Обнаженная натура

— Билл? — Ммм… — Не спишь? — Не могу заснуть, — Билл повернулся к нему, и Йост увидел, как в полумраке лихорадочно блестят его глаза. — Слушай, а ты часом не простудился? — художник обеспокоено приподнялся на локте, и коснулся губами высокого лба мальчика, машинально смахнув с него непослушную прядь. — Всё в порядке, Дэйв, правда. Просто не спится, потому что… ну… вспоминаю… — под пристальным взглядом мужчины Билл вдруг густо залился краской и уткнулся лицом в подушку. — Хмм, вспоминаешь? — промурлыкал Дэвид, склоняясь к нему и осторожно водя пальцем по острым торчащим лопаткам. — Значит… как-нибудь повторим? Он звонко чмокнул худенькую спину, проведя губами вниз, до копчика, на мгновение ощутив мягкий пушок, и снова вверх по позвонкам, потёрся носом о тёмные завитки на тонкой шее и прошептал, коснувшись языком мочки: — Что скажешь, Билли? Билл невнятно пробормотал что-то в подушку. — Что? Что ты там бормочешь? — Дэвид и сам не знал, почему ему вдруг так страстно захотелось добиться ответа именно сейчас, ещё раз убедиться, что мальчику с ним было хорошо, что он придёт к нему ещё не раз. Билл медленно приподнял голову и покосился на него, чуть сдвинув брови: — Я говорю, что то, чем мы сегодня занимались… Это гнусное… грязное извращение, — в его голосе закипели слёзы, а рот страдальчески скривился. — Я сам не понимаю, как мог позволить втянуть себя в этот… этот кошмар! Дэвид лишь ошеломлённо моргал, не сводя с него глаз. — Что уставился? — Билл раздражённо дёрнул плечом, внезапно садясь на постели и резким движением натягивая на себя простыню, драпируясь в неё, как римлянин в тогу. " Молодой патриций, — вихрем пронеслось в голове художника, и он, словно выпадая из неприятной действительности, абстрагируясь от резко брошенных в лицо обвинений, невольно залюбовался точёным профилем юноши, его гордо вскинутым подбородком, гневно дрожащими ресницами. — Нарисовать его среди мраморных колонн, вот такого, неприступного… манящего… желанного…» — Кончай на меня пялиться! — звенящий злостью окрик наотмашь хлестнул по нервам. — Билли… Ну ты что? — Дэвид примиряюще коснулся его плеча. От мальчишки шёл просто одуряющий жар. — Отвали, извращенец! — в голосе Билла теперь звучала неприкрытая горечь. Он повёл плечом, сбрасывая ладонь Йоста, и демонстративно отвернулся. — Билл, я… не знаю, что и сказать, — обескуражено забормотал Дэвид, продолжая машинально сверлить глазами пушистую копну разномастных дредов. — Я же видел, что ты этого хочешь, что тебе нравится то, чем мы с тобой занимались! Ты сам пришёл ко мне за этим. И ты мог остановить меня в любой момент! Так что… Дэвид осёкся, увидев, как вздрагивают мальчишеские плечи. " Плачет?!» — Билли… — Йост протянул руку, но не решился дотронуться до юноши, — успокойся… Билл медленно развернулся к нему, и Дэвид увидел озорные карие глаза и дрожащие от сдерживаемого смеха губы. — Так ты… Билл не дал ему закончить, залившись звонким, сумасшедшим хохотом. Он, как ненормальный катался по кровати, и запрокинув голову, смеялся, повизгивая и содрогаясь всем телом. — Я не могуууу! Сейчас умрууу! У тебя было такоое лицо! — заходился он, давясь от смеха и смахивая выступившие на глазах слёзы. — Дэвииид, ну простиии! Ты бы видел своё лицо! И тогда, и сееейчааас! Ой, не могуууу… Йост молча, по-хозяйски сгрёб его в охапку и властно поцеловал прямо в хохочущий, влажный рот, заставив мальчишку захлебнуться смехом от неожиданности, вцепиться ему в плечи и обессилено обмякнуть, покорно раскрывая податливые губы навстречу его губам. Когда Дэвид, наконец, отстранился, Билл лежал, хрипло дыша, взъерошенный, с сияющими глазами, в глубине которых ещё плескались смешинки, и всё также сжимая свои тонкие пальцы на его плечах. — Ах ты засранец! — прошептал Дэвид, снова наклонившись к приоткрытому рту юноши и медленно проведя языком по пухлой, нижней губе. — Снова напрашиваешься? А ну подними руки! Билл невольно облизнулся, и тут же с поспешной готовностью выполнил приказ, раскинув их в стороны и без дальнейших подсказок хватаясь за резную спинку кровати. — Хорошо. И не смей их отпускать ни под каким видом, маленькая дрянь! — Йост изо всех сил старался, чтобы в его голосе звучал привычный металл, но дрожащие ямочки на щеках юноши выбивали его из колеи, заставляя как-то странно, неровно биться сердце. Дэвид потянулся к прикроватной тумбочке, извлёк из неё два металлических зажима, соединённые тонкой, длинной цепочкой, с грозным видом повертел ими перед самым носом юноши, на что тот скептически поднял одну бровь, заставив художника закусить губу, чтобы не фыркнуть от смеха. — Посмотрим, как тебе понравится вот это, — пробормотал Дэвид. Он склонился к груди Билла, обвёл языком сначала один розовый сосок, потом другой, мягко потеребил их губами, пощекотал кончиком языка, вырвав у Билла полустон-полувсхлип, и убедившись, что соски затвердели, быстрым движением закрепил на них зажимы. Билл сдавленно вскрикнул, дёрнувшись всем телом, ошеломлённый внезапным ощущением: словно острые когти впились ему в грудь, неумолимо сжимаясь всё сильнее и сильнее. — Тебе, должно быть, не нравится? — с лёгкой издёвкой в голосе пропел Дэвид, насмешливо глядя на тяжело дышащего Билла и начиная не спеша, чёткими ритмичными движениями подёргивать за цепочку, соединяющую зажимы. — Наверное, мне стоит прекратить мучить тебя. Так? Снова рывок, на этот раз более болезненный и резкий, чем предыдущие. Билл жалобно застонал, прикусывая губу, ещё сильнее сжимая пальцы на спинке кровати. Он гибко прогнулся в пояснице, словно подставляя грудь Дэвиду, безмолвно умоляя его не прекращать эту сладкую пытку. — Ну что? Ты не ответил, дружок. Может, мне вызвать тебе такси и отправить домой к мамочке? Уже ночь на дворе. А тебя в странном доме мучает злобный, нехороший дядя, — в голосе Йоста звучал уже откровенный сарказм. Он внезапно остановился, отпустив цепочку, и перевёл взгляд на стоящий колом, влажный член мальчишки. — Мда… Теперь я абсолютно точно вижу, что наши забавы, Билли, тебе не по душе, — Дэвид притворно вздохнул, и снова потянувшись к тумбочке, с видом фокусника, достающего кролика из шляпы, извлёк оттуда длинный, кожаный шнурок. Билл с нескрываемым, почти детским интересом следил за его манипуляциями. Глаза мальчика горели, а на губах трепетала с трудом сдерживаемая поощряющая улыбка. Йост, не глядя на него, принялся сосредоточенно перевязывать этим шнурком поджавшиеся яички мальчишки, вызвав у того лёгкий вскрик. На секунду оторвавшись от своего занятия он провёл горячей, раскрытой ладонью по впалому покрытому испариной животу, пощекотал кончиком пальца пупок, мягко обвёл контуры тату-звезды и удовлетворённо усмехнулся, почувствовав, как по коже Билла побежали мурашки. Затем, словно по мановению волшебной палочки в руке Йоста блеснуло кольцо, которое он с торжествующей улыбкой закрепил на дёргающимся члене мальчика. — Не знаю, чем ты недоволен, но по-моему получилось неплохо, — Йост с секунду любовался пережатым у основания стволом Билла, тяжелыми, оттянутыми вниз яичками, и со смешком щёлкнул кончиком указательного пальца по красной головке, вызвав очередной хриплый стон Билла и щедрую порцию тягучей смазки, которую он тут же нежным движением размазал по натянувшеся гладкой кожице. Он, наконец, поднял глаза на юного любовника. Тот лежал, сдавленно постанывая от возбуждения, мёртвой хваткой вцепившись в многострадальную спинку, и не сводил с мужчины тяжелого, чёрного от желания взгляда. Губы его пересохли, и он поминутно облизывал их кончиком острого языка. — Дэйв… Я… Я хочу… — прохрипел он каким-то чужим низким голосом. — Не понимаю, о чём это ты? — пожал плечом Дэвид, аккуратно и прочно закрепляя на головке маленький вибратор — крошечную коробочку, которая тут же задрожала мелкой непрерывной дрожью, посылая импульсы удовольствия по всему содрогающемуся телу Билла. — Ааааах!!!!!!! — юноша закричал так, что у Дэвида зазвенело в ушах. — Боожеее!!! Дээээйв!!! Он бешено извивался всем телом, так что по шее и вискам заструился пот, дёргал и вращал бёдрами, словно стремясь сбросить с себя эту чёртову вибрирующую штуку. Дэвид с лёгкой полуулыбкой смотрел на него некоторое время, затем, усмехнувшись, принялся одной рукой медленно водить кончиками пальцев по перевязанным, поджимающимся яичкам парня, а другой снова взялся за цепочку, соединяющую зажимы. Тот застыл и выжидательно посмотрел на мужчину, словно в нетерпении приоткрыв рот. — Ааааааааа! — от дикого крика, казалось, вот-вот лопнут оконные стёкла: Дэвид одновременно принялся резко дёргать за цепочку, другой рукой сжимая и покручивая яйца мальчишки, предварительно поставив вибрирующую машинку на максимальную скорость. У Билла начали закатываться глаза, он захрипел и судорожно забился, чуть не выворачивая суставы рук. Йост внимательно наблюдавший за ним, тут же ослабил хватку. Он осторожно погладил распухшие соски мальчика, отчего Билл измученно застонал и сморгнул выступившие на глазах слёзы, и незаметно опустил рычажок скоростей на пульте вибратора до минимальной. Его ладонь уже не сжимала Билла, а слегка поглаживала, словно успокаивала, помогая унять дрожь, сотрясающую всё его тело. — Дааа, — снова притворно выдохнул Дэвид, — смотрю, что и подобные забавы тебе тоже не по душе… Что же нам с тобой делать, мой капризный друг? Разве что — вот это? Отпусти кровать! Сильные руки внезапно обхватили Билла за талию, ловко переворачивая его сначала на живот, отчего юноша тут же болезненно вскрикнул, когда головка его члена, украшенная гудящим вибратором на мгновение проехалась по простыне, затем, бесцеремонно дёрнув вверх, поставили его на четвереньки. — Обопрись на локти! Властная ладонь легла на его поясницу, надавила, заставляя прогнуться ещё сильнее. — Вот так будет лучше, — услышал Билл за спиной довольное хмыканье Йоста, а через секунду почувствовал, что не ощущает больше покалывающих, раздражающих прикосновений вибратора и кожаных пут, до этого безжалостно стягивавших его яйца. Он осторожно перевёл дух. На его члене теперь красовалось только кольцо. — Ты очень плохо вёл себя сегодня, Билли. Знаешь об этом? — обжигающе-горячие ладони Дэвида принялись медленно поглаживать его ягодицы. — Нееет. — Что — «нет»? — с угрозой в голосе переспросил Йост. Ладони на гладкой коже задвигались быстрее, теперь кончики пальцев начали слегка пощипывать её, заставляя юношу зажмуриваться и стискивать зубы. — Я не знаю, объясни мне, пожалуйста, что я сделал, — прохныкал Билл, начиная невольно вилять задом, чтобы теснее соприкоснуться с поглаживающей его рукой. — Объяснить? Хм. Ну что ж, слушай внимательно! Кожу словно опалило огнём. Удар раскрытой ладонью — сильный, хлёсткий — пришёлся на правую ягодицу. Билл что-то промычал сквозь сжатые зубы. — Так понятнее? — возвысил голос Йост, снова принимаясь поглаживать покрасневшую кожу. — Нееет, я всё ещё не понял… — простонал Билл, подрагивая всем телом, прогибаясь ещё сильнее и оттопыривая свою соблазнительную попку. — Продолжить объяснение? — вежливо поинтересовался Дэвид, наклоняясь и проводя языком по ямочкам на пояснице. — Если можно, — пробормотал юноша, опуская голову на согнутые в локтях руки, будучи не в силах стереть с губ довольную улыбку. — Только объясняйте… подоходчивее. — Оо, это пожалуйста, — кивнул головой Йост, принимаясь наносить звонкие, с оттяжкой удары по беззащитным, покрасневшим ягодицам. После каждого шлепка попка Билла судорожно дёргалась, а он сам всё сильнее вжимался пылающим лицом в сгиб локтя, запустив пальцы в свои растрёпанные волосы. — Ааааа!!! Прошу, Дэйв! Умоляяю…- покачиваясь в такт ударам и в перерывах между стонами прошептал Билл, срывающимся, хриплым шёпотом, отдающимся эхом в пах Йоста. — О чём ты просишь? — поинтересовался он, стараясь не показать, насколько сильно сбилось собственное дыхание, и снова потянулся к тумбочке. — Дай мне кончить! Я больше не выдержу… — Ошибаешься, малыш. Ты даже не представляешь, сколько ты ещё сможешь выдержать, -рассмеялся Дэвид, принимаясь поглаживать смазанными терпко пахнущим гелем пальцами дырочку Билла. Мальчишка чуть не плакал: — Пожалууууйста! — Так хочешь кончить? Ну ладно, я разрешу тебе. Но учти, на этом все не закончится, и я не дам тебе передышки и буду тебя трахать до тех пор, пока не кончу сам. А мне не шестнадцать! Согласен? — Даааа… Билл тихонько перевёл дух в предвкушении, стараясь не обращать внимания на болезненно ноющий член, зудящие соски и горящую кожу надранной попы. — Ммм, — внезапно замычал он, прикусывая себе руку, когда Дэвид, сняв фиксирующее кольцо, бесцеремонно вогнал в него сразу два пальца и слегка пошевелил ими, сгибая и разводя в стороны. Член радостно запульсировал: Йост надавил на чувствительный бугорок и стал поглаживать лёгкими, почти невесомыми касаниями. — Да-да-дааа! Дэйв, только не останавливайся, прошу! — как мантру, нараспев повторял Билл, покачиваясь в такт движениям пальцев внутри него, снова и снова задевающих простату, заставляя его сладостно выгибаться, подаваясь навстречу ласкающей руке. Пальцы внезапно исчезли, перестав сладко терзать его изнутри. Ладони Дэвида теперь крепко обхватили его бёдра, прижимая к себе, и через мгновение Билл почувствовал, как преодолевая сопротивление мышц, в него входит его большой горячий член. Боли не было, лишь умопомрачительное ощущение заполненности. — Двигайся! Двигайся же! — простонал Билл, пытаясь подаваться навстречу Дэвиду, но тот крепко удерживал его, сжимая пальцы на разведенных ягодицах, не давая сдвинуться с места. Билл чуть не взвился, внезапно ощутив, что кажущийся неподвижным каменно-твёрдый член Дэвида еле заметными колебаниями потирается о его простату. — О, Господи! Я умоляю тебя, Дэйв… — Билл неожиданно для самого себя начал всхлипывать, как ребёнок шмыгая носом, — двигайся же!!! Через несколько секунд, которые показались Биллу вечностью Йост долгожданно задвигался в нём, пронзая, казалось, всё его тело, сильными, мощными ударами — размеренно и не спеша, при каждом толчке всё так же мучительно задевая простату. Больше он терпеть не мог. Дернувшись с жалобным стоном, Билл, насадившись как мог глубоко, потянулся к своему изнывающему, сочащемуся смазкой члену. Но только он коснулся головки кончиками пальцев, как сразу же содрогнулся в срывающем крышу оргазме. Йост дал ему не больше трех секунд на пребывание в блаженной нирване и скомандовал: — Возьмись за спинку кровати! — холодный металл в его голосе подействовал словно удар хлыста. Билл вздрогнул, но с мучительным стоном схватился за проклятую спинку. А мужчина не сбавляя ритма продолжал вколачиваться в узкую дырочку, одной рукой подхватив его под живот, другой сминая разогретые поркой ягодицы. Юноша только обреченно поскуливал. — Что-то я не слышу одобрения в твоих стонах? Может мне напомнить тебе, как ты умеешь кричать? И Дэвид оттянув поникшую голову назад за разметавшийся хвост, подцепил пальцем цепочку на сосках и рванул вниз. Билл взвился, завопив, и пытаясь ослабить натяжение, резко подался назад, да так что яйца мужчины вжались в его округлые половинки попки. Йост продолжил слегка поддергивать зажимы, чуть легче, но распухшим соскам уже любое касание причиняло тянущую боль. И юноша забился, бешено задергался на его члене, глотая выступившие слезы и ощущая, как собственный член снова напрягся и запульсировал, в такт толчкам в глубине его тела, отзываясь на каждый мучительно-сладкий рывок цепи. — Мне прекратить тебя мучить, или ты хочешь еще? — вкрадчиво поинтересовался Дэвид, переходя на поглаживание зажатых клипсами сосков. — Да! Да! Да! — снова как заведённый повторял Билл, не соображая от боли и наслаждения, что же именно он хочет. Но мужчина уже знал его тело лучше него самого. Осторожно отсоединив зажимы, он огладил выгибающуюся спину и снова сосредоточился на накачивании маленькой попки. Мальчик, двигаясь навстречу этим горячим ударам внутри его, пытаясь насадиться на член как можно глубже, завращал бёдрами, подстраиваясь под задаваемый Йостом ритм. Слёзы его высохли и теперь неприятно стягивали кожу щёк, но он не обращал на это никакого внимания. Хриплое сорванное дыхание Дэвида позади него, сильные руки, крепко удерживающее его ставшее безвольным после оргазма тело, заставляли обморочно кружиться голову и закатываться глаза. Внезапно, мужчина остановился, удерживая его бёдра, и медленно вытащив свой член, заставляя Билла разочарованно простонать. Юноша испуганно обернулся к нему, всё так же держась за кровать и дрожа мелкой дрожью. — Что, Дэйв, что? — и осёкся. Дэвид смотрел на него каким-то совершенно нечитаемым взглядом. Его грудь с торчащими коричневыми сосками тяжело вздымалась и лоснилась от пота. На шее и руках напряглись вены, а внизу мускулистого живота чуть покачивался влажный толстый член, заставивший Билла невольно облизнуться и прерывисто выдохнуть. — Сядь на меня, — хрипло прошептал Йост, протягивая к нему руки. — Я хочу видеть твоё лицо. В горле мгновенно пересохло, и Билл смог лишь кивнуть. Он скользил пальцами по широким плечам Дэвида, потираясь щекой о его шею, крепко и головокружительно пахнущую потом с примесью грозовой свежести одеколона. Обжигающий ствол ходил в нём ходуном, как поршень, неумолимо натягивая его на себя, сильные пальцы впивались в нежную кожу ягодиц, насаживая ещё глубже, ещё сильнее. И словно отвлекая, мягкие губы осторожно и чутко то и дело касались его губ, кончика носа, на мгновение прижались к металлическому колечку в брови, мягко потянули, отпустили… Билл обезумел: его истекающий член чертил влажные дорожки на животе Дэвида, тело дрожало, кричало, требуя освобождения. Юноша изогнулся, как кошка, внезапно низко и утробно зарычав. Его зубы с силой впились в синюю, пульсирующую жилку на шее Дэвида, а острые ноготки вспороли кожу на его спине, заставив того содрогнуться и зашипеть от боли. Билл остервенело продолжал кусать шею и плечи мужчины, нетерпеливо взвизгивая и подпрыгивая на члене. Длинные ногти варварски раздирали спину, скользнув вниз, впились в поясницу, заставив Йоста вскрикнуть от боли и неожиданности. Дэвид не мог оторвать взгляда от перекошенного в экстазе лица юноши: его брови сошлись на переносице в мучительной гримасе, по вискам непрерывно стекали капельки пота, губы распухли и покраснели, щёки пылали, а на дрожащих ресницах блеснули крошечные слезинки… Он уже совершенно ничего не соображал, кроме примитивных желаний тела — вцепиться-получить-выплеснуть-освободиться. Когда он в очередной раз подскочил, держась за плечи Дэвида и резко опустился, инстинктивно насаживаясь под нужным углом, его тело вдруг забилось в сладких, нескончаемых судорогах, руки и ноги свело до болезненности, а из горла вырвался крик подстреленного зверя. Билл обессилено обмяк, положив голову на исцарапанное плечо Дэвида, чувствуя, как слипаются глаза Дэвид же, опрокинув Билла на спину, продолжал входить в его расслабленное, податливое после оргазма тело размеренными сильными ударами, пока, наконец, не вскрикнул, весь содрогнувшись, прижал к себе, обхватив за затылок голову своего мальчишки. — Билл? — Ммм? — Не спишь? — Уже нет, — мальчик блаженно потянулся, проведя носом по шее Дэвида, и уткнувшись носом в непослушные каштановые вихры, замер. В распахнутое окно спальни уже тянуло жаром позднего утра. Рука мужчины мягко охватила его талию, подтаскивая еще ближе, чтобы коснуться острого плеча поцелуем. Мальчик сполз пониже, так чтоб их глаза оказались на одном уровне. — Дэвид, а почему ты меня почти не целуешь? — задумчиво рассматривая тонкий рот художника, спросил он, и уточнил. — В губы. На секунду Йост растерялся. Кажется, в последний раз он по-настоящему целовался в далёкой юности — долгими, неторопливо-тягучими поцелуями, от которых бурлила кровь и кружилась голова. А потом стало как-то не до этого, не хотелось тратить время на подобную чепуху, что ли. Странно, а ведь никто из его любовников и любовниц и не просил о поцелуях… Да, точно. Никто. Кроме Билла. Дэвид усмехнулся своим мыслям, рассеянно накручивая на палец белую косичку мальчишки и ощущая на своих губах его нетерпеливое дыхание. — Ну, ты чего застыл? — капризно протянул Билл, шутливо толкая его кулаком в плечо. — Ты будешь меня целовать или нет? Йост глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду. — Буду. Его пальцы запутались в разноцветных волосах Билла, и мальчик с довольным стоном приоткрыл рот ему навстречу. Эпилог — А вы уже видели триптих Дэвида Йоста «Обнаженная натура»? — О. разумеется! Все о нем только и говорят! — Как сильно! И смело! Впрочем как и все его работы. — Неет, это просто потрясающе! — В каком они зале? Мы тут прямо с презентации. Ах, ну просто ничего не успеваем! — Вон там, за аркой. Три картины в ряд, мимо точно не пройдете! — Бог мой, где он берет таких натурщиков? Этот же просто ангел и демон в одном лице! — Я слышала, он — модель? — А он действительно, так красив, как на картинах? — Божественно, просто божественно! Хоть я и не люблю акварели, они обычно какие-то…простые, шероховатые что ли. Но это… — Подумываю, может купить одну? Или даже все три? Хотя картины Йоста недешевы… И страшно еще — вдруг мой приревнует к этой модели? Ведь глаз же не оторвать! — Он такая лапочка! Интересно, у них с Йостом что-то было? — Там, где он на ковре лежит, что у него возле ног? Плетка?! — А почему так странно называется триптих — не знаете? Ведь мальчик обнажен только на последней. — Я слышала, Йост кому-то объяснял, что на первой картине, где парень босиком бежит по лугу, раскинув руки — это обнажение души, ее порыв к свободе. На второй, где он в одних джинсах на качелях опустил голову — обнажение сердца, его томление. На третьей, ню — обнажение тела, раскрепощение. А все вместе, в комплексе и есть — обнаженная натура, многогранность человеческой природы. — Как сложно! Но вы так красиво это рассказывает! — Ой, бросьте, просто передаю, как запомнила, небось все перепутала! — Смотрите, а вот и он сам! Ооо, он же с этим прелестным мальчиком! — Надо подойти познакомиться. Йост ленивой походкой светской персоны двигался через толпу модной публики, съехавшейся на открытие вернисажа, заботливо придерживая под локоток красивого стройного юношу с подведенными глазами и пышным контрастным хвостом из мелких дредов.  — О боги, в жизни он еще лучше! Я, пожалуй, не прочь закрутить с ним! — Герр Йост, ваша работа прекрасна! Как и ваш спутник! Где вы нашли вашу музу? Йост не стесняясь вспышек приобнял парня, собственнически прижимая к себе, словно показывая границу, за которую не стоит соваться бесцеремонным любителя легких интрижек: — Билл действительно моя муза! Я рад, что вам нравится! Юноша таинственно улыбался, чуть поглаживая запястье художника — волновался. — Я смущаю тебя? Хочешь остаться в их глазах только моделью, или… — прошептал Йост в открытое соблазнительно выступающее ушко. — Хочу, чтобы все знали, что я — твой! В глазах художника загорелся опасный огонек, и он усмехнувшись провел подушечкой пальца по модному аксессуару — широкому проклепанному ошейнику с кольцом посередине, плотно охватывающем тонкую шею его спутника. — Значит, хочешь, чтоб знали все? И Дэвид, не отрывая хищного взгляда от лица юноши, достал из кармана поводок. конец.