Якорь

Тем днём к Гию в гости заглянули Танжиро, Незуко и Иноске. Незуко отправилась на долгую прогулку, чтобы собрать цветов для заболевшего Зеницу, а парни, конечно же, вызвались её сопровождать. Поиски завели их в поместье Воды, где Гию предложил им остаться на чай. — В этих краях растёт много разных цветов! — сообщает Незуко, пока плетёт венок для Гию. Головы (головы и кабанью маску) Танжиро и Иноске уже венчают её произведения. — Мы проходили мимо дома Игуро и им я тоже сплела венков, а по пути сюда уже набрала больше цветов чем потратила на венки! Я очень люблю это место. — Вот как… — улыбается Гию. — А многие из них ещё и вкусные! — радостно восклицает Иноске и тянется к корзинке Незуко, но Танжиро шлёпает его по руке. — Мы уже говорили, что цветы не едят! Лучше пей чай. И ешь охаги. Иноске ворчит, но аккуратно снимает венок с маски, потом саму маску, а потом водружает венок на свою голову и принимается за охаги. — Мы тебя не отвлекаем, Гию-сан? — обеспокоенно спрашивает Танжиро. — Вовсе нет. Я всегда рад вашей компании. — в этот момент Незуко довольно надевает на Гию сделанный венок. — Может быть научишь меня делать такие, раз уж вы здесь? Незуко кивает с радостным писком и начинает объяснять и показывать свою технику, а Танжиро, под руководством Иноске, стал выполнять абсолютно нечеловеческие упражнения по растяжке (как оказалось, они делают это в любую свободную минуту, потому что Танжиро хочет такую же растяжку как у Иноске). Эту прекрасную картину наблюдает перед собой Санеми, который решил прийти к Гию… Без какой-либо причины. Просто чтобы увидеть его. Он имеет на это право, потому что они друзья и живут рядом. — Интересный у вас досуг, господа. И дама. — Здравствуйте, Шиназугава-сан! Вы как раз вовремя, потому что Гию-сан закончил венок! — вдруг Незуко немного хмурится. — Да, я как-то не подумала, Гию-сан, может вы хотите его себе оставить… — Думаешь он хорошо вышел? — спрашивает Гию. — Да, очень неплохо! — Тогда подарю Шиназугаве. — ухмыляется Гию. — Вам что больше нехрен делать как плести венки? — восклицает Санеми. — А эти двое вообще что делают? Выглядит неприлично. — Как же вы все заколебали с этим «неприлично»! То неприлично, сё неприлично, мне ваще ничего делать нельзя? — закипает Иноске. — Это такая растяжка, Шиназугава-сан, — кряхтит Танжиро стоя в каком-то странном подобии мостика. — Мы тренируемся. — Ладно, успокойтесь, чудики, тренировка это похвально. — Он садится рядом с Гию, и тот немедленно нахлобучивает на его голову венок из розовых и белых цветов. — Ты что серьёзно… — Абсолютно, — улыбается Гию. — Тебе идёт. — Цветочные венки идут всем! — авторитетно заявляет Незуко. Санеми ворчит и хватает с миски охаги. Они сидят на веранде с отличным видом на двор, и Гию наблюдает, как от лёгкого ветерка шевелятся листья дерева. — Вам лучше выдвигаться сейчас, если хотите собрать побольше цветов. Скоро будет гроза. Трое гостей смотрят на Гию удивлённо, а Иноске согласно кивает. — Томиока прав! Я тоже чувствую! Так что валим по-быстрому. — Вы чё стебётесь? — Санеми пытается разглядеть во дворе что-то, свидетельствующее о грозе. — Небо идеально чистое! Гию пожимает плечами, Иноске помогает Танжиро сесть в нормальную человеческую позу, а потом встать. Хором выкрикнув «Спасибо за гостеприимство!», троица отправилась дальше по своей дороге приключений. — Ты просто не знал, как их повежливее выгнать? Мне тоже уйти? — спрашивает Санеми. — Что? Нет. Я не выдумал про грозу. И ты можешь оставаться сколько хочешь. Зачем пришёл, кстати? — А? Да так… — Санеми, кажется, засмущался. — Повидаться, всё такое. Как ты тут? За беседой Санеми съел все охаги, потом они сели играть в шоги и крепко засиделись над одной партией. Санеми шоги не любил, но соображал неплохо и знал, что их любит Гию, а Гию действительно любил шоги и не очень любил проигрывать. Время летело незаметно, и мужчины поняли, что что-то не так, когда ветер снёс одну фишку с доски. Небо потемнело, покрылось тяжёлыми тучами, ветер становился сильнее и сильнее. — Возьми, пожалуйста, посуду, — просит Гию Санеми, сам подхватывая доску и упавшую фишку. С веранды они уходят в поместье, и Гию плотно закрывает двери. Санеми выглядит потеряно. — Я же говорил, — тянет Гию. — Да как так-то блядь! Ни облачка не было! Как ты это понял?! Гию лишь загадочно пожимает плечами. — Тебе лучше остаться ночевать здесь. Комната есть, одежда найдётся. И партию мы доиграем. — Что я, маленький, до дома не дойду? — бурчит Санеми. — Бывший Столп ветра, как никак! — Вряд ли тебе это как-то поможет против почти нулевой видимости с таким ливнем, — Гию ведёт головой в сторону окна. За ним действительно уже начался просто чудовищной силы ливень. — Просто пиздец. Ладно, давай сюда свои ёбаные шоги, ты же всё равно меня отсюда не выпустишь, — Санеми складывает руки за головой и выглядит немного смущённым. В конечном итоге партия затягивается до позднего вечера с одним перерывом на ужин, и Гию еле-еле выцарапывает у Санеми победу. — Устал как будто демонов весь день ебашил. Усну щас прям тут, — заявляет Санеми, укладываясь на пол. — Нет уж, вставай, я постелю нормально. — Гию протягивает Санеми руку, помогает подняться. *** Гостевая комната в поместье Воды почти ничем не отличается от спальни самого Гию и расположена совсем рядом. Гию расстелил футон и выдал Санеми пижаму, которая оказалась тому немного мала, так что он решил спать без рубашки. — Я бы правда ещё посидел, но меня реально утомили твои короли, слоны, хуё-моё… Так что до завтра. Спасибо за гостеприимство. — Не за что благодарить, — легко улыбается Гию. — доброй ночи. Гию вышел, и Санеми немного постоял, разглядывая комнату и пытаясь собраться с мыслями. Было странно, что это их первая совместная ночёвка, и странно, что она будоражит его так сильно. Ничего… особенного не случится, если Санеми ничего для этого не предпримет, а он не будет. Лучше просто лечь спать. *** Гию просыпается от резкого крика — короткого, но чертовски отчаянного. Несколько минут он пытается понять не приснилось ли ему, но потом до него доходит, кто наверняка кричал. Он подскакивает, и как можно быстрее и при этом тише идёт в гостевую комнату. Гию замирает в дверях. Санеми, конечно же, не спит, сидит на футоне, прикрыв лицо рукой и тяжело дышит. — Шиназугава? Порядок? Санеми поднимает на него взгляд, проводит рукой по волосам, шумно сглатывает. — Просто кошмар приснился. Со всеми нами, думаю, бывает, так что вали отсюда. Я в норме. Он явно не в норме. Шиназугаву трясёт, и кажется он никак не может восстановить дыхание. Гию заходит в комнату и подходит ближе к другу. — Я могу остаться с тобой. Моя сестра всегда говорила, что у человека должен быть якорь в реальном мире, чтобы справиться с кошмарами. Поэтому она обнимала меня, если мне снились кошмары, чтобы я чувствовал, что сны ненастоящие и успокаивался. — Чушь какая… — тихо говорит Санеми. — Я не хочу никого заваливать своими проблемами, так что… — Я принесу футон. — сообщает Гию и уходит в свою спальню. Он возвращается к Санеми, который обхватил колени руками и не сводит глаз с двери в комнату. — Послушай, Томиока, я серьёзно, не майся хуйнёй, мне не нужна няня! — он не звучит злобно, скорее измученно. — При чём тут это? Я думаю, что нам обоим так будет спокойнее, — Гию аккуратно стелет свой футон рядом с Санеми, ложится под одеяло. — Ложись и дай мне руку. Санеми смотрит на него удивлённо и недоверчиво, но ложится рядом и кладёт пальцы на протянутую Томиокой руку. Тот сжимает их. — Вот тебе и якорь. И мы оба сможем проснуться без проблем. Гию легко улыбается, а Санеми чувствует ком в горле и слёзы в глазах. Он не в силах больше их сдержать. Свободной рукой он отчаянно трёт глаза. — Говори... — шепчет Гию. Санеми пытается сфокусировать взгляд на лице Гию, но даётся это с трудом. — Его каждую ночь разрубают пополам, и всю эту боль чувствую я. Я устал, и я боюсь. Устал быть один, боюсь быть с кем-то. Гию выпускает руку Санеми, чтобы обнять его. Он настолько хорошо знает это чувство, что ему не нужно ничего говорить, потому что Санеми его понимает. В полном одиночестве ты гниёшь в болоте воспоминаний о людях, которых ты любил и не смог уберечь. Находясь в чьём-то обществе, ты отчаянно боишься потерять человека, ведь чтобы не говорил разум, сердцу порой сложно поверить, что не ты — причина того, что важные тебе люди исчезают. Санеми обнимает Гию в ответ, крепко прижимает к себе, руками зарываясь в его длинные волосы. — Во сне я снова переживаю все те события. Я просыпаюсь, и я думаю о тебе. Обо всех мелких, об Игуро, Химеджиме, Узуе… Гию чувствует тяжёлое дыхание Санеми на своей макушке. — Я думаю о тебе, Гию. Я боюсь привязаться к тебе ещё сильнее. Я хотел узнать, что такое… Вот эта любовь, но оказался не готов. Гию гладит Санеми по спине, чувствуя своё сердце где-то в горле. Вот эту любовь Гию не надеялся больше почувствовать, хотя и, наверное, хотел. Сабито не держит на меня зла. Я ни в чём не виноват. Я правда ни в чём не виноват. Я могу позволить себе быть счастливым. — Ты говорил, что жить надо на полную катушку. Позволь себе это. — тихо говорит Гию куда-то в плечо Санеми. — Мы это заслуживаем. Мы заслуживаем жить без страха, как и все люди. Быть счастливыми. Санеми чуть отстраняется, рукой протирает глаза и смотрит на Гию. Он знает, что тот прав. Но как всегда нужно ебаное время. Я хочу перестать чувствовать боль прямо сейчас. Гию касается ладонью лицу Санеми, легко обводит пальцами контуры шрамов. — Ты справляешься лучше меня. — сипит Санеми. — Ты справишься тоже. Якорь, помнишь? Вместе мы не утонем. Санеми придвигается ближе, лбом касается лба Гию. — Хорошо, — шепчет Санеми. — Значит, мы проснёмся и будет рядом. Я… Я буду рядом каждый раз, когда буду нужен. — Думаю, что мне это нужно всегда.