В книгах всё было по-другому

      — Знаешь, будет здорово, если ты меня все же впустишь. Этот коврик у входной двери, конечно, привлекателен, но я бы все же предпочёл кровать.              Сокджин моргнул и посторонился, пропуская брата в квартиру. Помещение внезапно оказалось слишком грязным, неряшливым. Стыдно. Он не убирался со вчерашнего дня. Юнги любил чистоту и порядок.              — Узнаю своего брата, — Юнги усмехнулся, мгновенно выцепив взглядом пару грязных кружек на журнальном столике.              — Прости, много учебы.              — Не страшно, — Юнги растекся по дивану, с наслаждением вытягивая ноги. — Я же здесь.              Сокджин не смог сдержать улыбки. Эта фраза всегда скрывала за собой многое.              Я с тобой.              Я рядом.              Я никогда тебя не брошу.              Доверяй мне.              Мы справимся.              Мы вместе.              Все будет хорошо.              Иногда Юнги ворчал как дед, но Сокджин знал, чувствовал, что старший брат любит его и заботится, пускай и не всегда это показывает или выражает в весьма своеобразной манере.              — Надолго тут?              — Вообще-то, я навсегда, — Сокджин испустил вздох облегчения, сев на диван и положив ноги альфы себе на колени. — Я доучился, записал парочку совместных треков с ребятами и вернулся.              — И тебя не тянет обратно в Америку? Туда многие хотят.              — Ну и пусть хотят, — Юнги слегка дергает ногой, когда Сокджин проходится ногтями по его лодыжке. — Америка не мой дом. Там я буду совершенно один. А здесь у меня родители, ты. Ты ж как кутенок — за тобой глаз да глаз нужен.              — Эй!              «Знал бы ты, что этот кутенок натворил, пока тебя не было», — пронеслось в голове Сокджина, пока он безмятежно улыбался брату. Он слабо представлял себе реакцию Юнги, когда тот узнает о беременности. Старший бывает непредсказуем. Может сходить на кухню и вернуться с кружкой какао и зефира, устроить обнимашки и терпеливо пересматривать очередной диснеевский мультик, потому что Сокджину они нравятся. А может накричать и отправить на аборт. Хотя, Сокджин и сам не уверен в том, чего хочет. С одной стороны, ему еще рано ребенка, но с другой — это его ребенок, его частичка. Плоть и кровь. Потом. Когда родится. Если родится. В пору хвататься за голову. Омега хотел семью, мечтал о ней, но в то же время терпеть не мог, что на многие решения в большинстве случаев влияют дурацкие гормоны.              — Мне кажется, или твой запах изменился? — Юнги спросил как бы невзначай, выглядя незаинтересованным, а внутри Сокджина все замерло. Вдруг стало очень страшно. Срок ведь еще маленький. Неужели это влияет на запах?              — Тебе показалось.              Юнги прищурился и внимательно посмотрел на младшего. Сокджин не смотрел на него, блуждая взглядом по комнате. Его уши предательски покраснели, выдавая хозяина с головой. Глупый братишка. Неужели четырех лет хватило, чтобы тот забыл о том, что старший всегда поддержит его.              — Джин. Я же вижу, что ты что-то скрываешь. Что случилось?              Юнги плавно переместился на пол, стараясь не спугнуть и поймать чужой взгляд. Ладони в ладонях, легкий массаж.              — Я боюсь твоей реакции, а это... очень неоднозначная ситуация.              Сокджин убрал руки и поспешно ретировался в комнату, которую всегда держал для Юнги. С тех пор, как его брат в последний раз спал здесь, ничего не поменялось: баскетбольный мяч с автографом, коллекция музыкальных пластинок, несколько плакатов и компьютер. Все личные вещи на своих местах, обеспокоенные лишь в дни уборки. Каждое воскресенье. Всю остальную квартиру Сокджин убирал не так часто и старательно как эту комнату.              — Кто такой Тэхён?              Сокджин обернулся. На пороге стоял Юнги, показывая дисплей сокджинова телефона.              — Друг. Омега.              — Друг? Ты обязан нас познакомить.              Юнги выглядел необычайно веселым.              — Зачем?              — Ну как же, у моего братишки появился настоящий живой друг, поэтому я хочу его увидеть. А если серьезно, это здорово.              Юнги уходит в душ, оставляя омегу наедине с собой, позволяя тому окончательно собраться с мыслями перед серьезным разговором. Сокджин заносит чемодан в комнату и думает, что ему очень повезло с тем, что Тэхён решил поинтересоваться его делами без особых уточнений. Было бы ужасно, если бы Юнги узнал о беременности Сокджина по смс от другого человека.              

***

             Умиротворяющее семейное утро, которого так не хватало, не умоляло нервозности и неуютности в преддверии разговора. Юнги стоял у плиты, такой домашний и уютный как наваждение. Сокджин даже замер в дверях, наблюдая. Такая родная, слегка позабытая картина нашла отражение в его душе и разлилась теплом. Этого не хватало.              — Перестань сверлить мне спину и садись за стол, — голос старшего пропитан доброй усмешкой. — Такой худющий, аж сердце кровью обливается.              «Кто бы говорил», — Сокджин закатил глаза и улыбнулся, садясь за стол. Перед ним тут же опустилась тарелка с омлетом и кружка с кофе. Омега помедлил, прежде чем отпить. Он читал, что на ранних сроках беременности можно пить максимум двести миллилитров кофе, а тут около трехсот. Но отказывать не хотелось, это бы натолкнуло на подозрения. Сокджин хотел бы рассказать о своей беременности, а не проколоться на мелочи. Хотя Юнги вряд ли знает о таких мелочах.              — Я слушаю.              Капля пота стекла от виска вниз по шее и скрылась за воротом футболки.              — В общем, тут такое дело...              И Сокджина понесло. Он рассказал о том, что поддался общему влиянию и вместе с одногруппниками потащился в непонятный клуб; об обворожительном альфе с древесным запахом; о грубом грязном сексе в не менее грязном туалете клуба; о знакомстве с Тэхёном; о беременности и последнем разговоре с Намджуном. С каждым новом словом лицо Юнги каменело, прекращая выражать эмоции и не давая себя считать. Он ничего не говорил, лишь сжимал в руках вилку. Его брови сошлись на переносице, а воздух вокруг пропитался тихой злостью. Закончив рассказ, Сокджин выдохнул в ожидании хоть какой-нибудь реакции. Медленно отложив столовый прибор, Юнги спрятал лицо в ладонях, после чего зарылся ими в волосы, слегка оттягивая.              — Хён?              — Помолчи.              Сокджин послушно закрыл рот, размазывая остатки омлета по тарелке. Есть перехотелось, градус настроения понизился. От той благодушной атмосферы не осталось и следа.              — Сколько?              — Две с половиной недели.              Юнги тихонько зарычал и с силой стукнул ладонями по столу. Омега внутри жалобно взвыла, скручиваясь и поджимая хвост. Неосознанно старший давил своей сущностью, заставляя молчать, подчиняться и смиренно ждать своей участи. Да, они братья, но когда инстинкты берут вверх, остаются только альфы, омеги и беты. Руку не поднимет, но прикрикнуть может.              — Уверен?              — Я делал тесты, сдавал кровь, да и ем больше обычного. Только УЗИ не делал, — Сокджин легонько пожал плечами              Юнги резко встал из-за стола и потянул Сокджина за собой.              — Идем.              — Куда?              — В больницу, конечно же.              Юнги не дал им обоим времени, чтобы одеться. Схватил ключи, закрыл квартиру и потащил несопротивляющегося Сокджина следом.              — Юнги, остановись!              Старший притормозил, из-за чего Сокджин врезался ему в спину. Развернувшись, он схватил младшего за плечи и слегка встряхнул.              — Очнись, блять! Ты хоть понимаешь, насколько все серьезно? Это ребенок, Сокджин! Ре-бе-нок! Ты сам еще ребенок, черт возьми, даром что тебе двадцать три. Это тебе не котенка с улицы притащить! Это большая ответственность. Не всякий взрослый может на нее решиться. Бля, да даже котенок с улицы — ответственность. Стоит сходить в больницу. Ты наверняка даже на учет не встал.              Сокджин опустил голову, поджимая губы. Обидно, но хён прав. Он ни разу не был в больнице с того самого момента, когда получил результаты анализа на ХГЧ. Но ему было банально страшно. Еще и учеба. Быть беременным тяжело, а беременным студентом — тем более.              — От кого этот ребенок? От какого-то левого альфы, которого ты даже не знаешь? Да, ты сильно сглупил, когда отказался от его денег, но и он поступает не как мужчина. Видно же, что ему плевать, но ты, судя по всему, глубоко в душе все еще надеешься на то, что он одумается. Но он не одумается, пойми ты это, наконец. Реальный мир отличается от твоих любовных романов. И чем раньше ты это поймешь, тем проще и менее больно тебе будет.              Во время громкого воспитательного процесса никто из них не заметил стоящего по ту сторону дороги следящего за ними парня.              Намджун отложил в сторону очередной документ. От обилия цифр и букв в глазах начало рябить, что мешало здраво мыслить. Напротив Хосок проверял бухгалтерские отчеты, время от времени бросая под нос проклятия. После того разговора между ними все еще висело напряжение, которое только усиливалось, стоило ненароком затронуть ситуацию Сокджина. Раздавшийся телефонный звонок буквально оказался спасением.              — Да?              — Саджанним. Тут какой-то коротышка кричит на Вашего омегу и размахивает руками. Мне стоит что-то предпринять?              Намджун намеренно пропустил выражение о «его омеге», выцепив важную деталь.              — Ты неподалеку?              — Да.              — Пока ничего не делай, я скоро буду.              Отключившись, Намджун задумался о том, что он вообще не обязан нестись на помощь. Там все равно Чонгук, он сможет разобраться, достаточно отдать приказ. Хосок старался выглядеть не сильно заинтересованным.              — Не знаю, что произошло, но ты обязан поехать.              Намджун скрипнул зубами.              — Я могу составить компанию, — предложил Хосок. — Я все равно хотел познакомиться.              — Тэхёну ни слова.              Мужчины доехали до омежьего дома довольно быстро, даже при учете пробок. Хотя Намджун в глубине души совсем не хотел спешить. Остановившись, они выскочили на улицу, тут же находя взглядами Чонгука, имитировавшего позу охотничьей собаки. Напротив какой-то невысокий молодой человек говорил на повышенных тонах и активно жестикулируя, пока омега напротив, к слову, на пол головы выше точно, понуро стоял, обняв себя руками. Намджун не хотел ввязываться в это дерьмо, чем бы оно ни было. Почему-то ему кажется, что оно касается его напрямую.              Хосок же засмотрелся. Сокджин оказался до одури красивый. Высокий и статный. Он похож на... цветок? Хосок не очень силен в сравнениях и красивых словах, но Сокджина можно было назвать именно так. Будь он поэтом, посвятил бы ему саму нежную оду. Будь он музыкантом, посвятил бы самую красивую песню. Будь он художником... Черт, да ни одна картина, ни одно произведение не способны передать красоты омеги. Если присмотреться, можно заметить кривоватые пальцы и широкие плечи, но это выглядело так органично. Необычная изюминка.              — Ты собираешься что-нибудь делать?              — Вообще-то, это твоя омега.              — Он не моя омега, — не выдержал Намджун, но все же пошел вперед. — Что тут происходит?              Молодые люди синхронно повернули головы в его сторону. Скользнув взглядом по до комичного вытаращившемуся Сокджину, Намджун посмотрел на второго. Он выглядел старше всех их вместе взятых. И он был альфой. Доминантным. Потрясающе Это одновременно упрощало и усложняло задачу. А еще он был не рад его видеть.              — Что ты здесь делаешь? — голос Сокджина прозвучал тихо и надломленно. Альфа, кричащий на него, уже сделал свои выводы.              — Так это ты тот самый Намджун, который обрюхатил моего младшего брата, — он не спрашивал, говорил жестко и смотрел холодно. На слове «обрюхатил» Намджуна передернуло. Звучало отвратительно. Мерзкое слово. Братья, значит. Это можно назвать началом знакомства с семьей?              — Господа, давайте куда-нибудь зайдем и поговорим как взрослые люди, — Хосок миролюбиво улыбнулся, поднимая ладони. Ему не нравились конфликты. Он встал рядом с Сокджином так, будто не планировал, и осторожно принюхался. Его запах был сладковато-пудровым со свежими нотками. Ненавязчивый и едва ощутимый. Нужно поскорее вернуться с небес на землю. — Кстати, я Хосок. Друг и коллега этого идиота, узнал об этой... щекотливой ситуации совсем недавно.              Хосок продолжал производить хорошее впечатление, чувствуя на себе взгляды Сокджина, Намджуна и даже Чонгука, но продолжал смотреть на невысокого альфу напротив. Все зависело от него и его расположения. Тот все еще выражал намерение наброситься на кого-нибудь с кулаками.              — Юнги, — нехотя представился альфа, отвечая на рукопожатие. — Тридцать лет, старший брат Джина. Уже две причины, почему вы все, даже этот малец со взглядом маньяка, обязаны относиться ко мне с уважением. А ты перестань улыбаться, выглядишь как придурок.              Намджун надеялся свалить как можно скорее. Чонгук, как умный мальчик, ничего не сказал на нелестную характеристику. Хосок ждал, краем глаза наблюдая за Сокджином. Бросая любопытные взгляды, омега все же спрятался за спину брата, что выглядело даже комично. Хосоку не нравилось, что в трех альфах напротив тот видел потенциальную угрозу, хотя и обоснованно. По поводу Намджуна было понятно. В конце концов они здесь из-за него. Приставал, практически изнасиловал в клубном туалете и теперь почти незадачливый папаша с проблемами в контроле гнева. Чонгук, хоть и выглядел как озлобленный на весь мир ребенок, на деле был очаровательным крольчонком, хоть там и надо прям поразглядывать. Хосок никогда не причинил бы вреда омеге, но тот все же видит его впервые.              Скрепя сердце, Юнги разрешил двум альфам поднять домой, попросив, чтобы «мутный мелкий остался снаружи». Чонгук послушно направился в сторону машины, когда Намджун кивнул ему. Сокджин предпочел мгновенно скрыться на кухне. Хосок пошел следом, стараясь ступать осторожно, чтобы не напугать. И очень вовремя — появилась возможность побыть героем в чужих глазах и спасти от падения симпатичную кружку с котиком.              — Спасибо.              — Я хочу извиниться за Намджуна. Он поступил отвратительно и наверняка причинил тебе много боли, так что...              — Все в порядке, — Сокджин попытался криво улыбнулся. Оба не верили в произнесенное, потому что ничего не было в порядке. — Я больше не обижаюсь на него и мне ничего от него не нужно.              Снова ложь.              — Но на твоем месте я бы потребовал большую компенсацию.              — Вот именно, что Вы не на моем месте, сабоним, — Сокджин предупреждающе сжал кухонное полотенце.              — Лучше называй меня по имени, мне всего лишь двадцать восемь. А вообще, лучше — «хён».              Когда лишние на данный момент уши ушли, Юнги велел Намджуну идти за ним в гостиную. Намджун не знал, чего ожидать. Ему все еще хотелось оказаться от этого места как можно дальше. Юнги сел в кресло, глядя на альфу напротив с максимальным презрением, на которое только был способен.              — По-хорошему, я должен сейчас начистить тебе морду, — Намджун покладисто кивнул. Может он сам бы себе врезал, будь на месте коротышки. Но, к счастью, он не на его месте. — Но также я хочу с тобой поговорить.              — Сейчас?              Во взгляде Юнги отчетливо читалось «ты идиот?».              — Конечно же, нет. На нейтральной территории. Мой брат упрям, но я упрямее. Хочешь ты этого или нет, но мы поговорим. И тебе стоит молиться, чтобы я не порвал тебя в клочья за любой прокол с твоей стороны, так что советую тебе подготовиться.              Суровое братское предупреждение было прервано вошедшими Сокджином и Хосоком с подносами в руках. Намджун хмуро следил за каждым их движением. Омега выглядел умиротворенным, а Хосок довольным. О чем они говорили?              — Юнги, ты, как всегда, образец гостеприимств. Почему ты не предложил Намджуну сесть?              — Ты знаешь, почему, — фыркнул Юнги, забирая чашку с какао, и великодушно кивнул. — Так уж и быть, можешь сесть.              Это будет самое тяжелое и долгое чаепитие в их жизни.