Invincible (Кое-что из частной жизни детектива и его блогера)

Это был день «Х» - дата, к которой я должен был представить издательскому дому первую часть своей будущей книги. Разумеется, мне удалось накрапать только первые три главы, пришлось просить копировальщиков об отсрочке. После долгих препирательств редактора, сомнений и недовольства юристов, а также моих клятвенных заверений, мы пришли к консенсусу и заключили дополнительное соглашение – по обоюдной договорённости сторон мне разрешалось представить книгу целиком без промежуточных процентовок, но не позднее срока установленного в договоре. Довольный результатами встречи я отправился домой, искренне веря, что великий детектив раскроет дело Всеволода Ароновича раньше, чем истечёт срок представления книги в печать. Уже выходя из такси, я краем глаза заметил пару-тройку зевак с фотокамерами наперевес. Они стояли на другой стороне улицы, как раз напротив нашего дома – ясное дело, папарацци. Невероятно, этот город кишмя кишел знаменитостями класса «А», а четвёртая власть упорно интересовалась парочкой чудаков. Что же в нас было такого особенного, что не давало ей покоя и отвлекало от более интересных личностей? Шерлока я застал в его любимом кресле, по-утреннему расхристанным, несмотря на то, что солнце уже давно перевалило зенит. Он сидел, по-турецки подогнув ноги, зажимая между колен блюдо с садовой земляникой, а одна из наиболее крупных ягод была сейчас объектом его пристального внимания. Удерживая плод за зелёный хвостик, детектив вертел им перед самым носом. Непонятно, что он надеялся разглядеть или унюхать, но напрашивался соответствующий диагноз – хандра. - За нами следят папарацци, - информировал я друга, стараясь восстановить дыхание после быстрого подъёма по лестнице. - Знаю, - констатировал он, как всегда безразлично. - Откуда земляника? – спросил я, прекрасно понимая, что Шерлок вряд ли двинулся дальше кресла. - Бакалейщик угостил Миссис Хадсон, а она нас, - ответив, он вяло вздохнул. Ему даже дышать было в тягость. - Ты ел?- не отставал я с расспросами, стаскивая с себя куртку. - Нет, пока только подумываю. - Не землянику, Шерлок. Ты вообще хоть что-то ел сегодня? Мне показалось, что он умышленно игнорирует мой последний вопрос, поэтому повторил его снова: - Так ты ел что-нибудь существенное, в чём больше чем ноль калорий? Наконец-то он удосужился посмотреть в мою сторону. - Напомни Джон, мы когда-нибудь ходили на свидание? Чёртов анорексик заговаривал мне зубы. - Ты не ответил на мой вопрос, Шерлок. - Зачем спрашивать о том, что известно по умолчанию. - То же я могу сказать тебе. Ты прекрасно знаешь, что мы ни разу не ходили на свидание. Кажется, сегодня он меня по-особенному напрягал. Я боялся этих приступов инертной созерцательности. Мне всегда казалось, что однажды он уйдёт в это состояние и забудет вернуться. А ведь я не знал никого другого, кто так бы любил жизнь, и не знал никого другого, кто умел бы так её наблюдать. Отшвырнув куртку на диван, сел в кресло напротив, пытаясь не скатиться до панического раздражения. - Ты приглашаешь меня на свидание? – спросил уже более дружелюбно. - Да, оденемся красиво, сходим в красивое место, там и поедим – я заказал столик в ресторане, - он мило улыбнулся и снова переключился на землянику. - Ладно, - согласился я, хотя меня беспокоил тот факт, что он снова уставился на гигантскую ягоду. Точно свидание будет с подвохом. – Какого чёрта ты рассматриваешь эту ягоду, Шерлок? - Сорт называется «лорд», предназначен для промышленного разведения, не должен жировать на удобрениях, но размер и форма настораживают, - объяснил он причину своего пристального внимания к угощению Миссис Хадсон. Ягоды действительно были несколько крупноваты, тёмнобардового цвета и весьма символичной формы. - Тебя смущает то, что земляника похожа на сердце? Иногда природа творит удивительные вещи. - Природа здесь не при чём, Джон. Чем же её накормили? Я тяжело вздохнул, потому что понятия не имел, зачем он об этом думает. Разве не всё равно, чем садоводы удабривали землю? - Уверяю, Шерлок, фито-санитарный надзор не дремлет. Вряд ли её накормили чем-то запрещённым. - Ошибаешься, Джон, фито-санитарный надзор спит сном младенца. Мне ничего не оставалось, как встать со своего места и откусить землянику под самый хвостик. - Ты съел моё сердце, Джон! – возмутился он с наигранной досадой в ответ на моё вероломное посягательство. Его лицо приобрело по-детски расстроенное выражение, губы надулись и опустились уголками вниз, широкие брови сложились в домик, как у несчастного Пьеро. Мне вдруг стало неловко, словно я обидел ребёнка. В таком состоянии перекормленная земляника встала бы мне поперёк горла. Я подошёл ближе к креслу и подложил свою правую ладонь под его затылок. Он сразу смекнул, что к чему, немного приоткрыв рот, доверчиво откинулся на мою руку. Я лишь наклонился и слегка разомкнул губы, а он тут же высосал всё содержимоё моей полости рта. Кажется, я только что открыл эффективный способ кормления страдающих хронической анорексией. Какое-то время он хозяйничал у меня во рту, выметая остатки земляники проворным языком. Это было очень трогательно и волнующе, я впал в оцепенение, боялся спугнуть фею, которую принято называть «Нежность». В конце концов, он отпустил мой рот, но только затем, чтобы ухватиться за пряжку. Ловкие пальцы быстро расстегнули ремень и ширинку, я рефлекторно втянул живот, позволяя ему проникнуть дальше за ширму нижнего белья, всё ещё не осознавая намерений. Только когда его нос уткнулся в мой пупок, а тот самый проворный язык проложил влажную дорожку вдоль границы трусов, до меня дошло, что он удумал. Я тут же деликатно отстранился. - В чём дело, Джон? – нетерпеливо спросил он о причине неожиданной для него заминки. - Даю понять, что не хочу этого, - выдохнул я своё объяснение, стараясь подавить внутреннюю дрожь. - Но почему? Похоже, хвалёная проницательность Шерлока Холмса была неспособна узреть границы дозволенного. - Да я-то целую тебя благоговейно, как реликвию! Тыкать членом тебе в рот - это всё равно, что окунуть его в купель со святой водой. - Что за вздор ты несёшь, Джон? – похоже, он действительно ничего не понимал. - Эта часть твоего тела останется чистой. Я не возьму тебя в рот, даже не проси, никогда! - Ты называешь мой рот чистым? Это после того, что каждый раз одёргиваешь меня? - С твоего языка, Шерлок, порой, срываются ужасные вещи, но они искренние. Мало кто в твоём возрасте может похвастаться искренностью озвученных суждений. Искренних, значит чистых. Он так ничего и не понял о моём отношении к нему. Он был моим Богом, моей религией, моей святыней. Он был моим миром. Я бы мог жить с ним, довольствуясь платоническими отношениями, но ему приспичило лечь со мной в постель. Каково это, трахать Бога, религию, святыню? Я всё ещё не привык к новому статусу наших отношений. Он вскочил с кресла и принялся наяривать круги по гостиной, но на одном круге его всё же осенило. - Ты что обожествляешь меня? Молишься на меня? Я не твой идол, я твоя грёбанная вторая половина и имею право хотеть тебя по-всякому. - Да, ради Бога, хоти, но это не значит, что получишь то, что хочешь! - озвучив ещё раз своё решение, я направился в сторону ванной. - Джон, твои принципы, не отменяют твоих желаний - ханжество. - Отвали, Шерлок, я всё сказал, пойду, пожалуй, красиво оденусь, как ты велел, и мы отправимся на наше первое свидание, если ты ещё не передумал. - Не дождёшься! Идиот! - А ты эгоист без тормозов! Я зашёл в ванную, плотно закрыв за собой дверь. Как бы мне ни был дорог земляничный вкус моего божества, но мелкие зёрна попали между зубов и теперь неприятно раздражали дёсна. Я набрал в стакан воды из-под крана, чтобы сполоснуть полость рта, и тут до меня дошло кое-что, точнее, кое-что по делу Ароновича. Следовало о своих наблюдениях сообщить Шерлоку, но момент был не совсем подходящий. Я решил отложить разговор до следующего дня.