комбинезон с жирафом

Вечером того же дня, когда Антон спустился, как он думал, на ужин, в гостиной сидела золотая троица с очень серьёзными выражениями лиц. Парень долгое время сидел в своей комнате, раз за разом убеждая себя в том, что всё в порядке, и, когда показалось, что наконец-то убедил, всё это, вместе с жалкими попытками, в миг разбилось на миллионы осколков. — Ужин отменяется? — предполагает Антон. — Ты сказал, что устал, — произносит Андрей. — Что это значит? Ты не высыпаешься или?.. — Я устал вставать по утрам и делать одно и то же, — старается объяснить парень. — Мне всё ещё тяжело понять. — Я сам ничего не понимаю, — признаётся Антон, пожимая плечами. Шастун тупит виноватый взгляд в пол, а потом мысленно даёт себе за это подзатыльник, напоминая, что он сам, вообще-то, ни в чём не виноват. И никто вообще ни в чём не виноват. — Так, давайте поужинаем сначала, — прерывает Надежда повисшую в гостиной тишину, поднимается на ноги и шагает в сторону кухни. Сейчас Антон даже рад тому, что у бабушки всё всегда сводится к еде, потому что сам он не знает, сколько бы выдержал стоять в гостиной и объясняться в чувствах при условии, что не до конца их понимает. Знает, что что-то не так. Что устал. Но совершенно не знает, что с этим делать. Не знает, что делать с собой. Антон задумчиво ковыряется вилкой в белом рисе, стараясь перемешать его с овощами, но даже не пытается попробовать еду на вкус. — Паша переключал биты, — внезапно начинает парень, — и мы заранее обговорили последовательность песен, — Антон переводит взгляд на Пашу. — Но ты включаешь одно, потом другое, а я слышу всё то же самое, — смотрит он на Добровольского. — И всё такое монотонное… — Давно у тебя такое? — спрашивает Паша. — С музыкой — сегодня. А так… после тура, наверное, — раздумывает Антон. — Не знаю. Парень вздрагивает, слыша звонок в дверь, а все мысли сужаются до одного только Арсения, которого Шастун надеется увидеть в ближайшее время. Попов, как глоток воздуха для утопающего Шастуна. Но Шастун не тонет. — Мы ждём кого-то в гости? — спрашивает Антон. — Арсений, наверное, пришёл, — говорит бабушка. — Он сильно переживал, когда ты ушёл. Антон осторожно отпускает вилку и поднимается из-за стола, шагая к входной двери. — Привет, — говорит Попов, неловко перетаптываясь с одной ноги на другую. — Привет, — отвечает Антон и наступает тишина. — Может, пройдёмся? — предлагает Арсений. Надолго их не хватает. Парни доходят до ближайшего луга и заходят в траву, которая Антону аж по самые бёдра. Шастун медленно опускается на траву, опирается локтями в коленки и смотрит под ноги, на притоптанное зелёное покрывало. От всего, что накопилось под рёбрами за последнее время Антон готов расплакаться, и даже прячет лицо в ладонях, но слёзы не думают появляться. Парень предполагает, что всё дело в Арсении, сидящем рядом. — Я запутался, — шёпотом признаётся Антон. — И я не знаю, кто я. — Ты — Антон Шастун. — Это просто набор букв. — Это твоё имя. — И что оно значит? — Много чего, — пожимает плечами Арсений, а потом тянется к Антону, приобнимая его за плечи. — Ты о чём-то мечтаешь? — спрашивает Шастун, даже не пытаясь вылезти из объятий Арсения. — Сейчас нет, но в детстве были мечты, да, — кивает Арсений и отпускает плечи Антона, начиная нервно перебирать пальцами травинки. — О чём мечтал? — интересуется Антон, обнимая себя за плечи. Арсений едва слышно хмыкает и Шастун видит, как губы друга застывают в печальной улыбке. — О том, что мы с тобой будем ходить в одну школу и зависать после учёбы вместе. И, что, возможно, поступим в один универ и будем вместе готовиться к зачётам. — Почему ты не говорил об этом? — спрашивает Антон. — И какой бы из меня тогда был друг? Антон непонимающе смотрит на Арсения. — Да ладно, ты же о музыке всегда мечтал, — Попов несильно толкает Антона плечом. — И у тебя получилось. Это же классно. Это нечестно. Всё это очень сильно нечестно. Но Антон ничего не может с этим поделать. — Арс? — тихо обращается Антон. — М-м? — Я люблю тебя. — Я знаю, — отвечает Попов улыбаясь. — Нет, я имею в виду… — Антон, я знаю, что ты имеешь в виду, — ещё шире улыбается Арсений. — Я тебя тоже люблю. — Но мы просто друзья, — произносит Антон с вселенской тоской в голосе. Арсений берёт ладонь Антона и укрывает её в своих руках. Шастун невольно вспоминает детство. У Арсения руки всегда тёплые. И сердце тоже, и этим теплом Попов любил делиться. Заботливо согревал маленькие ладошки Антона в своих, пока они ждали какао. Они больше не… — Мне страшно быть тебе больше, чем другом, — говорит Арсений. — Наши жизни, они будто вообще не совместимы. — Мы с тобой всё детство вместе провели. — Но сейчас мы не дети. ... дети и от этого особенно больно. — И мы даже не попытаемся? — спрашивает Антон и Арсений тихонько смеётся, пуская по антоновской спине волны мурашек. — Попытаемся, обязательно попытаемся. Антон тянется к Арсению с объятьями и зарывается носом в изгиб его шеи, думая, что это лучший день за всю его крошечную жизнь.

х

Антону кажется, что впереди первая, за последнее время, ночь, которая будет спокойной. Шастун ещё не зная о своих планах на завтра, надеется хорошенько выспаться и проснуться самым бодрым человеком на всей Земле. Слышит глухой стук в дверь и откликается тихим «входи». Андрей открывает дверь и в комнату проникает свет из коридора. Мужчина садится на край кровати, рядом с Антоном, и даже не собирается включать светильник. — Антон, ты ведь знаешь, я — не она, — тихо и осторожно начинает Андрей. — Не умею подбирать правильные слова, но я всегда рядом. И если есть что-то, что тебя волнует или тревожит, ты всегда можешь рассказать мне. Я ведь не осужу тебя. — В мире много вещей есть, уверен, что не осудишь? — Да, в мире много вещей, но сын у меня один. Андрей прямо сейчас готов расплакаться просто от осознания того, что у него всего лишь один сын. О таком, казалось бы, не забудешь, но стоит начать думать об этом чуть больше и это приобритает сентиментальную окраску. — Доброй ночи, — шепотом говорит Андрей и уходит в сторону выхода из комнаты. — Па, — зовёт Антон, — спасибо.