Чебурашка

Сухой корм Манюня есть отказалась, от колбасы она, впрочем, тоже отказалась. Лежала у миски, глядя на Славу полными печали темно-карими глазами, положив голову на скрещенные передние лапы, и тоненько поскуливала на одной ноте. Щенок, пока еще безымянный, тоской по Вере не заморачивался. Малыш был занят обследованием своего нового жилища. По идее, собакам следовало определить спальное место, возможно, во дворе, но кинологу ужасно не хотелось сажать бедную, и так пребывающую в шоке суку на цепь у будки. Присев возле Манюни на пол, Слава долго гладил плачущую пёсю, потом встал и пошел доставать из верхнего отдела шкафа старое ватное одеяло. К большому удивлению мужчины, Манюня тоже встала и поплелась следом, прицокивая по половицам когтями. Щенок вкатился в комнату за матерью, быстро перебирая лапками, колобочек-колобочком, и схватил Славу за штанину, зарычал. Ребенок — здоровый и сытый — желал играть. Вытащенное одеяло Слава, аккуратно отобрав у щенка штанину, сложил пополам и бросил в углу гостиной, между диваном и стеной. Отвел Манюню к лежаку и, не веря в успех, показал: место. Сука обнюхала одеяло и послушно прилегла, испустив глубокий вздох. Опять уставилась на кинолога печальными глазами. — Какая умница, — тихо восхитился Слава. — Все-все понимаешь. Будь я Верой, тоже бы не смог тебя усыпить. Щенок выпрыгнул из-под дивана, держа в зубах пыльный носок, и тявкнул с занятой пастью, гордый собой добытчик. Носок Слава признал — потерял еще до аварии, и удивился — мыл же полы, и под диваном мыл — повозил под ним намотанной на швабру мокрой тряпкой туда-сюда! Значит, плохо мыл, раз не нашел пропажу. В прихожей залилась трелью забыта у зеркала на тумбочке мобилка, и кинолог оставил собак, побежал на зов трубы. Звонил Денис. — Слав, — парень не потрудился поздороваться, — у нас катастрофа — Женю завтра выписывают на химию домой. Швы ему снимут и выписывают. Я в ахуе. — Домой — это в детдом?! — опешил Слава. — Ему же уже восемнадцать! — Домой, — Денис помолчал, — это домой. В доставшуюся от бабки комнату в коммуналке. Соседи — алкашня, буянят и орут круглыми сутками. И что нам теперь делать? Славе слово «нам» не понравилось ужасно, и кинолог напрягся. Лично ему Женя был никто — не родственник, не любимый парень. — У тебя завтра экзамен, — сказал с упреком, — а ты занимаешься не разбери, чем. Лучше бы об экзамене думал. — Экзамен у меня послезавтра, — уверенно возразил Денис. — Ты напутал. И Женя — не не разбери что, он — живой человек! Можно, я его завтра к тебе привезу? Он в коммуналке загнется! Слава открыл рот, возмутиться, и вздрогнул — в ладонь сунулся холодный влажный нос. Незаметно подкравшаяся Манюня, поскуливая, легонько прикусила пальцы человека клыками, сразу выпустила и, будто извиняясь, принялась вылизывать. — Слава! — сипловатый голос Дениса ввинтился в ухо. — Ты меня слышишь? Я привожу завтра Женю? — Слышу! — тихо рявкнул Слава, закипая вполне справедливым гневом. — Почему вдруг Женю выписывают на химию домой?! В больнице нет мест?! — Есть, — кажется, Денис стушевался. — Квот на такую госпитализацию сейчас нет, обновление только через четыре месяца. Только дневной стационар — приехал, получил, уехал валяться домой. Манюня продолжала лизать Славины сжавшиеся в кулак пальцы. Она определенно пыталась успокоить чем-то взволнованного человека — чудесная, ласковая, чуткая к чужой душевной боли собака, брошенная хозяйкой. — Что значит — нет квот?! — не поверил Слава. — У Жени онкология! Не пролечат вовремя — опухоль вернется! Денис мрачным тоном подтвердил: угу, вернется, и отключился. Из динамика понеслись короткие, раздражающие гудки. — Ну блядь! — выругался Слава. — Давай меня виноватым теперь сделай, Динь! Я не распределяю квоты! — в сердцах швырнул мобилку на тумбочку и опустился перед Манюней на корточки. — Мой дом — не приют, — пожаловался собаке, — и не филиал онко-отделения. Забрал бы Женю к себе… нет, ко мне решил притащить. Манюня внимала, склонив голову набок, не перебивала. — Пошли пожрем с горя, — предложил суке Слава. — Похоже, моя едва начавшая налаживаться личная жизнь снова летит к хуям. Что такое не везет и как с ним бороться?

***

После разделенного с Манюней пополам ужина Слава завалился на собачье одеяло, обнял кормящую щенка суку и впал в глубокую задумчивость. Ссориться с Денисом мужчине не хотелось, возиться с расплющенным химией Женей не хотелось куда больше. Что есть химия, приблизительно знал — в больнице, маясь бездельем, вдоволь пошарился в интернете и тогда очень впечатлился, прочитав про беспрерывные диарею и рвоту. «Проще найти нового любовника, — расстраивался, — чем ухаживать за беспомощным чужим пацаном», — и расстраивался еще пуще, ибо другого любовника не хотелось — нужен был именно Денис. Его серые глаза, костлявость, отчаянная чебурашковая лопоухость и веснушки россыпью по сливочно-белой коже. Короче, Денис был прав — катастрофа. Рыжик не перезванивал, похоже, действительно обиделся за отказ, не перезвонил парню и кинолог. Сначала — бесился, потом — колебался, а вдоволь наколебавшись, обнаружил, что звонить поздно — Денис стопроцентно спит. Повздыхал, выгулял Манюню во дворе, подтер оставленные щенком лужицы и лег в постель с книжкой, незряче водить зрачками по строчкам.

***

Утро встретило Славу погрызенным левым тапком. Виновник безобразия дрых, присосавшись к материнскому соску, Манюня тоже спала, но проснулась от звука шагов и приветствовала появившегося в гостиной человека негромким притявкиванием. Оставленная для суки на кухне миска оказалась пуста. Наполнив ее сухим кормом, кинолог похлебал воды из носика чайника и проверил мобилку — ноль сообщений. — Прощай, Динька, — скис. — А ведь у нас могло бы получиться, если бы не твоя безумная идея, — похмурился-похмурился, кинул трубу на подоконник и отправился набирать в бочки воду для полива, согреваться. Вчера огурцы не поливал и не прополол ни единой грядки — утром не было сил, после обеда занимался собаками. Денис приехал около десяти часов, мрачный и без Жени. Проник в незапертую калитку, увидел на крыльце Манюню с прыгающим вокруг нее щенком, и лицо парня вытянулось. — Откуда собаки? — спросил холодно, не спеша приближаться ни к крыльцу, ни к копошащемуся внаклонку над грядкой с морковкой Славе. Кинолог выдернул из земли очередной сорняк и выпрямил затекшую спину: — Подарили. Девушка переезжает в другую страну, вот и отдала. Теперь у меня живут. — Понятно, — Денис, не скрывая ненависти, прищурился на безмятежно подставляющую солнцу бок Манюню. — Я тебе звонил-звонил — автоответчик. Уже думал — случилось что-то… — он развел руками. Осененный догадкой Слава поспешно выдернул из заднего кармана шорт мобилку, проверил баланс на счету и матюкнулся. — Ничего не случилось, — мужчина сунул аппаратик обратно в карман. — Это просто я беспамятный. Женю выписали? — Нет, — Денис по-собачьи склонил к плечу голову, — я подключил маму, оставят пока, ориентировочно, до конца недели, а там, может, чего-нибудь да изменится. Николая Палыча зато выписали. Мировой дед, мне его будет не хватать. Еще Змея вдруг в отпуск свалила на неделю, вроде на моря, с любовником, но это не подтвержденная информация. Слава закусил губу — совпадение или нет, но Витя тоже улетел в Сочи, один, без семьи, якобы в командировку. — Я до дома, — Денис не спускал с Манюни ненавидящего взгляда. — К экзамену поготовлюсь, — послал кинологу через грядку воздушный поцелуй и зашагал к калитке. Рыжик исчез, а Слава остался стоять в междугрядье, дурак-дураком. Денис опреленно примчался выяснить, все ли здесь в порядке. Беспокоился. Значит, пока пара, не разбежались, как в море корабли. Впору закричать — ура!