Уши и хвост

Через пару дней наглый серый котяра бесследно исчез. Генри надеялся, что серая зараза не сгинет под колесами автомобиля и, в итоге, отыщет себе хозяина получше — как минимум, не имеющего проблем с ментальным здоровьем. Пропала и купленная Генри для Майка одежда. Но Генри здраво рассудил, что просто забыл, как вернул ее в магазин. Жизнь вернулась в привычную колею. Только галлюцинации никуда не делись. Теперь он, задерживаясь допоздна в пиццерии, слышал, как эхом разносится по пустым коридорам голос Чарли. А порой на плакатах вместо аниматроников ему чудились мертвые дети. Да и в самих аниматрониках появилось что-то глубоко неправильное… После нескольких месяцев безуспешного лечения в психиатрической клинике, Генри продал пиццерию. Стало легче. Он почти смирился, почти начал забывать… а потом его разыскал некто Джереми Фитцджеральд. И оказалось, что кое-какие из галлюцинаций Генри отнюдь не были плодом его больного рассудка. Так что, спустя несколько лет, когда на пороге Генри, вновь вставшего у руля «Пиццерии Фредди Фазбера», появился живой и здоровый Майк Афтон, он ничуть не удивился. Им было что обсудить (ох, Уилл…), и, хотя ни один из них кошачью тему не поднимал, Генри то и дело ловил себя на том, что пялится на намотанный на голову Майка тюрбан. Он изо всех сил старался убедить себя, что это просто эксцентричный головной убор, а не способ спрятать от посторонних глаз кошачьи уши. Спросить прямо Генри так и не решился. В их отношениях и без того было достаточно неловкости.

***

На работу Генри всегда приезжал заранее. Всегда проще предотвратить неприятную ситуацию, чем разбираться с ее последствиями. Пиццерия встретила Генри могильной тишиной. Плохой знак. Генри пощелкал ближайшим к нему выключателем. Свет не включился, подтвердив одно из худших опасений мужчины. Слабенький генератор, обеспечивающий пиццерию электроэнергией по ночам, не вынес тяжести бытия и вырубился. Такое с ним частенько случалось, но заменить его на что-то более приличное у Генри руки не доходили. Первым делом Генри подключил электроснабжение от городской электросети. На ночь его вырубали по чисто экономическим соображениям: охранники имели мерзкую привычку жечь свет почем зря. Счета потом приходили гигантские. Автономный генератор решал эту проблему, хоть, к возмущению охранников, был не слишком надежен. Разобравшись с электричеством, Генри направился в каморку охранника. Та встретила его опрокинутым креслом на колесиках, парочкой пустых банок из-под энергетиков и отсутствием даже намека на то, куда мог подеваться охранник. Генри вздохнул. Иногда он жалел, что ночные записи с камер самоликвидировались в шесть утра. Затем он заглянул в подсобное помещение. Лучше не откладывать плохую часть работы на потом. Но, к его не малому облегчению, содержимого в запасных костюмах аниматроников не прибавилось. Настроение Генри сразу поднялось на несколько пунктов. Теперь, по крайней мере, ему не придется думать, что делать с трупом. Насвистывая простенькую мелодию и внимательно оглядывая пол (пятен крови не обнаружилось, что тоже было неплохо), Генри прошел в обеденный зал. Аниматроники стояли на сцене, как им и было положено. Генри тщательно осмотрел каждого, но ни поломок, ни пятен крови не обнаружил. Только ткань на морде Фредди оказалась слегка подрана, но издалека этот дефект было не разглядеть, так что Генри решил оставить все как есть. Он слез со сцены и еще раз окинул взглядом аниматроников. Странно. На мордах зверей была написана не кровожадная радость (как обычно бывало, когда им удавалось добраться до охранника) и не досада пополам с детской обидой (как бывало, когда охранник не давался им в лапы), а, скорее, глубокое изумление. Что-то среднее между «вау» и «а что, так можно было?». — Ну и что же он учудил на этот раз? — спросил Генри. Аниматронники остались безмолвны и неподвижны. Генри вздохнул. — В следующий раз напомните мне не нанимать людей по знакомству, — с этими словами Генри развернулся и направился в сторону Пиратской бухты. Привычным движением Генри поправил сбившуюся табличку «Не работает» и откинул в сторону украшенный звездами пурпурный занавес. При беглом взгляде Фокси оказался в порядке, насколько можно было применить термин «в порядке» к Фокси с его разодранной шкурой и пошло выглядывающими из костюма ногами эндоскелета. Подробнее Генри его осматривать не стал. В отличие от остальных, Фокси мог преспокойно весь день провести за своей шторой, как провел уже немало дней, ожидая, пока у Генри дойдут руки его починить. Стоило ему вернуть занавес на место, как утреннюю тишину пиццерии нарушил оглушительный грохот. «Кухня», — моментально определил источник шума Генри и поспешил туда. Его встретили печально лежащая на боку кастрюля и полное отсутствие людей. В остальном все было как обычно: висящие на крючках вдоль стены сковородки, плита, разделочный стол, разделенный малярным скотчем на две половины, кухонные шкафчики и холодильник. Генри обошел кухню по кругу, на всякий случай заглянул под стол, и остановился напротив выхода. Холодильник натужно гудел за его спиной. — Я понимаю, что эта ночь выдалась непростой для тебя, — громко начал Генри. — Но она уже закончилась. Где бы ты ни был, можешь выходить. Генри замолчал. Время в тишине тянулось как патока. Ничто в пиццерии не намекало, что в ней присутствует еще один человек. Неужели охранник сбежал? — Ты знаешь, что в твоем трудовом договоре прописано, что, покинув рабочее место до конца смены, ты лишаешься зарплаты? Я знаю, тебе нужны деньги, так что… — закончить Генри не успел. Что-то тяжелое обрушилось на его плечи, острые коготки насквозь прошили рубашку, впиваясь в кожу. Генри заорал, скорее от неожиданности, чем от боли, и поспешил стянуть с себя напавшее на него нечто. При ближайшем рассмотрении нечто оказалось серым голубоглазым котом, который, недовольно прижав уши к голове, злобно обшипел Генри. — Да ладно, Майк, — пробормотал мужчина. — Опять? Кот демонстративно выгнул спину, потягиваясь, и уселся спиной к Генри. Он пускаться в объяснения не собирался.