17 Афганский сувенир
16 июля 2013 г., 01:47
***
Я люблю медицину за её удивительные способности мешать божественному проведению. Благодаря её чудесам, мы остаёмся в живых, хотя по господней задумке должны уже числиться в мёртвых. Когда из Пекина я привёз в своём теле атипичную заразу, не найдись в её арсенале подходящего чуда, мой труп оказался бы на прозекторском столе. За тот случай меня едва не наградили королевским орденом, но в итоге его получил кто-то более достойный, а мне пожаловали двойной отпуск. Вы думаете, я оскорбился таким пренебрежением? Ничуть. Это обстоятельство подарило мне возможность провести на Ибице два незабываемых месяца романтического загула. В Кабуле я напоролся на засаду, которая даже не мне предназначалась. Едва унёс ноги, но пулю в живот всё же схлопотал. Когда меня обнаружил британский военный патруль, «я был на волосок от жизни», терял связь с реальностью и истекал кровью на перекрёстке пыльных дорог, под беспощадным солнцем Афганистана. Уже в полевом госпитале надо мной склонилось доброжелательное лицо, оно принадлежало военному хирургу. Я так и не узнал ни его имени, ни его чина, но навсегда запомнил глаза, такие голубые, как майское небо, глаза. Помню, что спросил его: «Я умираю?», он, улыбаясь, ответил: « Да, но не настолько, чтобы не выжить» Прошло время, и вот на развороте одного бульварного издания, мне представилась возможность увидеть эти глаза снова, и по близости красовалась самодовольная ухмылка единственного в мире консультирующего детектива – умника, чьим самым лучшим средством от скуки стал именно я.***
Не успела миссис Хадсон закрыть за Майкрофтом Холмсом дверь, а Шерлок уже вскочил с постели. Он сделал всего пару шагов и потерял равновесие. Я едва успел его подхватить и вернуть на кровать. - Твой организм истощён и обезвожен, Шерлок, - высказал я свою точку зрения врача. - Ерунда, Джон, это от долгого лежания, - упирался он, сопротивляясь очевидному факту. - Тебе нужно поесть. - Мне нужно помыться. - Хотя бы выпей чаю. - Ладно, - как-то легко согласился он, взял чашку глянул на её содержимое, понюхал и не удержался от вопроса. – Это что за мерзость? - Травяной чай. Он снова принюхался. - Мелиса, чебрец, мята, листья земляники – это успокоительный чай, Джон. Полагаешь, мне нужно успокоиться?! – возмутился Шерлок. Впрочем, я бы удивился, если бы этого не случилось. - Полагаю, тебе нужно восстановиться. Просто съешь, что я принёс и выпей этот чёртов чай. - Он же давно остыл! Он посмотрел на меня исподлобья одним из своих убийственных взглядов, который следовало понимать, как не хочу, не буду, пошёл вон, мелюзга. - Шерлок, просто сделай это, а я наберу ванну. В ответ он нервно фыркнул и выругался в полголоса, но я прикинулся, что не расслышал и поспешил уйти. Мы редко пользовались ванной, отчасти из экономии, отчасти из-за того, что душ удобнее и занимает меньше времени. Однако в теперешнем состоянии Шерлока ему бы не помешало отмокнуть в тонизирующей влаге. Я вылил в ванну хорошую дозу энергетического геля и выключил воду. Подставив свой локоть под струю, удостоверился в оптимальности температуры, в слишком горячей воде он мог отключиться. Вернувшись в комнату, обнаружил, что тарелка и чашка опустели. Признаюсь, дальше я вёл себя по-идиотски – поднял подушку, откинул в сторону плед, заглянул в тумбочку и даже под кровать. - Мне, что десять лет?! – возмутился Шерлок. - Извини, но я тебе не верю, имею полное право. - Не будь бедной Эльзой, я съел твой скудный завтрак! Тем, кем он был, что значил для меня, то через, что мы с ним прошли – всё это вынуждало иногда проявлять о нём заботу сродни родительской. Именно в этот момент, пришло осознание того, насколько понятны мотивы Майкрофта. В том, что касалось Шерлока, я тоже стал доходить до паранойи, вёл себя, именно, как Бедная Эльза. Бросив на Шерлока взгляд полный тревожных сомнений, я не нашёлся, что ему сказать, кроме как: - Отправляйся в ванную Шерлок, я принесу тебе немного сока. - Ну, к чему всё это, Джон? Глюкоза и витамины в момент меня поставят на ноги. Я просто вышел из его комнаты и спустился вниз к миссис Хадсон. Пожилая леди возилась с говядиной. - Думаю приготовить на обед ростбиф. Шерлоку нравится ростбиф. - Ему пока нельзя ростбиф, хотите устроить ему заворот кишок?! – крикнул я, едва не сорвав себе голос. - Вы наша экономка? - Что с тобой, Джон? Я вёл себя не учтиво, Миссис Хадсон была не при чём, я зря на ней выместил своё раздражение. - Простите, я был несдержан. Наша домовладелица, а по совместительству экономка, хотя она упорно это отвергала, улыбнулась мне понимающе, с той особенной терпимостью, какая присуща людям мудрым не в силу большого ума, а в силу богатого жизненного опыта, а потом добавила: - Ты слишком его любишь. Сильная любовь, как конвой, никому не нравится жить в тюрьме, не повторяй ошибок Майкрофта. Да, что это за место за такое – Бейкер Стрит 221б, здесь все становились такими по-особенному проницательными. Лишь я один отставал в развитии. - Есть сок, желательно натуральный с маркировкой «Эко»? - Шерлок неоднократно подвергался воздействию вредных веществ. Для него маркировка «эко» на продуктах, прости, как слова на поминках «мог бы жить, да жить» - Обычный сок, тоже подойдёт, - согласился я. - В холодильнике апельсиновый, пишут натуральный. Я налил полстакана сока, разбавил его кипячённой водой и поспешил подняться наверх. Шерлок лежал в расслабленной позе, безвольно свесив руки с краёв ванной, запрокинув голову на резиновую подушку. Я подошёл и, присев на корточки, протянул ему стакан. Он и пальцем не пошевелил, томно посмотрел на меня из-под полуопущенных век и промурлыкал что-то невнятное. Я шумно вдохнул ароматный, насыщенный водяными парами воздух, подумав о том, когда он успел стать таким гедонистом. К наслаждениям привыкают быстро. В сущности, также как и остальным людям, Шерлоку нравилось, когда с его телом делали приятные вещи, когда заботились о нём, в этом отношении он точно проявлял заурядность. Я приподнял его голову и поднёс стакан к губам. Он стал пить оранжевую жидкость мелкими глотками, я видел, как плавно двигается его кадык и размеренно пульсирует под прозрачной кожей синяя вена, сок проникал в трещины на губах, вызывая раздражение, он то и дело облизывал губы – это начинало сводить меня с ума. К счастью питьё быстро закончилось, я убрал стакан от его рта, намереваясь, как можно быстрее исчезнуть из ванной, что-то я стремительно терял самообладание, но он вдруг ухватил меня за руку, забавно морща нос, посмотрел с мольбой, не решаясь озвучить свою просьбу возлагая надежды, исключительно на мою догадливость. - Хочешь, чтобы я искупал тебя? Он энергично закивал в знак подтверждения моей догадки. - Ты совсем распустился, Шерлок. Он лишь лукаво сощурился и вызывающе надул губы. - А если я не соглашусь? Он сокрушённо вздохнул и жалобно по-щенячьи заскулил. - Ладно, проявлю заботу. Лицо грозы лондонского преступного элемента расплылось в довольной улыбке. Шерлок быстро принял сидячее положение. Я медленно закатывал рукава рубашки, он смотрел на мои действия не моргая, очевидно, ему это нравилось, точнее, ему нравилось думать, что я это понимаю. Зачерпнув фаянсовым кувшином воды из ванной, я вылил её тонкой струёй ему на голову, попутно распространяя свободной рукой влагу по густым волосам, удостоверившись, что они хорошо смочились, нанёс шампунь. Признаюсь, я не был мастером головомойки, и допускаю, что мой неотёсанный контакт с вместилищем светлых мыслей был далек от тех приятных массажных движений, какими ловкие руки парикмахерш обычно одаривают своих клиентов в процессе мытья головы. - Осторожней, Джон ты не варочную плиту сейчас драишь, а мою голову, - счёл своим долгом Шерлок указать на неумелость моих рук. - Извини, но камердинерству не обучался, - не преминул я огрызнуться в ответ. Он хмыкнул, потом фыркнул, стряхивая воду с губ, я невольно подумал: «Сейчас скажет, что-нибудь напрягающее» - Ты, наверняка, сейчас подумал, что я начну занудствовать. Да, Джон, я – брюзжащий, избалованный, эгоистичный элитист, который привык всё делать на отлично, и всё чего я хочу, чтобы те, кто со мной, коль скоро они не в состоянии делать это лучше, добивались хотя бы удовлетворительного результата. В отместку я опустил свою руку, покрытую густой мыльной пеной ему на глаза, за что был вознаграждён сначала болезненным воплем, а потом и бранным эпитетом. Его голова тут же выскользнула из моих рук и опустилась под воду. Он тщетно пытался промыть глаза, густая пена быстро смывалась, вода, насыщенная моющим средством только усиливала жжение. Может Шерлок и был самым-самым, но в быту всё же больше напоминал непрактичного шалопая. Я наклонился к крану и набрал в фаянсовый кувшин чистой горячей воды, облокотился о край ванны, наблюдая за его подводными манипуляциями, терпеливо дожидаясь, когда светлый ум сообразит, что поверхностно-активные вещества эффективнее будет смыть с лица чистой водой. Он вынырнул неожиданно, его лицо оказалось под моей ладонью, по-детски недовольное и обиженное, я полил его чистой водой из кувшина, пропуская пальцы сквозь волосы, смывая с них остатки шампуня. Только сейчас находясь в такой близости, я вдруг обратил внимание на цвет его глаз. Я их видел всё время, пока мы жили вместе, они даже пару раз снились мне, но я никогда не замечал какого они цвета. Однажды на рыночной площади в Кабуле, я случайно забрёл в ряды, где продавали поделки и украшения из самоцветов. Этот товар мало меня интересовал, я бросал беглый взгляд на торговые столы, стараясь как можно быстрее убраться с базара, но, как водится в таких местах, наткнулся на затор и вынужден был терпеливо ожидать, пока один из торговцев не уберёт с прохода свою тележку. Мне на глаза попала корзина, заполненная необработанными камнями, была в них какая-то магическая притягательность и естественная красота, которую очень скоро должны были разрушить резак и шлифовальный круг ремесленника, в готовом изделии от неё и следов бы не оставалось. Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть самоцветы. Хозяин тут же подскочил ко мне и принялся что-то тараторить, делая предлагающие жесты в сторону корзины. Наш проводник, бывший по счастью рядом, перевёл мне, что хозяин камней просит выбрать самоцвет на мой вкус. Я сказал, что не собираюсь покупать этот товар. Торговец принялся что-то оживлённо объяснять. Проводник перевёл мне, что он не хочет денег – это подарок, своего рода ритуал, и я очень бы обидел его отказом. В конце-концов, я выбрал камень, размером и формой своей напоминающий человеческое сердце – это была персидская бирюза, иссиня зелёная со светлокоричневыми вкраплениями материнской породы и опала. Торговец сказал, что этот камень мужской, русские его называют почему-то больным, американцы – обветренным, а местные жители – старым, он может подарить мне славу и позднюю любовь, или же, напротив, сделает одиноким и несчастным, если я буду неправильно жить. Правда торговец так и не объяснил, что в его представлении означало неправильно жить. Мы уже отошли, когда он крикнул нам что-то напоследок. Проводник сообщил мне смысл сказанного. Когда камни выполняют своё назначение, неважно хорошее или плохое, они покидают своего владельца. Тогда я не придал словам торговца особого значения, но камень, валяясь в чемоданах и вещмешках, переезжал вместе со мной с одной локации на другую, из госпиталя в госпиталь, я его и в Лондон с собой привёз. Собираясь к переезду на Бэйкер Стрит, я не обнаружил в своих вещах афганского сувенира, и решил, что кто-то из постояльцев его стащил. Разумеется, слова торговца я давно позабыл и не вспоминал до этого момента. Вглядываясь в глаза Шерлока, я вдруг осознал весь пророческий смысл рассказа услышанного мной когда-то на грязной шумной рыночной площади, теперь такого невероятно далёкого от меня Кабула. Такие загадочные пояснения – обычное для торговцев дело, но я не был покупателем, силы на меня можно было не тратить, хотя в сущности всё именно так и случилось. Камень не потерялся, не был украден, его живое воплощения я разглядел в глазах своего друга, только сейчас в этой комнате, затуманенной водяным паром. Похоже, Шерлок оказался моей наградой за правильную жизнь и моим наказанием за все прежние ошибки – предначертанные слава, поздняя любовь и пожизненная напасть. Я стёр с его лица остатки воды и благодарно поцеловал в губы. В ответ он по привычке шумно вдохнул и изрёк своё сановнее повеление: - Хочу, чтобы ты вернулся. Я не сразу понял его намёк, поэтому переспросил: - То есть вернулся? - То есть, чтобы мы снова спали вместе. Своими словами Шерлок разрушил всю магию момента, вернув меня в реальный мир, напомнив мне, что я живу с самым, что ни на есть, обелиском. - Ты думаешь, это был поцелуй вожделения, Шерлок? Обида душила меня, а ещё больше отчаянье от понимания его неспособности воспринимать эмоции других людей сообразно их чаяньям. Однако он оказался не таким безнадёжным, возможно дедукция помогла, и он сумел что-то прочесть в моём взгляде, потому что поторопился дополнить свои слова. - Я знаю, что значит этот поцелуй. - Как же! – заметил я обиженным тоном. В ответ на восклицание Шерлок пристально посмотрел на меня и как-то странно усмехнулся, по-доброму, но несколько отстранённо, потом принял позу активного купальщика и, дотянувшись до мочалки и мыла, продолжил «омовение» самостоятельно. Я убрался из ванной и, усевшись за стол в гостиной решил, наконец-то, заняться своей книгой, потому как аванс в размере 30 000 фунтов уменьшался в геометрической прогрессии по отношению к количеству написанных мною строк. Через пол часа Шерлок в своей обычной экипировке появился в гостиной, энергично повязывая вокруг шеи любимый шарф. Уже с лестницы он крикнул мне: - Буду поздно, вероятно голодный, во всех смыслах голодный, но даже не думай подсовывать мне паровые котлеты.
