Не поздно все исправить

Тьма. Вновь тьма. Оглушающая, забирающаяся под кожу, заставляющая тело дрожать, а рассудок и вовсе раствориться. Её невозможно сторониться, от неё невозможно спрятаться, от неё невозможно уйти. Она будет преследовать тебя до конца дней, либо до того момента, пока ты не сойдешь с ума полностью. Чёрный и явно знакомый силуэт подбирается ближе, роняет вещи и хрупкую вазу с тумбочки. Слышится треск стекла, хрустящего под ногами еще сильнее. Животный ужас застыл в льдисто-голубых глазах. Шаг назад, еще и еще. Спина уперлась в перила, прохладный воздух иглами прошелся по бледной коже, растрепал пшеничные пряди и заставил их обладателя поёжиться и сжаться сильнее. —Почему Вы так дрожите, господин? Чего Вы боитесь? Прозвучал жесткий, но с намеком на наигранную мягкость голос. Мальчишка оглянулся, пытаясь найти любой путь побега из этого проклятого места, но высота пугала не меньше все приближающегося звука подошвы ботинок. Сглотнув, из-за чего дернулся кадык на тонкой и беззащитной шее, блондин обернулся вновь мигом отшатываясь назад от столкновения носом к носу, а после и встречи взглядов. —Невежливо молчать когда задают вопрос, господин. —Т-ты ненастоящий, отстань от меня, это приказ! Истерично прокричал мальчишка, чувствуя как губы еле шевелятся, а щеки касается мертвецки ледяная ладонь, поглаживающая скулу большим пальцем. —Нет, Ваше Высочество. Я больше не оставлю Вас. Никогда... Алоис вскочил с кровати, сжимая в районе сердца футболку, что совсем промокла от холодного пота. Оглядываясь вокруг с тяжелой одышкой, Транси почувствовал себя вновь тем беззащитным Джимом МаКкеном, не способным постоять за себя и пугающимся из-за любого ночного шороха. Нет, он больше совсем не тот ребёнок. Это лишь сон, что никогда не будет реален, демон наверняка давно забыл о нем, о его жалкой и дешевой душонке, капризном характере и наивной влюбленности. Успокоив себя этими мыслями, блондин тихо засмеялся, развалившись на кровати и зарывшись пальцами в белокурые локоны, пока смех не перешел в сумасшедший и на грани рёва. —Вновь ты меня тревожишь, Клод... Как тебе не стыдно...— спросил Алоис сам у себя, медленно поднимаясь с мятой постели и подходя к зеркалу. Выглядел он, мягко говоря, не очень. Растрепавшиеся после ночного кошмара волосы, торчащие в разные стороны, сухие и обкусанные губы, темные синяки под опухшими глазами и болезненная бледность. Да уж, то еще Ваше Высочество. Пример для подражания. Подумав об этом, юноша позволил себе лёгкий смешок, тяжело вздыхая и касаясь щеки, где во сне лежала ладонь демона. Помотав головой, Транси прошел до ванной, приводя себя в порядок и переодеваясь в чистые рубашку и шорты, по пути спускаясь вниз и радуясь тому, что никого нет. Так даже лучше, не хотелось чтобы кто-то слышал его вопли. Заметив тарелку с сэндвичами на столе, он позволил себе улыбку, понимая, что Ханна встала раньше лишь ради него. После раскрытия того, что именно с ней заключил контракт Лука, юноша стал относиться к демонессе более тепло и открыто, до сих пор чувствуя небольшое удушение совести из-за собственных издевательств. Быстро завтракая и запивая всё горячим чаем, Алоис переобулся в ботинки и захватил рюкзак, начиная скучный и долгий путь до здания школы. Ходить туда ему явно не нравилось. Слишком много правил, дерзких и глупых подростков и учителей, а также знакомых в прошлом лиц, что, похоже, совсем позабыли обо всем. Это даже к лучшему, не приходится воевать с ними дальше. Сплошная морока. Проходя в класс и слыша громкие разговоры небольшой толпы, блондин сел за свое место и огляделся, останавливая взгляд именно на тех людях. Человеком, что вёл себя слишком надоедливо, по мнению самого Алоиса, оказался Кадара Сома, наследный принц и дружок Фантомхайва. Фантомхайв. Эта фамилия вызывала отвращение и мгновенный рвотный рефлекс из-за воспоминаний. Его серьёзные и тяжёлые взгляды раздражали до нервного тика, спокойный голос до поджимания губ, а сама физиономия и вовсе до срыва. Транси до сих пор припоминал мальчишке то, что именно из-за него Клод отрешился от Алоиса, бросил его гнить, после самолично выдавливая глаза, заодно и скручивая шею. Дрожь пробила всё тело, на мгновение показалось, что широкие ладони дворецкого находятся на горле, а по щекам стекают горячие реки крови, перемешанные со слезами. Дышать становилось тяжелее, ноги ощущались ватными и все, что мог сделать Транси - это ждать, ждать того самого конца, что заслужил. Он никогда не считал себя святым, послушным или же хорошим. Но разве мальчишка всё равно не заслуживает счастья? Не заслуживает быть любимым? Нет. Алоис заслуживал лишь оставаться запутанным в мерзкой и липкой паутине, в которую сам себя и загнал, оставшись преданным глупому демону, не желающему даже испить его жалкую душу. Эти рассуждения могли всё продолжаться, пока плечо не сжала хрупкая рука, а взгляд сам по себе не поднялся на ее обладателя. Сиэль. —Ты в порядке? Вновь пугаешь всех, Транси,— прозвучал лёгкий и приятный голос, пока ярко-синий глаз внимательно изучал блондина. Привычная наглая усмешка появилась на лице Алоиса, он не мог позволить себе пасть ещё ниже, пока этот Фантомхайв стоял перед ним и делал беспокойный вид. —Все в порядке, спасибо. Короткий, но понятный ответ, заставивший брюнета слегка кивнуть и отойти к своему месту. Они не были друзьями или знакомыми даже в этой жизни, а жаль. Противоположности притягиваются, значит, да? Небольшая надежда до сих пор хранилась в жалком сердце, но Алоис постоянно её отметал, решив, что одному лучше, нежели с собственной заменой. Интересно, что бы на это сказал Клод? Вновь бы подумал, как глуп и наивен его господин? Коснулась ли бы губ демона усмешка? Или же он продолжил скрывать эмоции, отмахиваясь молчанием и уходя по своим делам дальше? Транси действительно наивен. Дворецкий был бы прав, будь его ответ именно таким. Доверие к людям давно пошатнулось, но небольшие искры до сих пор позволяют вспомнить об этом слове, заставляя давать себе еще и еще один шанс, чтобы не утонуть полностью, оставшись наедине с собой. Очнулся от мыслей юноша лишь спустя час, заметив, что все давно покинули пустой класс, отправляясь на следующие занятия. С тяжёлым вздохом тот начал собирать свои вещи, на секунду застыв на месте, чувствуя затылком чей-то пристальный и ледяной взгляд, источником которого был... Почудилось? «Да у тебя и правда беды с головой, Алоис, ни одного дня без чувства слежки...» —Подумал блондин слегка прищурив глаза, закидывая рюкзак за плечо и держа за петельку, быстрее выбегая в коридор, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения. Уроки шли ужасно, люди вокруг надоедали и заставляли удушаться от их количества и разных парфюмов, а побаливающая голова лишь добавляла дискомфорта. Приняв уже около двух таблеток, Алоис и не надеялся что всё пройдёт, пока наконец всех не выпустили из здания. На улице было гораздо лучше и приятнее. Город жил в своём ритме, красиво остриженные деревья и трава поблескивали на солнце, маня к себе свежей зеленой листвой. Изредка мимо проходил народ, спешащий кто куда, но совсем не отвлекающий от своих мыслей. Интересно, а как бы он выглядел теперь? Мальчишке нравилось искать образ своего дворецкого в толпах людей. Тот недостаточно высок, у этого слишком эмоциональный и не черствый взгляд, а у парня проходящего мимо нет тех очков, что так не любил Транси, ведь они всегда закрывали вид на прекрасные янтарные глаза, часто замораживающие своим холодом и безразличием. Как бы Алоис ни пытался найти его — у него не получалось. Фаустус появлялся лишь в его кошмарных снах, оставляя горькое послевкусие на губах и бешено стучащее сердце, все норовящее разорвать кожу и вырваться из груди, стараясь успокоиться. Горько усмехнувшись, юноша прошел дальше, ожидая пока загорится зелёный свет и размышляя о личном проклятье. Клод бы наверняка носил темно-серое или чёрное пальто, что еще больше бы подчеркивало нечеловечески бледную кожу, сияющую на солнце. Его вечно уложенные волосы бы растрепал ветер, чего не оценил дворецкий, но зато пригнул бы к себе Транси, с по-детски счастливой улыбкой приглаживая темные локоны. Зелёный. В последнее время Алоис слишком терялся в мыслях, так и драгоценное время потерять недолго. Обратив внимание на то, что до красного на светофоре осталось всего около десяти секунд, он побежал до другого конца дороги, случайно сталкиваясь с кем-то и шипя себе под нос. —Можно было бы и аккуратнее... Недовольно высказался блондин, поворачивая голову назад, но не замечая абсолютно никого. Ему же не могло показаться, верно? Плечо всё ещё слегка побаливало от удара, наверняка там нарисовался ещё и синяк. —Никого...— это поразило всё оглядывающегося и стоящего до сих пор на дороге Транси, что ушел оттуда лишь после мерцания фар вставших перед зеброй машин, а также недовольных выкриков автомобилистов, —Совсем никого... Перейдя с шага на бег, тот как можно быстрее пытался добраться до дома, желая избавиться от навязчивого ощущения небезопасности. Наконец дойдя, он дождался пока дверь откроет вернувшаяся Ханна, посматривающая вслед мальчишке с беспокойством и лёгким непониманием. —Господин, Ваш отец скоро прибудет домой... Он просил Вас не сильно занимать этот вечер чем-либо. Послышался мягкий и взволнованный голос женщины, что тихо постучала в дверь, вздрагивая от удара по стене. Вероятно, Алоис с другой стороны кинул что-то тяжёлое. —Господин?... —Отвали от меня, Ханна! Я только вернулся. Слегка гневно произнес Транси, падая на кровать лицом в подушку и сжимая простынь в руках, совсем не радуясь новости. Приход любимого "папочки", что досаждал даже в этой жизни, не означал ничего хорошего. Вновь придётся подставлять руки для жестких ударов ремня из-за жалоб учителей, или же подставлять что-то похуже. Если тогда ему помогал пережить это Клод, то сейчас никого не было рядом, кроме Ханны, которой Алоис и вовсе запретил вмешиваться во всё это. Клод... Так смешно вспоминать о своём дворецком, — нет, убийце, — в такой момент. После каждого издевательства старика Транси мальчишка сразу бежал к нему как к спасательному кругу, утопая в крепких объятиях демона и чуть ли не вжимаясь в его тело, лишь бы забыть обо всём, как о страшном сне. Алоис обожал руки своего Клода. Чувствовать, как они слегка сжимают его верх на спине, как зарываются в белокурые пряди, аккуратно поправляя их, как они одевают одежду на хрупкое тело, стараясь не сильно касаться фарфоровой кожи юного господина. Каждое прикосновение Фаустуса для него было волшебным. Придерживание за руку, пока Транси залезал в карету, осторожное касание к талии, чтобы мальчишка случайно не упал. Даже то, как Клод подносил ложку с десертом к пухлым персикового цвета губам, даже это было наслаждением, что проходилось дрожью по телу юноши, а также оставалось тёплым чувством внизу живота. Особенно ему нравилось когда мужчина снимал перчатки, что происходило лишь при принятии ванны. Эти длинные тонкие пальцы с чёрными ногтями, та самая печать контракта на его тыльной стороне ладони, что загоралась, когда демон был рядом со своим господином, или же когда юноша проводил языком по губам, позволяя заметить жёлтую звезду посередине. Как же хотелось ощутить всё это вновь. Запутанный в своих же мыслях, Алоис и не расслышал грохот с первого этажа, громкий мужской, даже слегка старческий, голос, а после и столкновение трости с дверью, со стороны коридора. —Открывай, глупый и безответственный мальчишка! Вновь ужасное поведение и плохая оценка, тебе мало было получить те удары по спине на прошлой неделе?! Открывай немедленно, я научу тебя ценить всё, что я делаю для тебя! Противный голос старикашки раздражал слух, из-за чего Транси поморщился, но после, вздохнув, он нацепил на себя виноватый вид, подходя к двери и послушно открывая её, глядя в глаза отца с умолением и сожалением. —Прости меня, отец... Они вновь клевещут на меня, неужели ты до сих пор им веришь?! Их давно уже пора отстранить от работы! —Ты смеешь решать верить мне или нет?! Я воспитал жалкого лгуна, что должен был быть наследником и гордостью семьи, а ты мне этим платишь?! Старик резко замахнулся, оставляя кровавую ссадину на щеке блондина, случайно при ударе ещё и рассекая кожу кольцом, с диким гневом и отвращением глядя в помутневшие голубые глаза, заслезившиеся от обиды и боли, что чувствовал разъярённый в душе юноша. Проморгавшись, он опустился на колени, слегка приподнимая голову и улыбаясь уголками губ, стараясь не давать больше поводов для злобы. Мужчина фыркнул, скорее плюнув, а не сказав следующее. —Говори. —Простите меня, отец, я был не прав и больше не буду врать Вам. Я... виноват,— прозвучал надрывающийся всего на секунду голос, пока Джим, нет, Алоис, встретился с уже более довольным взглядом отца. —Умница, так бы и сразу. Зайдёшь ко мне через час, прости, но наказание есть наказание, нужно чтобы ты запомнил урок. Нагло и с ухмылкой проговорил старикашка, неожиданно со всей силы ударяя ногой в бок, из-за чего прозвучал сдавленный вскрик, а сам Транси повалился на пол, прижимая к груди колени и сжавшись в эмбрион, подавляя всхлипы. —Д-да, отец...— прошептал тот уже вслед, но так и не вставая с пола, даже когда тяжёлые шаги мужчины уже отдалились от комнаты. —Мерзкий ублюдок... Судьба тебя не пожалела в прошлой жизни, значит ты сдохнешь и в этой... Пытаясь приподняться и выплёскивая яд себе под нос, блондин прижал ладонь к большому налившемуся синяку на боку, сжимая губы от дикой боли, вдруг отчего-то громко засмеявшись, подползая к кровати и опираясь на неё спиной, откинув голову назад на постель. —Эта грязная свинья так и продолжит издеваться надо мной... Как жаль что тебя сейчас нет рядом, Клод. Хотя... Ты бы ведь и сам засмеялся глядя на это, верно? Ты бы наконец показал хоть какие-то эмоции, и мне бы это понравилось, несмотря на то, что от боли хочется рыдать... Переговариваясь сам с собой, он услышал тихий стук каблуков, после глядя в темно-голубые глаза Ханны, опустившейся рядом с ним. Решив не сопротивляться, Алоис лишь промолчал, позволив раздеть себя и обработать раны, тихо чуть шипя от жжения, отводя взгляд в сторону окна и наблюдая за пролетающими мимо птицами. —Какой смысл обрабатывать это всё, если вечером будут новые синяки, Ханна? Женщина чуть вздрогнула от неожиданности, но ничего так и не отвечая, наклеила пластырь на щёку юноши, чуть оглаживая кончиками пальцев. Раньше эта забота раздражала, мальчишка постоянно думал о том, что она лишь пытается отобрать внимание всех на себя, унижал за это невиноватую горничную, совсем наплевав на её чувства. Ханна же демон, что она может чувствовать? Какая ей разница, что он сделает? Раны и синяки затянутся при желании за пару секунд, максимум минут, а обида и вовсе не должна касаться её сердца, ведь это всего лишь глупый и мелкий ребёнок. Есть ли у неё сердце? Есть ли оно у Клода? Думая об этом, Алоис резко притянул женщину к себе, крепко обнимая и прижавшись виском к груди удивлённой демонессы, прислушиваясь к сердцебиению. Оно есть. Она абсолютно живая как многие люди, слышится такое же дыхание, как и у всех, хотя оно ей и не необходимо. —Ханна, скажи, что ты чувствуешь сейчас? —Счастье, господин. —Но почему? Неужели даже после всех тех издевательств, что ты прошла из-за меня, ты до сих пор не... Не ненавидишь этого жалкого человека перед тобой?... Транси чуть ли не задыхался от ненависти к самому себе, совсем не понимая, почему Ханна до сих пор здесь, почему она до сих пор не покинула его, пусть и выжила. Горничная могла быть свободной и заботиться о себе, но она предпочла найти Алоиса вновь, вновь прислуживать ему и быть рядом... Голос блондина дрожал, как и его руки, находящиеся на спине мягко улыбающейся демонессы. —Потому что я люблю Вас словно мать, господин. Люблю Вас таким, какой Вы были и есть до сих пор. Вам всегда хотелось внимания, и я всегда принимала это. Царапины заживут, обида и гнев пройдут, главное, что сейчас Вы радуете меня и находитесь рядом. Джим МаКкен. Она приподняла лицо плачущего и шокированного МаКкена, проводя по здоровой щеке ладонью, стирая слёзы большим пальцем и вновь крепко обнимая. От стресса юноша не заметил как начал засыпать, поэтому Ханна, перебирая белокурые пряди волос и гладя по спине, переложила его на кровать и укрыла одеялом, целуя в висок. Стоя уже у двери, она вновь взглянула на уже умиротворённое лицо спящего Алоиса, улыбнувшись и уходя вниз, чтобы не тревожить его сон.