Полюби меня, если сможешь

… Значит, Гирей. Надо же, какая ирония судьбы — приехать в командировку за тридевять земель и услышать о том, кого так безуспешно пытаются разыскать питерские спецы. А он в это самое время готовит какую-то акцию совсем в другом месте. Причем не в одиночку, а в связке с кем-то из офицерских чинов… Кто? Умаров? Марченко? Зольников? Кто?..       — Товарищ майор…       — Капитан третьего ранга, — автоматически поправил Кот, не сразу вынырнув из своих размышлений. Отложил в сторону стопку бумаг, допил остывший безвкусный чай. — Так, Серег, давай просто по имени и на «ты», договорились? Неуютно как-то, когда «выкают».       — Договорились, — скованно улыбнулся сержант Смирнов. — Вы… ты кого-то из наших подозреваешь? Думаешь, что Бекасова убили из-за того, что он что-то лишнее узнал? Кот пожал плечами.       — По-моему, это очевидно. Если бы это был питерский след… Зачем убийце ехать за ним невесть куда, если можно убрать на месте? Нет, ниточку надо искать здесь… Знать бы еще, что он такого накопал, — добавил задумчиво. Внимательно взглянул на сержанта: — Слушай, ты, как местный, наверняка же в курсе всех дел, мне бы не хотелось быть слоном в посудной лавке. Обрисуй ситуацию, что тут у вас и как. Смирнов, тяжело вздохнув, отвел глаза.       — Да ничего особенного, — отозвался неохотно. — Как везде. Марченко начальствует, Зольников свои дела в ФСБ мутит, Умаров… Ну да ты сам видел.       — Мне показалось, он с Марченко и Зольниковым в контрах, — вскользь заметил Ионов. — Не поделили что-то? Сержант пожал плечами.       — У них свои секреты. Да и у кого при таких должностях их нет? А Умаров мужик специфический, что думает, то и говорит, политесами себя не утруждает, как ты мог заметить. Неудивительно, что его недолюбливают.       — И все? Смирнов вновь замялся, гоняя вилку по пустой тарелке.       — Товарищ майор, — произнес наконец, — не могу я вот так… Кот посмотрел на сержанта долгим внимательным взглядом.       — А что такое? — произнес прохладно. — Вроде как они все свои, а я так, пришлый? Я-то уеду, а тебе тут еще жить и работать?       — Да причем здесь!.. — горячо перебил Смирнов. — Просто, ну… Нехорошо это все как-то… Ко мне уже вчера по очереди все подходили, и полковник наш, и Умаров, и Зольников… Каждый намекал, чтобы я им сообщал о ходе расследования…       — О как! — хмыкнул Ионов. — А ты что?       — А что я? Вряд ли вы со мной станете делиться своими версиями и догадками. Так я им и сказал.       — Неплохо, — усмехнулся Кот. — Ладно, сержант, не напрягайся, сливать своих я тебя не прошу. Так, поможешь мне в ситуации сориентироваться и с рутиной разобраться, лишние руки не помешают. Смирнов, помедлив, потянулся к мобильному.       — Я, кажется, знаю, кто вам может обо всех делах и интригах рассказать. Позвоню отцу, договорюсь о встрече, он на ваши вопросы ответит… Кот чуть заметно улыбнулся.       — Отцу? Так ты блатной, получается?       — Да какое там, — отмахнулся Смирнов, ничуть не задетый. — Я вообще детдомовский… Виктор Петрович — Юлькин папа, он давно в замах у Марченко ходит, это он меня в отдел на стажировку пристроил, так я там и остался. Он мне по сути отца заменил, шефство надо мной взял, а потом мы с Юляшкой познакомились, ну и закрутилось… Кот понимающе кивнул. Пару раз он видел эту девушку, молодую жену сержанта — очаровательное белокурое существо с ясными глазами и звонким голоском. Она была на четвертом месяце беременности, так что ничего удивительного, что Смирнов при любой возможности хватался за телефон и норовил оказаться дома как можно раньше…       — Порядок, — сообщил между тем Сергей, отложив мобильный. — В отделе как раз оперативка закончилась, Виктор Петрович готов встретиться… Только, — добавил, помедлив, — лучше где-нибудь подальше от отдела, ни к чему Марченко глаза мозолить.       — Тоже верно, — легко согласился Кот, складывая бумаги в папку. Жестом подозвал официанта и торопливо поднялся. Обеденный перерыв подходил к концу.

***

      —… Ну что тебе сказать, кап-три, — начал Виктор Петрович, неспешно шагая по парковой аллее рядом с Ионовым, — у нас тут все как везде. Как говорится, в каждой избушке свои игрушки… Марченко наш, как любой хороший полковник, мечтает стать генералом, да и город под себя подмять не прочь. С района он и так кормится неплохо, но планы у товарища полковника наполеоновские, а еще имеется жена, двое детей и молоденькая любовница, сам понимаешь, деньги ой как нужны…       — А Зольников?       — А что Зольников? Он по долгу службы конечно в курсе про шалости Марченко, но глаза закрывает. За хороший процент. Ну и плюс к тому они еще с давних времен знакомы, так что и дружба свою роль играет.       — А про Умарова что скажете?       — Специфический мужик, — скупо усмехнулся Виктор Петрович. — Вроде с виду простой, как валенок, рубит правду-матку налево-направо, но на самом деле темная лошадка. В горячих точках служил, сам понимаешь… Близко ни с кем не сходится, хотя за своих бойцов всегда горой, а вот друзей или семьи нет, ну да с таким характером и неудивительно… Собеседники свернули на узкую боковую дорожку и присели на лавочку в глубине парка подальше от посторонних глаз.       — А про смерть Бекасова что думаете? Тоже считаете, что это самоубийство? — не унимался Кот. Виктор Петрович с явным удовольствием сделал глоток горячего кофе из картонного стаканчика.       — Да черт его разберет, — пожал плечами, отвечая не сразу. — Может и самоубийство, может и нет… Копал он тут весьма активно, кому-то это могло и не понравиться. Кот нетерпеливо подался вперед.       — Кому? Подполковник крякнул.       — Хороший вопрос! Назови мне спеца, который себе врагов не нажил вагон и маленькую тележку…       — Тоже верно, — вздохнул Ионов. — В любом случае, спасибо за помощь, мне надо было хоть немного сориентироваться в ситуации. Досье — это, конечно, хорошо, но реальной картины не даст.       — Обращайся, — ободряюще улыбнулся Виктор Петрович, крепко пожимая ему руку на прощание. Кот, отвечая на рукопожатие, решил, что подполковник весьма приятный человек — а главное, несмотря на звание, невесть что из себя не корчит. Побольше бы таких людей на высоких должностях, может, и система работала бы куда как лучше…

***

Звонок разбудил среди ночи. Кот и так допоздна засиделся с материалами дела, потом не один час ворочался на узкой гостиничной койке, прокручивая в голове все, что увидел, услышал и узнал — поэтому заснуть получилось кое-как. Но едва задремал, как на тумбочке истошно запищал мобильный… Ионов покосился на часы — два ночи. И кому приспичило названивать в такое время…       — Слушаю, — пробормотал, усаживаясь на постели.       — Товарищ майор, — послышался в трубке сбивчивый голос Смирнова, — товарищ майор, я все понял… Поверить не могу! Никогда бы не подумал, что он на такое способен… Но он всегда в курсе всего, что происходит в городе, такой серый кардинал… И это ведь он больше всего общался с Бекасовым, вроде как помочь в расследовании хотел… А еще сегодня он встречался… В динамике что-то затрещало, хлопнуло — голос сержанта пропал.       — Смирнов! Смирнов, ты меня слышишь? Серега! Уже почти одетый, Кот бросил взгляд на экран смартфона — связь прервалась.       — Вот черт! — выругался от души, на ходу хватая ключи от машины. — Куда ж ты вляпался, товарищ сержант…

***

Он опоздал. Кот понял это, едва заметил синие отсветы проблесковых маячков, разрезающих ночную мглу. Шум автомобилей, чьи-то голоса, суета — все указывало на чрезвычайное происшествие. Ионов медленно выбрался из машины, уже зная, что увидит, но не желая верить.       — Его парень из соседнего дома нашел, — рассказывал полковнику Марченко молоденький постовой, — выбежал среди ночи за сигаретами, ну и наткнулся… Убили совсем недавно, судя по всему… Кот пробился сквозь толпу, бесцеремонно расталкивая мешавшихся сотрудников и праздных зевак (откуда они только взялись среди ночи?). Смирнов лежал на пыльном асфальте, сжимая в руках мобильный. Аккурат посреди лба виднелась красная точка; на земле глянцево блестела кровавая лужа. Опытный стрелок, автоматически отметил Кот, торопливо отворачиваясь. Судя по всему, когда он пробивал местонахождение сержанта, тот был уже мертв… Бездумно шагая к своей машине, Ионов также автоматически просчитывал дальнейшие действия, плохо осознавая реальность. Вот как бывает — еще утром сидели за одним столом в кафе, еще несколько часов назад разговаривали в кабинете… Пробившись сквозь ворох разрозненных мыслей, назойливо закружилась в голове еще одна, самая неприятная: а как же теперь Юля?..