Invincible (Кое-что из частной жизни детектива и его блогера)

Шерлок выскочил из лифта так стремительно, что едва не сбил с ног сержанта Донован. Я, проследовав за ним, бросил на ходу извинения за неучтивость друга, так, на всякий случай. Она в свою очередь не упустила момента крикнуть нам вдогонку: - Ух ты! Джон уже и колечко на палец нацепил! Когда свадьба?! Всё же у этой стервы был намётанный глаз, как и полагалось профессиональной ищейке. Разумеется, мой друг не придал её словам никакого значения, возможно, даже не расслышал. Однако я не удержался от ответной любезности: - Как только, так сразу, Салли! Мы тебя пригласим, начинай собирать деньги на подарок. Андерсона на месте не оказалось. Шерлок, шумно чертыхнувшись, тут же ринулся в кабинет инспектора Лестрейда, который, держа в одной руке внушительных размеров пончик, а в другой стакан с большой порцией мокачино, пребывал в состоянии отдохновения от суеты рабочего дня. Увидев нас на пороге своего кабинета, он едва не поперхнулся, хотя точно знал, что мы прибудем с минуты на минуту, потому что собственноручно выписал пропуски на ниши имена. - Где Андерсон? - У себя. - Его там нет! - Может, вышел в туалет, - предположил инспектор, всё ещё удерживая в руках стандартные атрибуты полицейского перекуса. - А из-за чего такая суета в частнодетективном королевстве? - Из-за Ароновича! – ответил детектив раздражённо. Упоминание этого имени вызвало в лице Грэга Лестрейда заметную перемену. Он недовольно скривился и сосредоточил своё внимание на пончике и кофе, которые так некстати занимали его руки – похоже, теперь он не знал, куда их деть. Обнаружив на столе, заваленном грудой дел по, скорее всего, нераскрытым преступлениям, свободный участок, инспектор поставил стакан, водрузив поверх него пончик, а затем слизал с кончиков пальцев левой руки следы сахарной пудры. Виновато улыбнувшись, он изложил своё отношение к причине нашего скоропостижного визита: - Извини, Шерлок, но дело Ароновича – уже не моя забота. На прошлой неделе его закрыли за отсутствием состава преступления и передали в SIS, так что звони своему брату, потому что я умыл руки. - Печально, хотя это тот редкий случай, когда состава преступления действительно не было, ну, в буквальном смысле. И я и Лэйстред – мы оба- удивились таким словам. Ведь детектив был единственным, кто ратовал за версию убийства, а сейчас практически публично признал свою ошибку. В это время в дверь кабинета втиснулись Андерсон и Донован. Очевидно Донован, зная о том, что Шерлок Холмс пожелал встретиться с криминалистом, потрудилась отыскать своего коллегу-любовника. Андерсон, даже не взглянув на Шерлока, пробурчал себе под нос с опаской: - Чего тебе от меня надо, «психо»? Скрестив руки за спиной, Шерлок вплотную приблизился к своему давнему оппоненту, что называется – нос к носу. Ошалев от такого вероломного нарушения границ личного пространства, Андерсон чуть отклонился назад, но не сдвинулся с места. Сейчас он очень напоминал капитана Рипли перед лицом чужого. Шерлок, учуяв запах страха и прекрасно осознавая причину такой реакции, прошипел каким-то драконьим шёпотом: - Да не трясись ты так, я уже поужинал фугу, так что не собираюсь тебя есть. В ответ на эту шутку инспектор Лестрейд нервно хохотнул, а Салли Донован забухтела, пытаясь выразить тем самым своё возмущение агрессивной фамильярностью единственного в мире консультирующего детектива, ставшего самой большой занозой в задницах экспертов-криминалистов под стать Андерсону, который в данный момент был близок к тому, чтобы упасть в обморок. Почти комичная сцена наглядно демонстрировала, как отличается моё отношение к близкому присутствию Шерлока от реакции на него остальной части этого мира. Однако детектива ничуть не смущал факт физического давления на представителя правоохранительных органов, не сменив позы, он продолжил тем же нервно-паралитического действия голосом: - Когда мы производили осмотр тела Ароновича на Честер Сквер, ты сразу предположил, что это самоубийство. Просто так ляпнул, или у тебя были на то объективные причины? Если да, я хочу их знать. Даже на улице таких безнадёжных критинов, как Андерсон случается мардигра. Осознав, что в этот раз его действия не подвергнут унизительной критике сразу, горе-криминалист приободрился и нашёл в себе смелость отстраниться от нависшего над ним гениального образа. Он демонстративно уселся на свободный стул и вальяжно закинул ногу на ногу, а затем принялся с каким-то патологическим усердием поправлять стрелку на штанине перекинутой ноги. Его действия, разумеется, нервировали Шерлока. Я заметил, как ритмично подёргивается мизинец его правой руки, но в остальном, детектив проявлял снисходительную терпимость. Наконец-то Андерсон соизволил открыть рот: - Ты же у нас король и не опускаешься до скучного расследования самоубийств, а я их на своём веку повидал немало. - Ну и что дальше? – поторопил мой друг эксперта по самоубийствам. - Я могу отличить убеждённого самоубийцу от лжесамоубийцы. - Да неужели, и в чём отличие? - В выражении лица. Если человек действительно хотел уйти из жизни, у него такое лицо… такое … - Какое, Андерсон? - На их лицах застывает одна и та же маска. - Господи, Андерсон, избавь меня от экзистенциалистской лирики, - похоже, терпение Шерлока стремительно испарялось. - Облегчение, Шерлок. На их лицах всегда можно увидеть облегчение. - Всегда? - Да, зануда, всегда, но тебе об этом ничего не известно, верно? - Это всё не важно. В тот раз ты был прав – Аронович, действительно, покончил с собой, - сказав это, Шерлок с театральным размахом извлёк из кармана пиджака ту самую предсмертную записку, которую мы обнаружили в шкатулке с секретом. - Не может быть?! – в один голос воскликнули Лестрейд и Донован. У Андерсона при этом был такой вид, словно ему пожаловали рыцарский титул. - Это его предсмертная записка, она на кириллице. Если бы у работников секретной службы была бы хоть толика воображения, они обратили бы внимание на записку, но эти роботы искали нечто подобное, написанное по-английски. Аронович был родом из России, думал на русском, поэтому и написал свою предсмертную записку на русском. Кстати, хотелось бы знать, что он сообщил миру. – Шерлок демонстративно потряс запиской в воздухе и бросил на инспектора вопрошающий взгляд. Лейстрейд прекрасно понял чего от него хочет детектив, но не торопился выполнять просьбу. На лицо была внутренняя борьба любопытства и разумного желания оградить себя от неприятностей по службе. Вскоре любопытство всё же взяло верх, и Лестред кивнул Донован. Та шумно хмыкнула, очевидно, не одобряя решение своего босса, но встретившись с его требовательным взглядом, выхватила листок из рук Шерлока и поспешила скрыться за дверью. Нам ничего не оставалось, как дождаться плодов лингвоперевода. Меж тем Андерсон, совсем расхрабрившись, возобновил разговор об отличиях самоубийц: - Между прочим, Шерлок, я был на твоих похоронах, так вот на твоём лице застыла маска тоски. Ты не хотел прыгать с крыши. - Господи, Андерсон, а я ведь почти зауважал тебя, но ты снова дал мне понять, кто ты есть на самом деле! Не очень-то весело присутствовать на собственных похоронах. Я не был мёртв, если бы ты наклонился ниже и поцеловал меня в лоб, то понял бы что в гробу лежит не мертвец, а вполне живой человек. - Поцеловать тебя! Да тебя никто не целовал – ни твоя мать, ни твой брат, ни даже твой любовник! С чего бы мне это делать?! В ответ на это Шерлок бросил в мою сторону укоризненный взгляд. Да, я не целовал его, я просто не хотел верить в то, что он мёртв, что в гробу лежит его тело, так мне осталась хоть какая-то надежда на иной исход, однако вслух произнёс непростительную глупость: - Я тогда не был его любовником. И снова поймал взгляд полный укора, но в этот раз ещё и с примесью досады. Лейстред вдруг встрепенулся, решив изменить тему разговора: - Хватит вам! Послушай, Шерлок, если это самоубийство, то чем же Аронович лишил себя жизни? Мы ничего не нашли. - Это меня не интересует, как верно сказал Андерсон, я не опускаюсь до расследования самоубийств. Мой друг прекрасно знал все обстоятельства этого самоубийства, но предпочёл соврать, не моргнув глазом. Его мотивы мне были понятны. Вернулась сержант Донован, держа в руках лист формата А4, она протянула его своему боссу. Шерлок тут же потребовал вернуть записку: - Оригинал, пожалуйста. - Это улика! – воскликнула Салли, давая понять, что не собирается возвращать записку. - Какая улика! – возмутился Шерлок. – Дело закрыто, забыла! А я просто подарил вам нескучный конец рабочего дня. Верни записку! Сейчас! Донован посмотрела на своего босса, тот уже прочитав перевод, коротким взмахом руки дал ей понять, чтобы она выполнила требование детектива. Какое-то время Салли всё ещё сопротивлялась указаниям начальства, но недовольный вид Лестрейда всё же убедил её вернуть записку. После чего инспектор озвучил перевод: - «Мёртвый свободен от обязательств перед живыми, не будет меня, и это вся правда обо мне». Да уж богатство – свобода для бедняков, смерть – для богачей . _______________________________ От автора. «Мёртвый свободен от обязательств перед живыми, Не будет меня, И это вся правда обо мне» Стилизация под хокку сэппуку