Invincible (Кое-что из частной жизни детектива и его блогера)

Мой однокашник Стэмфорд возглавлял отделение общей хирургии и частенько просил меня подменить кого-нибудь из коллег. Я охотно соглашался, отчасти из-за нужды в деньгах, но в большей мере из-за любви к профессии – блогер, всё ещё, оставался врачом и очень хорошо помнил ту самую клятву. Нужно было поддерживать квалификацию. Намерения Стэмфорта носили менее пафосный характер - ему бывало скучно на однообразных дежурствах, а после окончания вахты спасителя, как правило, тянуло совершить паломничество по близлежащим питейным заведениям, я был подходящей для этих целей компанией. Закончив дежурство, мы торопились покинуть Бартс и уже согласовывали увеселительную программу, когда на самом выходе столкнулись с Молли Хупер. - О, здравствуйте, - поприветствовала нас трупная фея. – А Шерлок остался в лаборатории? Вопрос Молли озадачил. Мой дорогой друг не удосужился проинформировать меня о своих планах на ближайшие двадцать четыре часа. Я понятия не имел, что он тоже здесь, однако не подал виду и ответил неопределённо: - Видимо. Она тягостно вздохнула и направилась в сторону противоположную той, где располагалась лаборатория, обычно оккупированная детективом, охочим до всякого рода изысканий. Шерлок не любил мои коллегиальные забеги на повышение градуса, но терпел, как неизбежность, правда, не отказывал себе в удовольствии прокомментировать их последствия. Нам так и не удалось поговорить о Томе Бишопе и о том, что произошло той ночью между нами, но подозреваю, он не особо стремился к этому разговору. Передо мной встала дилемма - напиться и забыться или вернуться в Бартс и отыскать Шерлока, вдруг в моё отсутствие появилась новая вводная по делу Ароновича или Этой Женщины, дай Бог ей здоровья, если она жива. Я всё ещё не мог решиться, а мы со Стэмфордом уже дошли до автобусной остановки, той самой, где злая судьба, распластав на тротуарных плитах тело единственного друга, едва не лишила меня рассудка. Каждый раз оказываясь в этом месте, я вспоминал и мне становилось страшно, от осознания того, что состояние нынешней стабильности очень зыбко. Всё может сломаться в любой момент. - Знаешь, я, пожалуй, отыщу Шерлока, кто знает, что ему опять взбрендило в голову, - извиняющимся тоном, попытался я отмазаться от приглашения коллеги-собутыльника. Он с сожалением посмотрел на меня, усмехнулся и по-доброму, без обиды сказал: - Да, ладно, иди. Я был благодарен ему за понимание и, не знаю зачем, пообещал: - Выясню, что там происходит, и подойду к тебе. - Нет, не подойдёшь, - уличил он меня в даче обещания, которое вряд ли будет выполнено, а затем похлопал по плечу и, задорно подмигнув, зашёл в подъехавший автобус. Я вернулся в Бартс. Шерлок, как и предполагалось, обнаружился в токсикологической лаборатории. Он сосредоточенно пялился в микроскоп экспертной системы. Подойдя ближе к лабораторному столу, я снова увидел «Бойцовский клуб». Книга была раскрыта в месте, где вырвали лист. Следующую страницу Шерлок заретушировал рисовальным углём. На ней поверх печатного текста проступал оттиск рукописных записей. Любой врач, более или не менее, разбирается в химии. Я сразу понял, что записи относятся к веществу с поэтичным названием «звёздная пыль»: его химическая формула, состав, основные этапы синтеза, дозировки. До меня вдруг дошло – Шерлок забыл о Томе Бишопе не из-за угрызений совести, а из-за того, чтобы не помнить о «звёздной пыли». Видимо, таким вот нетривиальным способом он боролся с искушением однажды сорваться. - Это рецепт приготовления наркотика? Твоего наркотика? – спросил я, скорее, утвердительно, чем вопрошающе. - Возможно, - ответил он по обыкновению кратко, словно жалел слова, так и не оторвал взгляда от окуляра. - Ты ведь забыл Тома Бишопа задолго до того, как слил его корейской контрразведке? – спросил я робко, боясь разозлить или задеть, точнее напомнить своему другу о его бесславном прошлом. - Допустим, - ответил он бесстрастно. - Знаешь, а Майкрофт считает, что тебя совесть замучила. После этих слов детектив, всё же, раздражённо цыкнул. - Майкрофт меня идеализирует, - в теперь уже ироничной интонации явно чувствовалась досада. - Джон ты любишь, когда кто-то суёт нос в твои дела? - Никто не любит. - Вот именно, Джон, никто не любит. Том Бишоп знал, на что идёт. - Но это вопрос международной безопасности … - А вторжение в Афганистан, тоже был вопрос международной безопасности. Кому, как не тебе, знать об этом? Кажется, он сейчас пытался ткнуть меня носом в моё же дерьмо. - Это совсем другое! – во мне забухтело раздражение. - Если кто-то захочет развязать третью мировую войну, он это сделает, и супершпионы его не остановят, но что противнее всего - лозунгами о мире во всём мире частенько прикрываются в случае самых агрессивных намерений. Формально следовало бы согласиться, но я помнил тех, кто жизни свои положил, искренне веря в благую цель и надеясь, что погибают не зазря. Сложилась та самая ситуация, которая грозила обернуться ссорой на фоне разобщённости политических взглядов - мне не нужен был конфликт, и уже тем более не хотелось вдаваться в такого рода дебаты – в любом случае каждый останется при своём мнении. Может не столь умело, как мой друг или его брат, но я сменил вектор диалога. - Зачем тебе понадобилось восстанавливать записи по «звёздной пыли»? - Напряги мозги, Джон, и сделай предположение, – ну конечно, он задирал меня. - Надеюсь, не затем, чтобы его синтезировать? – пробубнил я себе под нос. - Разумеется, нет, кстати, ты уже понял, из чего я делал «звёздную пыль»? Пришлось ещё раз взглянуть на заретушированную страницу. - Оттиск не слишком разборчивый, но похоже на алкалоид из группы фенилэтиламинов. Мне кажется, подобное вещество содержится в каких-то кактусах. - Не в каких-то, а в кактусе Пейот, но они произрастают в Мексике. Где бы я их взял? «Звёздная пыль» экстрагировалась не из кактусов, а из того, что очень нравится кондитерам. Судя по его наглой ухмылке, это должно было быть нечто известное, единственное, что приходило в голову: - Ванилин? – с подозрением спросил я, всё ещё не веря в волшебные свойства самого распространённого в мире ароматизатора. - Точно, бром-ванилин! Мескалин из ванилина! – воскликнул он восторженно. От неожиданности я опешил, уставился на него немигающим взглядом, но тут же вспомнил догадку Майкрофта - в качестве исходного сырья Шерлок, наверняка, использовал что-то доступное. Не обращая внимание на моё ошеломление, детектив уточнил: - О-о Джон, не просто мескалин, а его улучшенная версия, но у заводной производной был один недостаток - передозировка вызывала токсическую реакцию, точнее, остановку сердца. - Я в курсе. Так если ты не собираешься делать наркотик, почему притащил эту книгу в лабораторию? Он оттолкнулся каблуками от пола, и кресло на роликах плавно отъехало в мою сторону. В таком положении мы были с ним почти одного роста. Дотянувшись до моего уха, Шерлок ласково прошептал: - Почему самый главный человек в моей жизни такой тормоз? Я невольно хохотнул и, несколько смущённый, отстранился от его щекотных губ. - Хватит выпендриваться, просто скажи. Детектив посмотрел на меня с деланным сожалением, я уловил в его взгляде умиление и, пожалуй, лёгкое разочарование, он тряхнул своей шевелюрой и уже деловым тоном, каким обычно констатировал окончательные выводы, произнёс: - Ароновича убили «звёздной пылью» - веществом, которое я когда-то синтезировал. Любопытно, не так ли? ______________ Примечания автора. Американский химик русского происхождения Александр Шульгин использовал самый обычный ванилин в качестве исходного сырья для синтеза мескалина. Это было описано в его книге «PiHKAL».