Уши и хвост

Генри проснулся около полуночи. Некоторое время лежал неподвижно, пытаясь понять, что его разбудило: на первый взгляд все было как будто в порядке. На прикроватной тумбочке тикал будильник, монотонно гудел кондиционер, сквозь шторы пробивался узкий луч уличного фонаря. Но предчувствие не давало Генри вновь уснуть. Поворочавшись пару минут с боку на бок, он сдался и решил прогуляться до кухни. Попить воды и убедиться, что все двери заперты. Шумно вздохнув, Генри поднялся на ноги. На ощупь нашарил завалявшийся под кроватью молоток (пару месяцев назад Генри пришлось ремонтировать кровать, и с тех пор у него так и не дошли руки вернуть молоток в мастерскую) и направился в сторону кухни. Путь предстоял неблизкий: мимо давно не открывавшейся двери в детскую и захламленного кабинета, вниз по лестнице, на первый этаж. Полы нещадно скрипели от каждого его шага. Если в его дом и забрался грабитель, он мог уже тысячу раз убраться. Гостиная встретила его привычным бардаком. На диване неаккуратной кучей были свалены газеты разного уровня свежести. На журнальном столике стояла парочка пустых бутылок из-под пива, кружка с давно засохшими остатками кофе и мисочка с гайками. Кресло оказалось погребено под залежами грязной одежды. В углу комнаты пизанской башней громоздились коробки — остатки нераспроданного мерчендайза из пиццерии. И никаких следов злоумышленника. Генри проверил парадную дверь и ту, что вела на задний двор. Обе, к его облегчению, оказались заперты. Заходя на кухню, Генри пребывал в полной уверенности, что в доме кроме него нет ни единой живой души. Поэтому картина, открывшаяся ему, когда он включил свет, заставила его на несколько секунд опешить. На столе, среди неубранной посуды, сидел тощий серый кот и увлеченно поглощал оставшуюся после ужина Генри котлету. При виде хозяина дома кот прижал уши к голове и зашипел, но убегать не спешил, только быстрее зашевелил челюстями. На попытку Генри его шугануть кот, не выпуская из пасти котлеты, стрелой метнулся на холодильник и засел там, утробно чавкая и сверкая голубыми глазищами. Согнать его оттуда можно было только с помощью швабры. — Ах ты засранец, — погрозил коту молотком Генри (тот в ответ прошипел что-то ругательное) и огляделся. Судя по грязным следам на подоконнике, кот проник в дом через оставленное приоткрытым окно. Удивительное дело, как ему удалось просочиться в такую щель. Генри открыл окно пошире, чтобы коту было удобней уходить, и направился в кладовку за шваброй. Когда он вернулся, на холодильнике кота не обнаружилось. Генри на всякий случай обошел весь дом, но кот исчез, как будто его и не было. И только следы грязных лап на кухне свидетельствовали о визите ночного гостя. Должно быть, он ушел тем же путем, через окно. Задумчиво почесав бороду, Генри решил, что уборка может подождать до завтра, и с чистой совестью отправился спать. В следующий раз Генри проснулся от запаха. Словно какой-то шутник приволок к нему в спальню пару ведер успевшего подгнить мусора. Открыв глаза, Генри обнаружил развалившегося на соседней подушке серого кота. Словно почувствовав, что на него смотрят, тот приоткрыл голубые глаза, смерил Генри презрительным взглядом и зевнул. Вид у него был такой, будто это Генри пробрался ночью в чужую постель, а он, кот, всегда здесь был. Генри спихнул кота на пол. Тот, ни капельки не смутившись, тут же запрыгнул обратно и доверчиво потерся о руку Генри. — Зараза, — пробормотал Генри. — Все-таки где-то в доме спрятался, да? И что же мне с тобой делать? Он неловко погладил кота по голове. Тот довольно сощурился и тихонько замурлыкал, словно не до конца понимал, как это делается. Шерсть у него была густая и длинная, которую было на редкость приятно перебирать. Если этого кота помыть и откормить, он превратится в настоящего красавца. Наверняка в приюте ему без проблем подберут новых хозяев. Какую-нибудь семью с детьми. Чарли, например, всегда хотела питомца, а он, дурак, дарил ей роботов… — Ладно, оставайся, раз уж пришел, — вздохнул Генри, мысленно составляя план дальнейших действий. Во-первых, кота надо помыть — вонища от него просто невозможная. Во-вторых, свозить к ветеринару и привить, мало ли что он успел подхватить на улице. И, в-третьих, надо будет закупиться всякими котячьими принадлежностями. Тем временем кот, словно поняв смысл слов Генри, замурчал еще громче. Как ни странно, ни мытье, ни визит к ветеринару не вызвали у кота особого возмущения. Да и к лотку он оказался приучен, так что с этой стороны проблем не возникло. Беда пришла откуда не ждали, когда Генри попытался нацепить на кота ошейник. Кот орал, сопротивлялся, до крови расцарапал Генри руки, а вырвавшись, залез на шкаф и смотрел оттуда на Генри как на второе воплощение Гитлера. В итоге Генри плюнул на затею с ошейником. — Хочешь ходить блохастым, так ходи. Кот в ответ презрительно фыркнул, но со шкафа спустился только вечером и сразу же полез подлизываться: мурлыкал, терся о ноги, норовил запрыгнуть на колени. Генри такому поведению удивился и, что уж скрывать, даже обрадовался. Похоже, котяра был все же не таким диким, как пытался казаться. А чуть позже Генри обнаружил, что серый паршивец умудрился в клочья разодрать оставленные без присмотра на рабочем столе чертежи. Вот ведь мстительная тварь. За месяц, что кот прожил у Генри, подозрения о мерзком характере этой зверюги переросли в стопроцентную уверенность. Кот не отзывался ни на какие клички, почти никогда не мурчал, а попытки взять его на руки воспринимал в штыки. Зато никогда не упускал возможности стащить что-нибудь из человеческой еды (при том, что кошачья миска никогда не пустовала). Хлеб, огурцы, картошка, конфеты? Эта ненасытная утроба могла сожрать все, а потом еще закусить пойманной в саду пичужкой или мышкой. Остатками добычи кот, от щедрот душевных, делился с Генри, подкладывая недоеденные трупики ему в постель или на рабочий стол. И искренне обижался, когда Генри с руганью выкидывал его подношения. Любимым развлечением серой паскуды стала охота на Генри. Когда Генри перестал пытаться чесать доверчиво подставленное пузо, зная, что за этим последует попытка загрызть его руку, котяра начал использовать более хитрые тактики. Он внезапно выпрыгивал из-за угла и вцеплялся когтями в ногу или, что было еще хуже, подкарауливал Генри сидя на холодильнике или на шкафу и спрыгивал к нему на плечи. Последующее убегание от карающего тапка кот, видимо, тоже находил крайне забавным. Зато при появлении в доме гостей котяра мигом забывал о своем паршивом характере и прикидывался невинной овечкой. Особенно когда в гости заглядывал Уилл. Кот начинал оглушающе громко мурчать, тереться о ноги Уилла, запрыгивать ему на колени. Норовил подлезть под руку и даже позволял тому чесать себе живот, не делая попыток вцепиться в руку когтями. — Очаровательный у тебя питомец, — заметил Уилл, почесывая довольно мурчащего кота за ухом. — Как зовут? — Никак, — буркнул Генри и, заметив недоуменный взгляд Уилла, пояснил. — Он ни на одну кличку не отзывается. Делает, что хочет, как будто он тут начальник. — А на вид такой очаровательный, — Уилл поднял кота на руки и развернул мордой к себе. Тот даже ухом не повел, а когда Генри пытался провернуть такой трюк, кот тут же принялся орать и вырываться. Предатель. — Ты просто ему нравишься, — меланхолично протянул Генри, наблюдая, как Уилл сюсюкает с котом. — Надолго уезжаешь? — Не решил пока еще, — отозвался Уилл. — Но не думаю, что вернусь в ближайшее время. Хочу попробовать начать все с чистого листа. — Может, и кота с собой возьмешь? — полушутливо заметил Генри. — Вон как он возле тебя вьется. — Куда мне его сейчас? — с тоской отозвался Уилл. — Не думаю, что ему понравится жить в машине. Кот с данным утверждением был явно не согласен. Он весь вечер не слезал с Уилла, а когда тот собрался уходить, вознамерился уйти вместе с ним. — Извини, малыш, но ты остаешься с Генри, — мягко, но непреклонно возразил Уилл. Кот жалобно мяукнул и привстал на задние лапки, опершись передними на ногу Уилла. Тот, вздохнув, взял кота на руки и, погладив между ушей, передал Генри. — Пока, — произнес он. — Может, еще увидимся. — Пока, — эхом отозвался Генри. Кот на его руках завозился, требуя отпустить его на пол, но Генри, опасаясь, что тот может в погоне за Уиллом выбежать на дорогу, держал крепко. И отпустил только когда шум мотора машины Уилла смолк вдалеке. Весь тот вечер кот просидел под входной дверью, словно ожидая, что Уилл вернется. А утром Генри обнаружил свои ботинки разодранными. Странно, но обоссать их кот побрезговал. Следующие три дня кот на Генри дулся и прятался по углам. О его присутствии в доме напоминала только необходимость чистить лоток и таинственным образом исчезающая из миски еда. Примирение, впрочем, случилось довольно скоро. Генри, наложив себе полную тарелку еды, направлялся в кабинет, чтобы поужинать, не отвлекаясь от работы, когда увидел кота, лениво играющего с едва живой мышью посреди гостиной. Мышь из последних сил пыталась заползти в щель под диваном, но, когда до него ей оставались считанные шаги, кот одним движением лапы откидывал ее в сторону. Судя по виднеющимся кровавым отпечаткам на полу, игра длилась уже продолжительное время. — Да ты у нас охотник, да? — произнес Генри. — Молодец. Кот смерил его презрительным взглядом и демонстративно начал вылизываться. Воспользовавшись ситуацией, мышь вновь поползла к дивану. Генри хмыкнул и продолжил свой путь. Кот заявился к нему минут через десять, крепко сжимая в зубах пойманную мышь. Потерся о ноги, дал себя погладить и легко вспрыгнул на колени Генри. Наглая серая морда высунулась из-за края столешницы и, положив дохлую мышь под руку Генри, сунулась ему в тарелку. — Хэй! — возмутился Генри, отодвигая тарелку от края стола. Кот, словно привязанный на ниточку, потянулся за ней следом. Пришлось поднимать тарелку в воздух, а кота спихивать с коленей. — Это моя еда. Твоя на кухне. Или, вон, дожевывай свою добычу. Генри подцепил мышь за кончик хвоста и сбросил ее на пол. Кот осторожно ее обнюхал, смерил Генри укоризненным взглядом и, задрав хвост, удалился. Избавляться от мышиного трупика пришлось Генри. Вскоре их жизнь вернулась в привычную колею. Кот вновь принялся шутливо охотиться на Генри, расхаживать по дому с таким видом, будто он здесь царь, пытаться стащить что-нибудь из человечьей еды и спать вместе с Генри на одной кровати. В общем, если бы кто-то рассказал Генри, чем обернется история с котом, тот бы посмеялся над ним. Котяра, хоть и обладал отнюдь не ангельским характером, за все время их знакомства ни разу не вышел за грани обычного котячьего поведения. До того случая. Время давно перевалило за полночь, и Генри собирался ложиться спать. Котяра был уже тут как тут, увлеченно мял подушку когтями. — Спокойной ночи, — сказал ему Генри, заваливаясь на кровать. — Спокойной, — отозвался кот. Как в полусне Генри медленно повернул голову на голос. На месте кота сидел очень знакомый ему обнаженный юноша, только с серыми кошачьими ушами. И сверлил Генри очень знакомым взглядом голубых глаз. Генри моргнул. А когда открыл глаза — юноша исчез, а на его месте вновь оказался недовольный серый кот. Генри протер глаза и с подозрением уставился на кота. На всякий случай потыкал в него пальцем (кот тут же попытался палец поймать), затем заглянул под кровать и откинул в сторону занавеску. Не считая самого Генри и кота, комната была пуста. — Мне просто привиделось, — произнес Генри, присаживаясь на край кровати, и устало потер лоб. — Переработал, наверное. Кот в ответ на его заявление презрительно дернул хвостом и растянулся на подушке. Генри понаблюдал за ним какое-то время и тоже лег. Завтра с утра нужно будет заехать в пиццерию, так что неплохо было бы выспаться. Заодно и видения, глядишь, отстанут. Генри глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Только один вопрос не давал ему покоя. Какого черта его галлюцинация выглядела как обнаженный Майк Афтон с кошачьими ушами? Спустя пару дней Генри уже и думать забыл о ночном происшествии, с головой погрузившись в работу. Словно назло ему, кот вдруг решил, что ему срочно требуется хозяйское внимание. А самый простой способ это внимание получить — это, конечно же, усесться прямо посреди чертежей, пока Генри над ними работает. — Ну чего тебе? — раздражено выдохнул Генри, смотря в хитро прищуренные голубые кошачьи глаза. А в следующую секунду напротив оказались такие же голубые, но человеческие глаза. Генри рефлекторно отшатнулся и, опрокинув стул, рухнул на пол. — Привет, Генри, — радостно протянул сидевший на столе, болтая ногами в воздухе, Майк Афтон. — Надеюсь, ты не ушибся? Генри выругался. Поднялся на ноги и окинул рассевшегося на столе юношу сердитым взглядом. Потом подумал и выругался еще раз. Майк заинтересованно прядал кошачьими ушами и исчезать не спешил. Генри несколько раз глубоко вздохнул, поставил на место стул и уселся на него. — Ну? — произнес Генри, разглядывая Майка. — Ну? — передразнил его тот. — И это все, что ты можешь сказать? Перед тобой что, каждый день коты в людей превращаются? Он раздраженно хлестнул хвостом, сметя со стола карандаши, и ойкнул. Затем поймал хвост руками и принялся рассматривать. — Хвост остался, — растерянно заметил Майк. — И уши еще, — подсказал ему Генри. Майк тут же отпустил хвост и принялся ощупывать собственную голову. — Зараза, — пробормотал он, оценив масштабы проблемы. Уши его печально поникли. — Не переживай так, — постарался его утешить Генри. — Зато с ними ты выглядишь мило. Он отчасти лукавил. Как и большинство подростков, Майк был довольно нескладным и угловатым. Заостренные черты лица, придававшие его отцу своеобразную лукавую хитринку, у Майка складывались в хищную гримасу. Торчащие ребра можно было пересчитать на глаз, а по впалому животу дохлой медузой расплывался ярко-розовый рубец. В общем, по милоте Майк вполне мог сравнится с только что вылупившимся птенцом голубя. Вот почему подсознание подсунуло ему в таком виде покойного сына лучшего друга, а не бывшую жену? Майк фыркнул и опустил голову, разглядывая свои голые ноги. Генри молчал, размышляя, как долго продержится галлюцинация на этот раз. Пожалуй, стоит записаться к специалисту, решил он, наблюдая за подрагивающим кончиком хвоста Майка. — А знаешь что? — заявил тот после продолжительной паузы. — Мне нужна твоя одежда. — Ладно, — согласился Генри. — Ты знаешь, где шкаф. — Спасибо за доверие! — Майк спрыгнул со стола и направился в сторону двери. Вернулся Майк минут через десять, когда Генри почти удалось убедить себя, что приступ психоза прошел. На Майке красовалась одна из любимых футболок Генри, доходившая юноше почти до колен. — Зачем ты такой громадный, Генри? — задал Майк риторический вопрос. — На мне все твои футболки как платья смотрятся. — Таким уж уродился, — хмыкнул Генри, успевший вернуться к работе. — Ну да, и ежевечерняя пара бутылочек пива тут вовсе ни при чем, — фыркнул Майк. Генри предпочел проигнорировать это заявление. Во-первых, не хватало еще на собственные галлюцинации обижаться, а во-вторых… порой он и сам задумывался о том, что неплохо было бы похудеть. Он мог бы перейти на правильное питание, может, снова начать готовить, а не довольствоваться покупной едой. У него ведь неплохо получалось. Чарли какое-то время даже считала, что он работает поваром… Или он мог бы заняться спортом. Выходить на пробежки по утрам, переделать детскую в тренажерку… Но дальше размышлений дело не заходило. — Ничего не хочешь спросить? — нарушил затянувшуюся тишину Майк. — Неа. Нет. Майк выглядел разочарованным. — Тебе что, совсем неинтересно, почему я был котом? Генри провел на чертеже тщательно вверенную линию и отрицательно покачал головой. Пусть у него и были галлюцинации, он не собирался им потворствовать. Майк тем временем как ни в чем не бывало взгромоздился на край стола, вновь принявшись болтать в воздухе ногами. Стол закачался. Работать стало совершенно невозможно. Генри откинулся на спинку стула и с укором посмотрел на Майка. Тот, словно только этого и ждал, пустился в разглагольствования. — Началось все с того, что папу выперли из Афтон Роботикс. Ну это ты и так знаешь. Но вот чего ты не знаешь: у папы были там кое-какие секретные проекты. Это связано с Элизабет, если тебе интересно, но неважно. В общем, он попросил меня устроиться туда техником и выкрасть ее. А эта Бэйби — здоровенная дура, больше двух метров в высоту. А тут еще и время поджимает, новые владельцы собирались вот-вот пустить ее в утиль. И пока я думал, как бы половчей ее вытащить оттуда, она придумала все за меня. На какое-то время Майк замер с отсутствующим лицом. — Думаю, отец пытался с помощью нее воскресить Элизабет или что-то типа того. Не знаю. То, что Бэйби говорила мне тогда… — он покачал головой. Нервно дернулся из стороны в сторону кончик хвоста. — Короче я, как последний дурак, решил, что она и впрямь моя сестра и хочет мне помочь. А она заманила меня в ловушку. Майк расстроенно прижал уши к голове. — Там была такая штука, Бэйби называла ее скупером. С ее помощью разбирали аниматроников. Бэйби попыталась разобрать меня, — Майк невесело улыбнулся. — Дальше я плохо помню. Было так больно, что я даже думать толком не мог. А потом Бэйби ушла. И вот что я тебе скажу: блевать проводами просто отвратительно. Мне казалось, что от моего пищевода остался один фарш. — Но как это все относится к тому, что ты стал котом? — осторожно осведомился Генри. — Ну, в общем, когда Бэйби уходила, я был еще человеком. А потом прихожу в себя — а я уже кот. Сперва хотел к нам домой пойти, но заблудился и вышел к тебе. Кошачьи мозги не так хороши, как человечьи. Так что я-кот решил, что меня и тут все устраивает. Генри вынужден был признать, что на этот раз ему попалась на редкость словоохотливая галлюцинация. Однако было что-то в рассказе Майка извращенно-логичное. — Понятно теперь, почему ты так лип к Уиллу, — пробормотал Генри. — Кстати, ты не знаешь, куда он уехал? — откликнулся Майк. — У меня к нему разговор. — Понятия не имею, — отозвался Генри. — Он и сам был не в курсе. Что и неудивительно. Смерть Майка окончательно доломала Уилла. Генри помнил тот день, когда пришло подтверждение, что внутренности, найденные в подземной лаборатории, принадлежат Майку. Солнце стояло почти в зените и густой августовский зной лениво покачивался над раскаленным асфальтом. Жара врывалась в распахнутые окна дома Афтонов, слабо шевеля занавески. Уилл до последнего момента старался держаться бодрячком, даже находил в себе силы шутить. А потом раздался тот самый звонок. Перемена была просто разительной. Положив трубку, Уилл рухнул на кресло, словно из него разом вытащили все кости. Он спрятал лицо в ладони и сидел так, казалось, целую вечность. — Мне жаль, — произнес Генри, без слов поняв, какую новость тот получил. Он пересел ближе к Уиллу и слегка неловко приобнял его за плечи. Генри не знал слов, способных утешить в такой ситуации. Накрывшая их тишина, густая, как августовский зной, остро пахла горем. Когда Уилл оторвал руки от лица, оно напоминало маску. Словно Уилл дернул за рубильник, выключающий все эмоции. — Знаешь, это моя вина, — произнес он механическим голосом. — Я убил их всех. Генри бросился его разубеждать, но это не сильно помогло. Через пару дней Уилл объявил, что собирается уехать. Неважно, куда, лишь бы подальше от места, уничтожившего его семью. Уши Майка разочарованно поникли, но тут же вновь стали торчком. — Тогда я сам его найду! — он соскочил со стола, но сделав пару шагов в сторону двери, остановился и развернулся к флегматично наблюдающему за ним Генри. — Ты должен купить мне нормальную одежду, — потребовал Майк. — С чего бы это? — приподнял брови Генри. — Я не могу отправится за отцом в таком виде, — Майк демонстративно разгладил футболку руками. — А ты в ответе за тех, кого приручил. Генри посмотрел в голубые глаза Майка, до краев наполненные уверенностью в собственной правоте. Перебрал в уме возможные аргументы против, вспомнил манеру вести споры Уилла и осознал, что, если Майк хоть капельку этих манер унаследовал, препираться можно будет бесконечно. Он уступит — но только на этот раз. А завтра Генри запишется к специалисту и галлюцинации придется исчезнуть. Когда Генри вернулся из магазина с одеждой никаких мальчиков с кошачьими ушами в его доме не обнаружилось. Футболка, которую надевал Майк, нашлась на диване в гостиной. На ней, свернувшись калачиком, как ни в чем не бывало дрых кот. — Зараза ты, — беззлобно проворчал Генри и, отставив пакет с одеждой в сторону, вытянул футболку из-под кота. Тот неохотно покинул нагретое место и смерил Генри на редкость выразительным взглядом, в котором без труда читалась вся скорбь кошачьего народа. Пока Генри осматривал футболку на наличие пятен или дыр, котяра сунул любопытную морду в принесенный им пакет. Футболка от встречи с котом не пострадала, только приобрела крайне пушистый вид. — Все тебе, как и обещал, — заметил Генри, переведя взгляд на увлеченно шуршащего пакетом кота. Тот даже ухом не повел. И вообще разумность проявлять не спешил. Генри раздраженно выдохнул и, потоптавшись немного на месте, понес футболку в стирку. Кот он кот и есть. А Майк — не более чем галлюцинация. И точка.