Поверженный

От лица Вики.       Еще никогда я не получала такого удовольствия от поцелуя. Если не брать в расчет тот, что произошел на заснеженном склоне, конечно.       Жадно и требовательно терзая мои губы, все еще грубо придерживая за затылок, Люцифер одной рукой приподнял меня, и я обвила ногами его поясницу. Прижав меня спиной к стене, в перерывах между наваждением, свалившимся на наши головы, он рычал:       ― Что же ты делаешь со мной, Уокер?       Я отчетливо чувствовала в своей промежности его напряженный член, кричащий о желании близости сквозь ткань брюк, и понимала, что возбудила самого Дьявола. Хех, какой негодный ангелок!       Внезапно я осознала, что мы в коридоре, где могут быть нежелательные свидетели происходящего, из-за чего разрываю поцелуй и пытаюсь отстраниться, но у меня не выходит. Люцифер меняет нас местами, и теперь он прижимается спиной к стене. Он начал двигаться куда-то влево, и я, ощутив икрой дверь, толкнула её пяткой. Она поддалась и мы, все еще не разрывая поцелуя, ввалились в один из учебных кабинетов.       Демон посадил меня на стол и положил свои руки мне на бедра. Мы целовались так отчаянно, как будто наши губы были глотками свежего воздуха друг для друга. Он изредка отстранялся и смотрел мне в глаза, отчего мое сердце трепыхалось в груди, как бешеное. Я начала судорожно расстегивать пуговицы на его безупречно черной рубашке, а он ― с силой рвать мою юбку. Мою любимую юбку! Чертов придурок! Я остановила его вовремя, он не успел оторвать кусок, из-за которого мой любимый наряд был бы окончательно испорчен. Придержав его руки, я шептала ему в губы:       ― Ты что, не помнишь, я не люблю, когда грубо?       После сказанного он резко отстранился и изменился в лице. Я заметила, что его глаза сменили цвет с огненно-красного на черный. Люцифер отпрянул от меня, как от чего-то противного и поморщился:       ― Черт, что это было за дерьмо, Непризнанная?       Эти слова больно полоснули меня по сердцу. Я думала, что сейчас происходит исторический момент моей жизни ― мои чувства наконец-то станут взаимными и с небес посыплются розовые блестки с кучей клубничных карамелек. Какая же ты дура, Вики! Он же архидемон, а не какой-то хилый ангелок или Непризнанный. О надежде на развитие каких-либо отношений и речи не должно идти. Я собрала все свои силы, чтобы не расплакаться прямо здесь от обиды и ответила ему с раздражением:       ― Это я у тебя хочу спросить, ты в этом больше разбираешься, умник, ― мой голос собрался предательски дрогнуть, но я вовремя смогла совладать с ним.       ― Нам нужно срочно забыть о том, что произошло, ты поняла меня?       ― Если ты половину своей жизни провел с Ости, то это еще не значит, что все такие же тупые, как она. Как раз хотела тебе предложить то же самое ― забыть это, как страшный сон. И еще, я думаю, после окончания наказания нам лучше совсем не взаимодействовать, даже на занятиях.       Он сдержанно кивнул, сжав кулаки и смотрев куда-то сквозь меня. Я решила не дожидаться, пока он разродится очередной колкостью и покинула кабинет, напоследок хлопнув дверью.

***

      Слезы предательски стекали по щекам, и дело даже не в том, что я слабачка, поддавшаяся чувствам, я просто устала от этих эмоциональных качелей. Сначала он ведет себя со мной так, как будто мы уже женаты, а потом в один момент становится таким мудаком, каких еще не было на этом свете. Вот он, полюбуйтесь, первый, самородок!       Моя ненависть к нему сжимала грудную клетку в невидимых тисках. А ненависть ли это была? Быть может просто жгучая обида от того, что «человек», к которому так прикипела, просто играет со мной, как с новой машинкой. Пришло время, и он выбросил игрушку, ведь у неё отвалилось колесико. Хоть я и была внешне целой и невредимой, внутри была разрушена. Мне еще какое-то время придется собирать себя по кусочкам, которые сейчас весело плещутся в моем теле.       Я иду, глядя себе под ноги и, подняв глаза, понимаю, что уже пришла в сад Адама и Евы. Увидев там Астра, я вытерла слезы и напряглась. Неужели уже шесть часов? Я вспомнила слова Дино об эфемерности здешнего времени и немного успокоилась. Астр, сидевший до этого на лавочке, одним рывком подскочил, приветствуя меня. Не дав сказать мне и слова, он сразу начинает щебетать, как птичка с низким тембром голоса:       ― Вики, сразу хочу извиниться перед тобой, я не ведал, что творил. Я словно был сам не свой, не мог противостоять порыву, у меня создалось такое ощущение, будто мной управляют и я запаниковал, прости меня, прош…       ― Тише-тише, Астр, я не в обиде. Мне интересно, что этому предшествовало? Ты перед этим не замечал ничего странного? Может ты что-то употребил, сам того не заметив? ― я всегда отличалась особым любопытством и практически в любом разговоре задавала сотни вопросов, даже самых дурацких.       ― Нет, Вики, я ничего не помн… хотя, постой! Энди угощал меня каким-то сиропом, который прихватил с Земли, а через некоторое время я почувствовал себя нехорошо. Потом я отправился в свою комнату, чтобы немного отдохнуть, но я не успел дойти до нее и все, что я помню ― это как я открываю свою дверь, а потом… темнота. Очнулся я уже тогда, когда Люцифер держал меня за грудки.       Люцифер… Астр, если ты не хочешь быть прибитым гвоздями к арке сада, то, пожалуйста, не упоминай имя этого непроходимого кретина.       ― Ты не спрашивал у Энди, что это было такое? Просто сироп и ничего интересного?       ― Нет, он просто развел его с водой и дал мне попробовать. Он обещал какой-то неземной вкус, но в итоге это было больше похоже на воду из-под старых половых тряпок.       ― Ты не знаешь, угощал ли он еще кого-нибудь?       ― Он говорил, что сегодня хочет разлить эту бадягу в общую тарелку с Глифтом на вечеринке в вагоне поезда.       Черт, неужели он имеет какое-то отношение к моим видениям? А может Энди ― это Мальбонте? Или Непризнанный просто под его влиянием? Придется остановить его раньше, чем он отправится в вагон.       Резко подрываясь, я бегу в свою комнату, оставив Астра одного. Ничего, как-нибудь переживет.       Мне нужно переодеться, чтобы отвлечь внимание от моей персоны и как-то втереться в доверие к этому чудику, а потом попытаться выкрасть флакон, или что у него там? Бутылка? Бидон? Канистра с этим сиропом? Ладно, разберемся на месте.       Я быстро надеваю на себя боди вместо брони, которое идеально выделяло мою грудь, талию и округлые бедра. Подобрать подходящий наряд ― половина успеха в кармане.       Выходя из комнаты, я чувствую энергию того, кого желала почувствовать сейчас меньше всего. Люцифер. Слишком много Люцифера сегодня. Нужно расслабиться.       Я закрываю комнату и пулей бегу в сторону этого злосчастного вагона, чтобы он не успел меня никак заприметить или догнать.       По пути в вагон я встречаюсь с виновником сей миссии ― Энди. Господа, подвиньтесь, в дело вступает актриса, у которой пока нет Оскара. Ключевое слово здесь ― пока.       ― Энди! Я тебя везде ищу, почему ты не зашел за мной? ― пытаюсь показать, что я искренне разочарована тем, что он про меня забыл, и обиженно надуваю губки.       ― Извини, Вики, я был занят. Надеялся, что Мими и Ади приведут тебя.       ― Что же, ты ошибся. Но я не злюсь, ведь предстоит такое веселье, нам нельзя приходить в вагон в плохом настроении, верно?       ― Ты как всегда права, Вики! ― он улыбнулся мне краешком губ и протянул локоть, чтобы я за него ухватилась.       Мы вместе направляемся на вечеринку, но своей спиной я чувствую, что за мной следят два алых омута, а их обладатель готов вот-вот броситься на меня и уничтожить скопившейся внутри яростью. Я демонстративно прижимаюсь к Энди сильнее, от чего тот краснеет, а энергия Демона начинает пульсировать в моей груди так сильно, что я едва подавляю вскрик.       «Ты сам попросил забыть все, что произошло».       Я знала, что он услышит меня. И правда, ярости в его энергии стало меньше. На смену ей пришло подозрительное удовлетворение.

***

      Внутри этот вагончик был намного просторнее, чем снаружи. По углам разбрелись самые разношерстные компании: и Непризнанные в окружении демонов, и демоны в окружении ангелов, и все три касты в одной. Никто не думал о запрете, особенно здесь и сейчас ― ведь этот вагончик запечатан от учителей, которые, может быть, и знали о нём, но закрывали на всё, происходящее в нем, глаза.       Я искала знакомых и в толпе увидела Мими, целующуюся с каким-то ангелком. Если это действительно ангел, то это означает только одно ― Мими вдребезги. Она всегда относилась к белокрылым с особой неприязнью, поэтому видеть её в объятиях одного из них ― и смешно, и страшно. Из ангелов она искренне любила только Сэми.       Ади нигде не было, но я была уверена, что с ним всё хорошо, потому что его депрессивное состояние после смерти возлюбленного почти сошло на нет. На место депрессии пришло осознание, что его уже не вернуть и нужно жить дальше, ежедневно справляясь с той болью, что причинила нам его смерть.       Энди пошел в сторону столов, где по большим ёмкостям, похожим больше на огромные салатницы, был разлит Глифт. Боясь, что он наделает делов, я отправилась за ним, дабы, в случае чего, остановить его. Специально подошла к нему вплотную, назойливо наблюдая его дальнейшие действия.       ― Ох, Вики, что ты здесь делаешь? ― он замялся и начал чесать свой затылок. ― Пройди пока на диваны, я сейчас налью нам выпить и вернусь, ― ага, бегу и волосы назад. Давай, показывай свои причиндалы, которые ты с собой притащил сегодня. И да, я не о том, что болтается у тебя между ног.       ― Я очень хочу посмотреть, как ты это делаешь. Знаешь, меня всегда возбуждали парни, которые работают за барной стойкой, ― я прикусила губу и начала наматывать прядь волос на палец. ― Покажи мне, что ты умеешь.       Энди был мне неприятен, особенно после того, как он поделился своими «переживаниями» о Лоре. Даже в тяжелый момент, когда мы вспоминали, как её окровавленное тело нашли возле статуи Равновесия, он пытался залезть ко мне в трусы. Учитывая тот факт, что Лора искренне верила ему и связывало их явно большее, нежели просто секс, этот поступок делает Энди вдвое противнее, чем он есть на самом деле. Когда этот вечер закончится, я напьюсь, чтобы заглушить крики отвращения, которые пытались рваться наружу.       ― Конечно, моя госпожа, я сделаю всё, как вы скажете, ― фу, я лучше отдам предпочтение ворчуну Фенцио, чем тебе.       Я продолжила сопровождать каждое его действие взглядом, чтобы ничего не упустить, как вдруг услышала ужасный скрежет. Ну, конечно, как же не привлечь к себе внимание на этом вечере: Люцифер вырвал дверь и под одобрительное улюлюканье прошел внутрь. Все обратили свои взгляды на него, но не я: я лишь посмотрела, откуда шум и продолжила наблюдать за Энди. Он, в свою очередь, с каким-то мартышкиным оскалом смотрел на Дьявола, который никогда не упустит возможности эффектно появиться перед народом.       Когда Энди наконец расправился с приготовлением напитков, то обратился ко мне:       ― Вики, ты пока иди, у меня есть небольшое дело, после чего я вернусь к тебе.       Нет уж, я никуда не пойду! Знаю я, какое у тебя дело.       ― Но я хочу быть весь вечер рядом с тобой! Прошу, не отталкивай меня! ― и я прыгаю к нему на шею, от чего он явно опешил.       ― Хорошо, тогда жди меня здесь, ― он осторожно опустил меня на пол и направился в сторону второго помещения, оборудованного под комнату для плотских утех. Даже страшно было представить, что там сейчас происходило. Я тайком пошла за ним.       Он проходил через толпы людей, но потом резко свернул на выход из вагончика. Я двинулась за ним, зная, что это ни к чему хорошему не приведет, и что мне нужна была подмога. Посмотрев в сторону единственного, к кому я могла обратиться в данный момент, я увидела то, что выбило меня из колеи: Люцифер целовался со своей верной собачонкой Ости, которую вчера выпустили из Чистилища. Надо же, какая прекрасная пара! Ненависть начала растекаться по моим венам и остановилась где-то в области сердца, полностью сконцентрировавшись там. Я твердо решила, что в этот раз я справлюсь без этого самодовольного дьявольского отродья и выбежала вслед за Непризнанным.       Энди вдруг ускорился, из-за чего я не успевала просто идти, пришлось бежать за ним трусцой. Когда я поняла, куда он бежит, было уже поздно. Мы были в саду Адама и Евы, очень близко у входа в лабиринт. Он заметил, что я бежала за ним и обернулся ко мне:       ― Знаешь, Вики, а я ведь с самого первого твоего дня здесь надеялся и верил, что мы с тобой будем вместе, ― его взгляд был настолько ужасающим, что у меня мурашки пошли по всему телу. Белки его глаз почернели, а от задорного мальчишеского румянца на лице не осталось и следа. Он под чьим-то влиянием!       ― Энди, что с тобой? Ты что-то принял? ― я надеялась хоть как-то разрядить обстановку, но мои вопросы только накалили атмосферу.       Он не слышал меня, лишь продолжал свою речь, как мантру:       ― Когда помогал тебе добраться до школы, я понял, что ты ― моя судьба и я никому тебя не отдам, ― мои крылья ощутили приближение опасности и начали трепетать с такой силой, что мне было трудно удержаться на ногах.       ― Что?       ― Но моим планам не суждено было воплотиться в жизнь, ведь появился сын Сатаны, к которому ты так захотела залезть в штаны и отыметь во всех его проявлениях, ― он начал переходить на крик. ― Ты представляешь мое состояние, когда я увидел, как он прижимает тебя к стене и сует свой длинный мерзкий язык в твой рот?       Он видел наш поцелуй в коридоре. Черт! Нельзя допустить, чтобы он рассказал хоть кому-то.       ― Энди, перестань, ты не контролируешь себя! ― я выставила руки вперед в успокаивающем жесте, как будто он был маленьким зверьком, готовым вот-вот накинуться на меня.       ― Я был взбешен и понял одну простую вещь: если ты умрешь, то ты точно не достанешься Люциферу! А тут как раз вовремя пришел Он и сказал, что нужно сделать так, чтобы Вики Уокер не стало. Я хотел сегодня напоить всех, кто был в вагончике, эликсиром безумия, благодаря которому тебя желал бы разорвать на куски любой, кто его опробовал. Он помог мне его создать, нужны были лишь частицы твоей энергии, которые я собирал по крупицам каждую нашу встречу. Поначалу я расстроился, что ты умрешь, но потом осознал, что это единственный способ избавиться от страданий по тебе, ― с этими словами он схватил меня за лямки моего боди, поднял над землей и куда-то потащил. Я начала вертеть головой и поняла, что он хочет сделать ― он хочет бросить меня в лабиринт!       ― Нет, Энди, не надо, успокойся! ― мне стало так страшно, что на щеках выступили слезы. Теперь я поняла, зачем он постоянно ходил за мной хвостиком: ему нужно было покончить со мной по указанию Мальбонте, я точно уверена, что это именно Он.       ― Если бы ты извинилась передо мной и забыла своего тупорылого сынка владыки Преисподней, то я, быть может, и подумал бы о твоем поведении… ― на секунду остановившись, он проговорил это с некой загадочностью.       Извиниться? За что? Я не смогла и никогда не смогу чувствовать к тебе ничего, кроме жалости и отвращения, Энди. Даже если моя жизнь сейчас на волоске, я все равно не стану извиняться, мне попросту не за что этого делать.       ― Пошел ты к черту, ― выплевываю я.       Начав неистово брыкаться, я ощутила, что Энди как будто стал каменным. Его силы были сродни силам Люцифера, что очень неожиданно для обычного Непризнанного. На его руках выступили темные прожилки вен и он, ни секунды не медля, изо всех забрасывает меня в лабиринт, как пластмассовую куклу.       Я пролетела насколько метров, при приземлении больно содрав практически всю правую сторону своего тела и повредив крыло. Я надеялась успеть добежать до выхода, но зеленые стены моментально закрыли собой выход, показав, что я больше не выберусь отсюда. Последнее, что я видела ― безумную усмешку Энди и его бездонные черные глаза. От лица Люцифера.       Я целовал её, как в последний раз. Еще никогда я не чувствовал, что так сильно не хочу отпускать человека. Подхватив её за бедра одной рукой, она обхватила мою поясницу ногами. Я прижал её к себе, прижал так сильно, как будто хотел, чтобы она стала частью меня. Она наполняет меня эмоциями, которые я никогда ранее не ощущал.       Поменяв нас местами, я начал двигаться в сторону, чтобы найти хоть какую-то дверь, за которой мы можем уединиться без посторонних глаз. И тут я ощущаю, как она своей ногой открывает первую попавшуюся, и мы оказываемся в темном кабинете, не разрывая поцелуя. Мало того, что она красивая, она еще и очень смышленая, а это не может не радовать, учитывая тот факт, что последние девять веков я существовал бок о бок с демоницей, у которой ума не больше, чем у дырки в заборе.       Я посадил её на стол и целовал, периодически отрываясь от её сладких губ, чтобы насладиться прекрасным видом на румяные щеки и блестящие глаза. Передохнув пару секунд, я начал хвататься за её миленькую клетчатую юбку, от которой вот-вот останутся лишь лохмотья. Я так хотел Викторию Элизабет Уокер, что мне было все равно на последствия этой связи. Она, в свою очередь, своими дрожащими пальчиками пыталась расстегнуть пуговицы моей рубашки, но вскоре нежно взяла мои руки в свои и сказала прямо в губы:       ― Ты что, не помнишь, я не люблю, когда грубо?       И тут осознание происходящего со всей силы бьет меня под дых. Снова поддавшись этому наваждению, я допустил ужасную ошибку. Гнев Отца незамедлительно свалится не только на мою голову, но и на её, а этого я боялся куда больше, чем очередного «рандеву» с адским кнутом. Я решаюсь пойти на крайние меры, чтобы оттолкнуть её от себя, на этот раз окончательно и, резко отстраняясь от нее, как от огня, проговариваю максимально безэмоционально:       ― Черт, что это было за дерьмо, Непризнанная?       Я прекрасно видел, как ей было больно это слышать, а в это время внутри меня сгорали последние попытки сохранить самообладание и не наброситься на неё с новой волной страсти и желания.       ― Это я у тебя хочу спросить, ты в этом больше разбираешься, умник, ― даже сейчас она пытается показывать свою непокорность. Смешная.       ― Нам нужно срочно забыть о том, что произошло, ты поняла меня? ― но я не хотел, чтобы это хоть когда-то забылось.       ― Если ты половину своей жизни провел с Ости, то это еще не значит, что все такие же тупые, как она. Как раз хотела тебе предложить то же самое ― забыть это, как страшный сон. И еще, я думаю, после окончания наказания нам лучше совсем не взаимодействовать, даже на занятиях, ― и все-таки я в очередной раз убеждаюсь, что она умна и проницательна.       Она собиралась уходить, и я держался за последнюю спасительную соломинку своей ярости, чтобы не остановить её. Непризнанная открыла дверь и выпорхнула из неё, как прекрасная бабочка, которую я, на самом деле, боялся больше никогда не увидеть.       Я попытался прочувствовать её энергию и понял, что её это очень ранило. Ах, Вики, это, возможно, единственное и верное решение, которое может тебя спасти. Прости меня.       Гнев застилал мне глаза и я начал крушить этот чертов кабинет, в воздухе которого все ещё стоял её запах ― жасмин с нотками гибискуса ― от которого в душе становилось спокойно и тепло. В ход пошли стулья, столы, стеллажи с книгами и уже через пару минут кабинет превратился в руины.       Покинув кабинет, мне захотелось уединиться, чтобы сейчас никого ненароком не убить. Как только я зашел за поворот, на меня налетела та, кого я меньше всего жаждал увидеть.       ― Ах, любимый, как же я по тебе скучала! ― выстанывала Ости, пока я пытался снять её со своей шеи.       ― Не трогай меня, дрянь. Тебе что, теперь мало Деймона? ― на её лице я увидел искреннее удивление. ― Ты ведь так скрывалась, думала, что я буду ходить, как олень и ждать, пока наши папаши свяжут нас узами брака? Я не желаю более с тобой хоть как-то взаимодействовать, и дело здесь даже не в том слизняке, под которым ты кричала от удовольствия неделю назад.       ― А в чём дело? В той Непризнанной, которую я не успела добить?       Эти слова подействовали на меня, как красная тряпка на быка. Дальше я не понимал, что делаю. Просто схватил её за шею и бросил в другой конец коридора, после чего услышал безумный смех:       ― Ты думаешь, что мы с тобой расстанемся так просто? Из-за какой-то мелочи? И не надейся, я так просто тебя никому не отдам. Недаром наши Отцы практически с начала веков планировали этот чудесный союз.       Я не стал дослушивать до конца её рваные вопли и направился в сад. По дороге мне встречались ученики, но все они шли в одном направлении и я вспомнил, что сегодня в потайном вагончике должна была состояться какая-то вечеринка. Необходимо было соединить приятное с полезным: напиться и забыть эту ситуацию с Уокер.       Уже на пути туда, я отчетливо ощутил её взрывную энергию. Приглядевшись, я увидел, как она вешалась на того Непризнанного, похожего на бомжа, который живет в коробке из-под холодильника в Бруклине.       «Ты сам попросил забыть все, что произошло» ― в моей голове отчетливо раздались её слова. Сучка, уже учится пользоваться дарами свыше!       Теперь, даже несмотря на то, как она липла к этому придурку, я не был зол, а испытывал удовлетворение, потому что понимал, что она делает это точно не для того, чтобы мне отомстить. В её голове зарождались собственные коварные планы, которые она всегда успешно воплощала в жизнь. Только её мозговые шестеренки накрутили в этот раз?

***

      Сегодня все мое естество кричало: Я ХОЧУ ЭПАТАЖА. Меня не нужно уговаривать на дважды и я решаю попросту вырвать дверь вагончика, чтобы ворваться в эту атмосферу пьянства и разврата как можно эффектнее.       Войдя внутрь, на меня обернулись все, кроме той, чей интерес, на уровне подсознания, я хотел бы заметить сильнее всего. Она не отрывала своего взгляда от этого опухшего Непризнанного, и знаете, это уже начало раздражать. Подходя к диванам и мельком наблюдая за этой сладкой парочкой, я вдруг вижу, как она прыгает на него, а потом он отпускает её и уходит. Уокер вдруг отправляется за ним в сторону комнаты для плотских утех и тогда внутри меня что-то надрывается. Неужели она будет с этим идиотом? Нет, я не верю, она не настолько безбашенная, чтобы спать с таким неприятным существом, даже в попытке мне отомстить.       Я ведь только что сам её оттолкнул, причинив боль, а сейчас ищу её светлую макушку среди бесчисленной толпы высших существ.       Из моих мыслей меня вырывает Ости, которая резко бросается к моим губам, жадно сминая их. Это было слишком внезапно, особенно после нашего последнего разговора, что я оттолкнул её не сразу.       ― Ты что творишь, умалишенная? ― мои глаза разгораются ярким пламенем.       ― Милый, ну не дуйся на меня, давай просто насладимся сегодняшним вечером, а ночью я сделаю абсолютно все, чего ты только пожелаешь… ― игривым тоном продолжала она, но меня это бесило только сильнее.       ― Не приближайся ко мне, если не хочешь снова отправиться в Чистилище, ― я хотел сказать это как можно более предвзято, но моё нутро резко встрепенулось и снова ощущение чего-то ужасного поглотило мой разум. Я не чувствую её энергию здесь! Она ушла вместе с тем бомжом!       Сука! Как я мог их упустить? Я был вне себя и отправился на выход, чтобы проследить за ними. Ости пыталась удержать меня за руку, но я отмахнулся от неё, как от надоедливого комара.       Уже на улице я почувствовал её. Она направлялась к лабиринту. Что? Но зачем ночью ей понадобилось идти туда? Судя по всему, я был не прав насчет её безбашенности, и она в самом деле неадекватная.       Подойдя ближе, я увидел, как Непризнанный тащил её в сторону лабиринта. Последнее, что я услышал от неё, было:       ― Пошел ты к черту, урод.       Он бросил её в лабиринт и вечнозеленые стены быстро затянули ту прореху, через которую она туда попала.       В моей груди что-то громко щелкнуло, тотчас оглушив меня. Чувство ярости и безысходности от того, что Уокер вряд ли выберется, сдавили меня в тисках. Не помня себя, я подошел к этому ублюдку, схватил его за грудки и взглянул в глаза, опешив:       ― Блять, что с твоими глазами?       ― Ахах, я только что обрек её на гибель, чтобы она не досталась тебе, сатанинский ублюдок! Сдохни! ― он толкнул меня, от чего я не отлетел, но оставил своими ногами две колеи на месте газона. Откуда у него такая сила? Этот уродливый башмак отвернулся, поглощенный своей «пламенной» речью. ― Он скоро придет и ни от кого из вас не останется и мокрого следа, а тебя, Люцифер, он убьет в первую очередь, уж я об этом позабочусь и ты пож…       Он не успевает ничего договорить, как я подлетаю к нему со спины, резко разворачиваю к себе лицом и отрываю голову. Согласитесь, не нападать же со спины? Нужно видеть лицо своего противника перед его смертью. Я ощущаю этот рваный треск его плоти в моих руках, чувство мрачного блаженства растекается по моим венам. Его кровь окропила всего меня с головы до туфель. Прекрасных туфель, которые эта сука даже после смерти умудрилась испортить! Его голова, оторванная от тела, всё еще пыталась подавать признаки жизни, быстро моргая и раздувая ноздри, а тело уже валялось в луже крови. Поделом тебе, подстилка… Мальбонте? Я почти уверен, что именно эта полукровка заварила всю кашу и украла у меня возможность еще раз поцеловать Уокер.       ― Пожалуйста, только не потеряй себя внутри, ― я все еще надеялся, что она меня услышит.