Чебурашка

Ужин загрузили в духовку, когда уже сгущались сумерки. Пока Денис, в фартуке на голое тело, выгребал из мойки очистки, Слава наполнил и поставил на огонь чайник. Одеваться мужчина не спешил — всегда любил расхаживать по дому голышом, и с удовольствием вновь и вновь обласкивал взглядом ничем не прикрытые тылы любовника. Совсем недавно кинолог пытался собирать с белой кожи рыжика многочисленные веснушки губами, разумеется, безуспешно, и жаждал повторять эти попытки снова и снова, заранее зная — они обречены на провал. — Что ты так старательно высматриваешь у меня на жопе? — наконец не выдержал Денис. — Засос поставил, что ли? «М-м-м, засос», — мечтательно прижмурился Слава. Засосами Дениса разукрасил основательно, в основном по шее и ключицам, и виноватым себя не чувствовал: страсть — она такая… безудержная. — Поставил, грешен, — мужчина довольно облизнулся. — Будешь ругаться? Денис вскинул брови, мимикой спрашивая — зачем? , и Слава вздохнул: — Ну… типа пометил — моя жопка. Рыжик кивнул — а-а-а, скинул в мусорное ведро последнюю пригоршню картофельной шелухи и выпрямился: — Нет, ругаться не буду. Полотенце дашь? Душ приму. — Дам, — немедленно оживился Слава, подскакивая со стула. — И спинку тебе потру. Разрешишь? — Разрешу, — Денис потянулся вырубить под чайником газ. За жаркое, что сгорит, не беспокоился — взведенный таймер автоматически выключит духовку в случае, если мытье вдруг, — впрочем, почему вдруг? — перерастет в секс. Следующим движением парень взял с подоконника нераспечатанный презерватив. Сжал его в кулаке и повернулся к Славе. — Жду тебя в ванной, — мурлыкнул, снимая фартук. Рыжик удалился по коридору в сторону ванной, завлекательно покачивая узкими бедрами, а Слава метнулся в спальню — чистые полотенца он хранил в шкафу. Денису не придется долго мыться в одиночестве.

***

Утро настало куда раньше, чем надеялись едва уснувшие любовники, с трезвона будильника. — Пять двадцать, — простонал Слава, глянув на дисплей верещащей подъем мобилки Дениса — тот сердито мигал желтым, и обмяк головой обратно на подушку. — Динь, — затряс за плечо рыжика. — Диня, солнышко, тебе на работу! Затраханный кинологом до полусмерти, Денис на работу не хотел от слова совсем. — Еще часок, — забурчал сипло, натягивая свою часть одеяла аж по брови, — меня нет… Слава не отставал, и Денис лягнул его в щиколотку. Пребольно лягнул, между прочим. Потом заворочался и резко сел с закрытыми глазами. — Ох мама, — всхлипнул жалобно, — все болит… Слава верил рыжику вполне — у самого натруженные мышцы пресса, поясницы и бедер скручивало морскими узлами. То ли отвык от секс марафонов, то ли старел: тридцать один год — не двадцать. — Пенсионер, не ной, — Денис наконец кое-как разлепил припухшие веки, — ты просто переебался. Пара таблеток анальгетика, и полегчает. Отпускал Слава парня с тяжелым сердцем, отчаянно зевая. «Переебался», — сказал Денис, находясь во власти дремы. Он, может, и ебался, Слава же… Ну не описывало грязное понятие «ебля» ту жадную, трепетную нежность, которую мужчина испытывал, раз за разом беря рыжика на скомканных, пропотевших простынях! И согласился бы, пожелай Денис поменяться ролями, не стал ломаться.

***

Воскресенье ползло для Славы мутно, в размышлениях о Денисе. Кинолог сидел на диване перед бубнящим чушь теликом, то проваливаясь в сон, то выныривая, жевал бутерброды и писался сразу с несколькими разрекламированным заводчиками, разводящими питбулей и доберманов. Щенков заводчики предлагали втридорога, потому что — пометы от медалистов. Грамотам и медалям Слава доверял сколько-поскольку, ибо из личного опыта знал, как много афер крутят с щенками, подсовывая несведующим покупателям под видом породы выбраковку и помесей. Морщился на цены, грустил и вспоминал Рекса с Кроком. Устав от медалистов, свернул переписки и методом тыка открыл какой-то сайт на подобие «добрые руки», бездумно принялся листать объявления. В основном, предлагали простецких котят, но попадались и щенки-дворняжки. И вдруг… «Мальчик-питбуль, два месяца, и его немолодая мама срочно ищут дом — уезжаю в другую страну, оставить некому. Вознаграждение символическое, если заберете обоих и будете любить. Очень не хочется усыплять суку». Внизу — фото разлегшихся на ковре черных, с белыми грудками, явно породистых ухоженных собак, телефон для связи и имя — Вера. — Кхм, — оживился Слава. — Не объявление — крик души. Со взрослой сукой кинолог жаждал связываться не особо, у той наверняка имелась куча привитых хозяевами дурных, неискоренимых в силу почтенного возраста привычек, но усыпить собаку стоило намного дешевле, чем купить хорошего щенка. — Привет, шанс, — мужчина погладил снимок подушечкой большого пальца. — Надеюсь, вас еще никто не забрал. Вопрос с сукой он решит позже, если дело выгорит. Может, питбулиха и понравится, и не избалована вкрай. Судя по морде — умная, добрая пёся. От такой даже Денис вряд ли шарахнется. Ответили после первого же гудка, и приятный, усталый женский голос вздохнул — аллё. Услыхав — звонят по объявлению, голос тут же взбодрился. — Не забрали, — неведомая Вера шуршала чем-то, или это шуршали помехи статики. — Если хотите познакомиться с собаками — подъезжайте хоть сейчас! — и назвала адрес — Слава аж икнул. Отдающая за символическое вознаграждение питбулей хозяйка жила с кинологом на одной улице, в ее противоположном конце! «Судьба», — смекнул мужчина. — Ждите через полчаса, — сказал Вере и скинул вызов.

***

Питбулиха встретила незнакомца у калитки радостным визгом и сходу принялась лизаться, отчаянно виляя всем своим черно-белым, упитанным, аки разваренная в кипятке сарделька, телом и тряся оттянутыми, набухшими молоком сосцами. Шерсть суки лоснилась в лучах проглянувшего между туч солнца. — Манюня, сидеть! — строго приказала собаке отпершая Славе стройная русоволосая девушка, и питбулиха немедленно плюхнулась на увесистую попу, вывалила из пасти влажный алый язык. Черт… эта псина не могла не нравиться, с ее умильным выражением морды и, кажется, знала порядок. Кличка очень соответствовала питбулихе — вылитая Манюня, не ошибешься ни с первого взгляда, ни со второго, ни с пятидесятого. — Собака добрая, воспитанная, — журчала Вера с заметным акцентом, растягивая гласные, пока Слава, опустившись перед сукой на корточки, трепал ее по не купированным теплым ушам. — Детей обожает. Привита, естественно, как положено. Щенок… щенок пока маленький, сложно сказать о его характере что-то вразумительное. Не бука точно, везде лужи и погрызенные тапки, как у всех щенков. — Куда переезжаете? — Слава гладил Манюню и балдел. — В другой город учиться? — В другую страну к мужу, — Вера поманила кинолога к дому, знакомиться с щенком. — Не умерла бы мама — оставила бы Манюню на нее, а муж астматик, на собак аллергия — задыхается. Щенок, крепкогрудый увалень, дрых на крыльце кверху пузякой, растопырив лапки. Он был бесподобен, и Слава окончательно убедился — судьба. Вера просила за собак смешную сумму в пятьсот рублей. Домой Слава вернулся довольный, с щенком за пазухой, волоча следом на жестком поводке упирающуюся, плачущую Манюню. — Идем, глупая, — ласково уговаривал мужчина суку. — Я лучше, чем усыпление, клянусь. Идем…