Обнаженная натура

Летний закат накрыл сад оранжевым заревом, завершая жаркий субботний день, заходящее солнце уже не жгло, но слепило еще изрядно. Жмурясь и тараща глаза после ярких красок снаружи, Билл стоял на пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Он сам словно стал частью летнего вечера, принеся с собой томительный зной и наступающую свежесть сумерек, — тоненький, как тростинка, с перекинутыми через плечо забавными черно-белыми косичками. Наконец, привыкнув к полумраку гостиной и сфокусировав взгляд, он жизнерадостно улыбнулся: — Привет! Дэвид отстранённо заметил, как над головой Билла в солнечном луче танцуют пылинки. Дверь захлопнулась, и танец закончился. — Раздевайся! — вместо ответного приветствия отчеканил Йост, не ответив на улыбку. Билл едва заметно вздрогнул, на мгновение в глубине тёмных глаз промелькнул испуг, почти сразу сменившийся неприкрытым, по-детски жадным ожиданием. Дерзкий и самоуверенный по жизни, Билл сам себя не узнавал, словно красивую стерву с подиума подменили братом-близнецом, похожим на него как две капли воды, только робким и покорным — ручным. Его пугало это новое в себе — странное, неправильное и все же болезненно-приятное. Юноша лихорадочно рванул с узких плеч белоснежную рубашку, небрежно уронив ее прямо на пол, скинул сандалии и чуть дрожащими пальцами принялся расстёгивать ремень джинсов, которые тут же с лёгким шорохом упали к его босым ногам. Не сводя с Йоста блестящих глаз, Билл предстал перед ним в одних чёрных боксерах, ладно обтягивающих его стройные бёдра. — Ты плохо понял мой приказ? — у мужчины недовольно дёрнулся уголок рта. — А? — мальчик растерянно заморгал. — Я сказал — разденься, — медленно и чётко повторил Йост, — обычно я не повторяю дважды. Билл торопливо закивал, и чуть покраснев, сдёрнул с себя трусы, еле поборов непреодолимое желание прикрыться руками. — На пол! — отрывисто последовала новая команда. Билл, слегка поёжившись от резкого окрика, немного неловко осел на пол возле ног Дэвида, вопросительно глядя на него снизу вверх. Встретившись с немигающим взглядом холодных серых глаз, юноша поспешно опустил ресницы и смиренно склонил тонкую шею. Он не видел, как на губах художника на секунду мелькнула удовлетворённая усмешка. В мгновение ока в его руках оказался широкий кожаный ошейник, который Дэвид ловким, привычным движением застегнул на склонённой шейке мальчика. Хомут так плотно обхватил её, что на мгновение Биллу показалось, что он вот-вот задохнётся. Он судорожно вдохнул, и открыл было рот, чтобы попросить ослабить нажим, как Дэвид, не теряя времени, взял с полки короткий кожаный шнур и, пристегнув карабин к кольцу спереди ошейника, потянул за поводок. — Ты хотел подчиняться? Отлично! Сейчас ты — моя собака! Вперёд! Юноша хотел подняться, но звонкий шлепок по ягодицам остановил его. — Собака должна ходить по-собачьи, — с расстановкой, холодно пояснил Йост, ещё раз, для убедительности ощутимо дёрнув за поводок. Быстро сообразив, что от него требуется, Билл покорно последовал за своим хозяином на четвереньках. Мягкий ворс ковра ласкал ладони и коленки. Но, когда они стали подниматься на второй этаж по мраморной лестнице — юноша невольно застонал: слишком жестко и холодно. — Что такое? — Йост резко обернулся. — Псу что-то не нравится, и он скулит? — Больно, — растерянно потёр колено Билл. — Ого! — весело изумился Дэвид. — Чудо природы — говорящая собака? Пёс должен вилять хвостом и лизать ноги хозяина, а не жаловаться на жизнь. Ничего, сейчас мы это исправим лучше всякого дрессировщика! Они остановились на лестничной площадке, и мужчина, резким движением притянув к себе черноволосую голову, вынул что-то из накладного кармана на бедре, нажал большим пальцем на подбородок юноши, приоткрывая его рот, и пропихнув в него круглый шарик кляпа. Затем отточенным движением застегнул этот импровизированный намордник на два ремешка на его затылке. — Чудесно, — прошептал Йост, отступая на шаг и откровенно любуясь своей работой. Они двинулись дальше, прошествовав по тёмному коридору, как кинолог с питомцем по манежу выставки собак — нога к … руке, до тяжёлой дубовой двери в нише. Очутившись в большой мрачной комнате, Билл изумлённым взглядом оглядел обстановку: задрапированные глухими бархатными портьерами стены угнетали, узкие окна, похожие на бойницы, с трудом пропускали красноватые лучи садящегося солнца, сливающиеся с пурпурным ковром на полу. А главное — странные и жуткие на вид приспособления, стоящие по углам и навевающие мысли о Средневековой Инквизиции. Стена прямо напротив распахнутой двери была щедро украшена плётками всевозможных видов и размеров, ошейниками, наручниками и устрашающего вида кнутами с массивными рукоятями. Гнетущую картину довершали тяжёлые цепи, свешивающиеся с потолка. По телу Билла пробежала дрожь, что не укрылось от взгляда мужчины. — Уже страшно? Может, прекратим прямо сейчас? Он пытливо вгляделся в свою жертву. В глазах мальчика плескался самый настоящий ужас, тем не менее, сдобренный изрядной долей предвкушения. Но обнаженное тело не могло скрыть своих желаний, выдавая его с головой — оно хотело продолжения. Тем не менее, Йост все же предупредил: — Если захочешь остановиться, тебе по-прежнему нужно всего лишь назвать мое имя, — слова звучали четко, как механические сообщения автопилота, — правда… (он нехорошо ухмыльнулся) сейчас ты всё равно не можешь воспользоваться этим паролем. Не волнуйся, в нужное время я освобожу твой рот. А пока просто кивни, если готов продолжить. И Билл кивнул, тряхнув полурассыпавшимся хвостом волос, и потёрся щекой о камуфляжные брюки хозяина. Тот ласково потрепал его по голове, почесал за ушком и тут же резко натянул поводок, вызывая у мальчика полузадушенный хрип. Вытащив Билла в центр комнаты, мужчина скомандовал: — Ложись на спину и раскинь в стороны руки и ноги! Тот беспрекословно подчинился. Йост, прихватив со стеллажей на стене пригоршню чёрной кожи, опустился рядом с распростёртым юношей на колени и, заключив его запястья и лодыжки в широкие жёсткие браслеты, пристегнул их к кольцам в полу. Тонкое тело вытянулось, распятое звездой, но этого мужчине показалось недостаточно. — Я хочу разложить тебя так, чтобы ты не смог пошевелиться, вообще не мог бы сдвинуться -даже на миллиметр. Хоть атомная война вокруг тебя бушуй — а ты бы лежал тихий и спокойный, понимаешь? Билл попытался кивнуть, на что Йост нахмурился. — Точно! И головой чтобы не мог мотать! Но с этим разберёмся чуть позже. Ощутимо шлёпнув юношу по внутренней стороне бедра, Дэвид проследил за его реакцией -тело дёрнулось в путах, изогнувшись, попка рефлекторно сдвинулась в сторону, запоздало уходя от удара. — Хм… Вот мы и нашли слабые звенья, — задумчиво потёр подбородок Йост. Он немного ослабил путы на ногах пленника, чтобы тот смог слегка приподнять таз. Потом потянулся и до упора отвел вниз небольшой рычаг в стене. Через мгновение Билл сдавленно охнул под своим кляпом: он явственно ощутил, как из ковра словно по волшебству выползают короткие металлические шипы, почти повторяющие линию его позвонков. Мужчина одобрительно кивнул и, отвернувшись к стене с реквизитом, снова опустился на колени рядом с Биллом, продемонстрировав ему продолговатый предмет с идущим от него проводком. Глаза юноши расширились, он умоляюще взглянул на Йоста и что-то жалобно промычал. — Шшш! — Дэвид ласково провёл рукой по его дрогнувшему боку, с удовольствием перебирая пальцами по татуировке. — Не бойся! Я не заставлю тебя лежать на гвоздях, как йога. К тому же эти шипы совсем не острые — сейчас мы оденем на один из них вот эту занятную вещицу, а остальные благополучно уйдут в пол. Мужчина прикрепил к одному из штырей маленький член из тёмного латекса, и поднятием рычага убрал пугающую конструкцию обратно. Фаллоимитатор остался торчать из ковра, упершись аккурат между половинок юноши, что тот незамедлительно почувствовал, опустив, наконец, ноющую от напряжения спину на ковёр. — Теперь мы тебя заполним! — усмехнулся Йост. — Видел когда-нибудь, как коллекционеры насаживают на булавки пойманных бабочек? Он осторожно смазал тугое, горячее кольцо мышц и под испуганные, невнятные звуки, глухо доносившиеся из-под кляпа, с силой уложил мальчика на пол, буквально насадив его на член. Пока Билл конвульсивно подёргивался, привыкая к игрушке, Йост снова сосредоточенно прикрутил его ноги к кольцам, распяв на полу, натянутого на фаллоимитатор. Отстранившись, он окинул довольным взглядом неподвижно застывшую фигурку пленника, а затем, отцепив поводок, пристегнул ошейник сзади к ещё одному из многочисленных колец, пригвоздив голову «бабочки» к полу. — Отлично смотришься, мой мальчик. Ты теперь — воплощённая Покорность, просто её Аллегория, — Дэвид неожиданно весело подмигнул слегка опешившему Биллу и деловито продолжил. — Осталось всего пара штрихов, так сказать, финальных мазков для завершения картины. Чтобы ничто, слышишь — ничто! — не посмело отвлечь тебя от получения чистого наслаждения. Но что я вижу, негодный мальчишка, ты уже хочешь кончить? Налившийся, каменно-твёрдый член Билла призывно подрагивал у него на животе. — Нееет, друг мой, это было бы слишком легко, — со напускной нежностью протянул Йост, ловко одевая ствол Билла, стараясь не задевать головку, в чёрный кожаный хомут. — Это, чтобы ты не испортил нам полотно. А теперь — обещанные штрихи, Билли. Рот юноши наконец-то был освобождён, но зато на глаза немедленно легла глухая повязка, надёжно закрывшая склонившуюся к нему крепкую, поджарую фигуру мучителя. Неожиданно Билл почувствовал, как уверенные пальцы мягко легли ему на губы, смачивая их чем-то сладко-пряным. Мальчик жадно обхватил их кончики пересохшим ртом, нетерпеливо рыча и быстро слизывая с них остатки влаги, вызвав тем самым довольный смешок у Дэвида. — Достаточно! — властная интонация окрика заставила Билла внутренне сжаться, пальцы покинули его рот, оставляя на память терпкий привкус божоле. — Открой рот пошире и высунь язык. Снова не терпящий возражений тон. Йост, осторожно зацепив двумя пальцами штангу на языке Билла, быстро защёлкнул крошечный карабин с тянущейся от него цепочкой. Юноша сомкнул губы, пытаясь на ощупь определить, какой забаве послужит его пирсинг. Мужчина не мешал, дав ему возможность оценить тяжесть и толщину цепочки. — Знаешь, куда я присоединю второй конец? Сейчас ты сам это почувствуешь. И Дэвид прицепил его к последнему кольцу кожаного хомута, у самой головки, всё также плотно сжимающего член Билла, отрегулировав натяжение ровно настолько, чтобы язык мог находиться во рту. -А ну-ка, пошевели язычком, малыш! Билл слегка высунув язык, подёргал им, и цепочка холодной змейкой защекотала головку, тут же заставив колючие искры пробежать по позвоночнику юноши. Он не выдержал и протяжно застонал. Ухо тут же обожгло горячее дыхание: — Да, стони! Стони громче, чтобы я мог слышать тебя, почувствовать тебя, узнать, как тебе это нравится! А потом ласковые пальцы маслянисто-влажным касанием прошлись по болезненно набухшей головке, мазнули по давно напрягшимся, острым соскам, сделали пару неспешных кругов вокруг судорожно сжавшейся дырочки, всё так же плотно сомкнутой вокруг латексной «игрушки». И буквально через несколько секунд смазанные места отозвались сладостным зудом, к которому присоединился растущий внутренний жар, поднимающийся из самой глубины всего его существа. Кожа горела огнём, пульсировала, её словно покалывали тысячи крошечных иголочек и одновременно быстро-быстро касались крылышками сотни маленьких перьев. Хотелось отчаянно потереться хоть обо что-нибудь, но крепко державшие его путы полностью сковали движения. Билл громко, жалобно заскулил — Тебе уже хорошо, Билли? слишком хорошо? — голос Дэвида, казалось, звучал откуда-то издалека. — Это крем-афродизиак, благодаря ему возбуждение возрастёт в несколько раз, ну, а судя по тому, насколько тонкая и чувствительная у тебя кожа, возможно, станет и запредельным. Но ты же еще помнишь, как меня зовут, верно? Обезумевший от желания Билл начал судорожно ёрзать на искусственном члене, ритмично сжимая вокруг него свои внутренние мышцы, но только из его горла стали вылетать довольные стоны, Йост быстро подсунул под него руку. — Нееет, дружок, так дело не пойдёт! Мы, помниться, договаривались о полной неподвижности, а ты тут распрыгался! Вытащив из-под Билла шнурок с пневматической грушей на конце, Дэвид начал ритмично сжимать его, накачивая фаллоимитатор в попке мальчика воздухом. Сначала Билл довольно застонал, забился от восторга, но по мере увеличения резиновой штуки стоны стали переходить в испуганные повизгивания. Наконец, почувствовав, что его распирает так, что ещё чуть-чуть — и он просто разорвётся изнутри, Билл закричал со слезами в голосе: — Хваатиит!!! Умоляяяююю! Достаточно! Йост выпустил из рук помпу, и нежно отёр пот на висках тяжело дышащего юноши. — Пожалуй, и правда хватит. Теперь не дергайся. Предмет внутри тебя имеет форму груши: сужается к выходу почти до первоначального размера и сильно раздут в глубине. Пока я не спущу воздух, его не вынуть. Попробуешь соскочить — просто порвешься, ясно? И словно для закрепления пройденного материала, внезапно мазнул кончиками пальцев по влажной, ставшей гиперчувствительной от геля и возбуждения головке. Билл зашёлся в крике, пытаясь податься навстречу ласкающей руке, но распирающий его сзади член удерживал его на месте лучше всякого поводка — попытка привстать отразилась болью по внутренностям. Ему оставалось лишь бессмысленно извиваться всем телом на огромной груше, не двигаясь с места, и работать языком, чуть поддёргивая себя за член и гладя цепочкой по головке. — Идеален, — услышал он хриплый шёпот Йоста. Похоже, что его хвалёное самообладание, наконец, отказало ему. Дэвид, не отрываясь, как заворожённый несколько минут смотрел на хрипящего, бешено мечущегося в своих путах юношу, то резко вскрикивающего от боли в заднем проходе, то протяжно стонущего, и непрерывно, уже резко и часто дёргающего языком с привязанной к пирсингу цепочкой, вновь и вновь гладя металлическими звеньями по истекающей влагой рубиново-красной головке. Но проклятый чёрный хомут, намертво впившийся в нежную кожу, не давал ему ни малейшего шанса кончить. Внезапно он почувствовал тяжёлое дыхание Дэвида рядом с собой, совсем близко. Через мгновение по его щеке, оставляя влажный след, провели горячим и скользким, а ещё через секунду в его рот снова проникли настойчивые пальцы, одним движением отсоединившие цепочку. Повязка исчезла с глаз почти одновременно со щелчком карабина, отпустившего его шею. Билл еще не успел сообразить, что происходит, как стоящий над ним на коленях Дэвид взял его лицо в ладони, чуть приподняв, и тут же впихнул между податливых губ свой нетерпеливый твёрдый член. — Вот таак… Поработай-ка теперь язычком и для меня, Билли! Покажи, на что ты способен, -срывающимся голосом забормотал Дэвид, начиная совершать размеренные, сильные движения внутри его рта. Он перекинул одну ногу через Билла, нависая над ним, подобно коршуну, упираясь одной рукой за головой юноши и придерживая другой его лицо. Билл послушно и жадно сосал, стараясь принять в себя как можно больше, вобрать как можно глубже. Он непрерывно сглатывал текущую ему в горло смазку, прислушивался к сорванным стонам Йоста у себя над головой. Дэвид размеренно качал бёдрами, задевая яйцами ходящий ходуном точеный подбородок, с каждым толчком все сильнее вгоняя свой ствол мальчику в горло, уже невозможно, нереально глубоко. — Дааа! Вот тааак! Аааа!!! До чего ты хорооош! — движения мужчины участились, стали дёрганными и хаотичными. Он инстинктивно вцепился в волосы распростертого под ним, задыхающегося Билла, остервенело вколачиваясь в его рот, глухо вскрикивая при каждом движении. — Дааа!!! — победный крик Дэвида отразился от стен комнаты, и в рот мальчика потекла вязкая, терпкая сперма. Йост без сил откинулся рядом с тяжело и хрипло дышащим Биллом, благодарно проведя ладонью по его спутанным косичкам. Было так хорошо, что он на какое-то мгновения забыл, что юноша до сих пор не может пошевелиться и помочь себе. Поэтому вздрогнул от протяжного стона: — Пожаалуйста… Дээээвииид! — в голосе Билла звенело самое настоящее отчаяние. Йост сразу пришел в себя, услышав пароль. Он погладил измученного мальчика по судорожно вздымающимся бокам, пощекотал кончиками пальцев торчащие соски, заставив того глухо вскрикнуть и сжать зубы, и наконец, осторожно снял хомут с подёргивающегося распухшего члена. Нескольких касаний пальцев налившейся влажной головке оказалось достаточно, чтобы Билл пронзительно закричал, неестественно изгибаясь, а руки Дэвида оросили белые струйки… Черноволосая голова с разметавшимися жгутами-прядями лежала на коленях Дэвида, он рассеяно перебирал их, поглаживал контур будто еще больше заострившегося лица, ласкал наконец-то переставшие вздрагивать в отголосках оргазма худые плечи. — Пожалуйста, Дэвид? На него смотрели влажные просящие глаза. Рука Билла опустилась на бедро мужчины, сжимая и слегка царапая длинными как у девушки ногтями. Возбуждающе. — Ты что творишь-то, а? Еще одного раза тебе не выдержать! Мальчик испуганно вскинулся и тут же обезоруживающе улыбнулся: — Наверное, ты прав. Дэвид, а я… могу остаться сегодня у тебя? Просто остаться, без всего этого? — он кивнул головой на страшную стену с плетками. — Конечно, малыш, — не раздумывая, согласился художник. Сейчас мы с тобой примем душ и пойдем ужинать, а потом… потом что-нибудь придумаем, спать-то еще рановато, верно? — А можно, — Билл снова замялся, не зная как озвучить просьбу. Но в итоге спросил как есть, — можно мне спать с тобой? У Йоста неожиданно защемило в груди. Притянув к себе хрупкую фигурку, он прошептал в спутанные волосы, такие мягкие у виска, откуда еще незакручивались жгутики: — Можно, маленький!