Возрождающийся

Имперский Город стал таким родным. Изгнанный с родины полюбил чужую землю дороже пепельной бури, вырастившей его. Белокаменный лес башен стал привычен взору, и один лишь факт того, что это место придётся покинуть - пусть и временно - вселяет долю отчаяния в бестрашную бессмертную душу Драма. Порт гудит больше обычного. Прибыли торговые корабли, и то, что они задерживают отбытие имперского флота в Хаммерфелл почти что играет Драму на руку; каждая лишняя секунда, проведённая в Столице, дороже золота. Портовый гул нисколько не выводит из себя - так, всего лишь фоновый шум, не тревожащий долгие грузные раздумия. Империя одержит очередную победу во имя Тайбера Септима и прославит его имя, и в этом нет и капли сомнений. Солдаты имперского легиона стоят позади Драма в строю, не разрешая себе лишних движений, в ожидании команды адмирала Амиэля Ричтона. Тот уже на корабле, и армия ждёт лишь его приказа. Драм не может позволить себе даже усомниться в правильности принятых Императором решений, но Ричтон всё равно не внушал доверия; каким бы гениальным полководцем он ни был, человек он был ненадёжный, как считал Драм - уж немало разжиревших на хлебах чиновников и других высокопосталвенных лиц он повидал на своей третьей сотне лет, видит насквозь жадные до золота натуры. Наконец, Амиэль с палубы подаёт команду, и по трапу Драм вместе с армией поднимается на корабль. Драму почти кажется, что он восходит на эшафот, где оборвётся его бесконечная жизнь. Ему не страшно. Он верен Императору и его идеям, он готов исполнять каждый приказ, пожинать жизни одним лишь взмахом незримой косы. Но нечто гложет его. - Я уверен, мы сработаемся в этом деле, Драм. И ты окончательно докажешь верность Империи. - Произносит Ричтон, даже не глядя на стоящего рядом Драма. - Я верен Империи и Его Величеству с первых секунд моей службы, адмирал Ричтон. - Бросает Драм, чуть ли не давясь желчью, бурлящей внутри и грозящей вырваться из горла в виде колкости в адрес военачальника, как это обычно происходило в стенах Башни Белого Золота. Тайбер Септим знал, что Драм верен ему во всех вопросах, он знал, что Драм не будет в восторге от перспективы работать с Ричтоном, но в качестве компенсации пришлось пойти на те меры, от которых данмеру становится тошно, и он убеждает себя: "Это на благо Империи". Он никогда не думал, что его верность можно заполучить звоном монет в и без того набитых карманах.