Поверженный

От лица Вики.       Лабиринт казался мне бесконечным. Я не помню, сколько времени бродила по нему в поисках выхода. Мне никогда бы и в голову не пришло, что я закончу свою бессмертную жизнь именно здесь. Вокруг умиротворенно шелестели листочки вечнозеленых изгородей и вдруг, почувствовав жгучую обиду и усталость от всего, что навалилось на меня за последние несколько дней, я упала на землю. Слез не было, я просто чувствовала, что если не смогу ничего предпринять, то на все оставшееся существование останусь здесь, поедая корешки и пытаясь не сойти с ума. Но я не хотела даже сдвигаться с места, пока не услышала голос, который последние пятнадцать лет каждый день приходил ко мне во снах, только он был особенно холоден, от чего стало не по себе:       ― Вики, дочка, почему ты лежишь тут, как чертов слизняк! Поднимайся немедленно и посмотри на меня! ― моя мама, если это и вправду она, была в необоснованной ярости. Я, конечно, жаждала её увидеть, но то, что я вижу сейчас, шокирует. ― Я тебе сказала, быстро поднимайся! ― она резко хватает меня за волосы и пытается поднять.       ― Мама, перестань, что ты делаешь? ― скулю я в надежде, что она опомнится. Вокруг меня слишком много существ, что не в себе и делают со мной страшные вещи. Один душит, второй бросает в лабиринт, третий таскает за волосы. Хватит! Остановитесь!       ― Я не твоя мать, твоя мать умерла тогда, пятнадцать лет назад! Смирись с этим, маленькая тварь, и слушайся меня! ― она выплевывала каждое слово с особой ненавистью. Понимая, что это видение посылает лабиринт, чтобы меня сломать, я пытаюсь высвободиться из её мертвой хватки, на что Серафим её только усиливает.       ― Ты знаешь, что я могу убить тебя, глазом не моргнув? ― я развернулась и увидела её глаза: они были такими же черными, как у Энди.       Я пытаюсь не слушать, что она говорит и кричу:       ― Мальбонте, сукин ты сын, я знаю, что это делаешь ты!       Мои волосы начали свободно спадать с плеч, я подняла голову и увидела, что «мама» растворилась в воздухе, будто её здесь не было. Дальше, чтобы выбраться отсюда, нельзя поддаваться. Из настоящего здесь только растения и бесконечные вечнозеленые коридоры.       Я иду дальше, постепенно отходя от того, что сейчас случилось. Моя боязнь быть отвергнутой собственной матерью спустя пятнадцать лет с нашей последней встречи с каждым днем становилась все сильнее. Лабиринт ощутил это так же, как и ощутил мою боязнь Мальбонте. Но ведь я не боялась его! Мне было все равно настолько, что я готова была встретиться с ним прямо сейчас.       Вдруг слышу, как позади меня раздается плеск воды. Оборачиваюсь и лицезрею перед собой озеро, прозрачные красные воды которого плещутся, будто поражаемые тектоническими толчками. Что за чертовщина?       Я подхожу ближе и вижу, что в этом озере тонет Люцифер. Его глаза были широко распахнуты, я видела, что он пытается выбраться, но что-то снизу удерживает его очень крепко. Нет, пожалуйста, держись, я вытащу тебя! Уже собираясь нырять за ним, меня останавливает чье-то теплое прикосновение:       ― Вики, это всего лишь видение. Если ты спасешь Люцифера, то навсегда останешься в этом лабиринте, ― сказал мне знакомый голос. Сэми.       Я поворачиваюсь и не верю своим глазам. Никогда бы не подумала, что снова увижу его целым и невредимым. Если бы я только знала, что у меня была возможность встретиться с ним здесь, я бы не раздумывала ни секунды и отправилась сюда сразу после его смерти. Резко вскакиваю, чтобы обнять его, даже осознавая, что он ненастоящий.       ― Сэми! Ты ведь тоже видение, не так ли?       ― Да, но некоторые видения здесь путают тебя, а другие помогают. Так вот, я ― видение второго типа, ― он улыбнулся так буднично, что я сразу же вспомнила наши совместные моменты: и обучение обмену энергиями, и полеты с крыши школы, и постоянные посиделки после трудных учебных дней. Ах, Сэми, как же я по тебе скучала!       ― С ним ведь точно ничего не случится, если я оставлю его в этом озере? ― он покачал головой. Как бы ужасно и цинично это ни звучало, но в глубине души я была рада, что Люцифер сейчас получает по жопе за все эмоциональные качели, на которых он меня катал последнее время.       ― Не бойся, он цел и невредим и ждет тебя снаружи, ― эти слова вселили в меня надежду на освобождение, и я почувствовала, что смогу преодолеть этот лабиринт, чего бы мне это ни стоило.       ― Что же будет с тобой? Ты даже не представляешь, как нам тебя не хватает! ― мне хотелось рыдать, но понимание, что это ничем не поможет, остановило меня.       ― Я отправлюсь в Небытие, где буду находиться вечно, но не бойся, со мной все будет хорошо. Вам говорят о том, что Небытие ― это конец, пустота, но это абсолютное вранье. Небытие ― это мир, который уникален по-своему.       ― А оттуда есть возможность вернуться? ― меня захлестнуло любопытство.       ― Если бы она была, я бы уже был рядом с вами, ― сказал он, на секунду поникнув, ― Вики, тебе нельзя терять времени, отправляйся дальше и иди вперед во что бы то ни стало. Знай, я рядом, с тобой все будет хорошо. Поторопись!       Я обняла его так сильно, как только смогла. Неужели мы больше никогда его не увидим? Желание вернуться на месяц назад сдавило мою грудь. Я бы могла его спасти!       ― Прощай, Вики! Передай Ади, что я всегда буду любить и оберегать его!       ― Прощай, Сэми… ― я снова бросилась в его сторону, чтобы в последний раз прикоснуться к нему, но ангел растворился в воздухе. Слезы покатились по моим щекам, ведь вместе с ним меня начала покидать надежда на возвращение в школу. Так, чертова Уокер, собери свои сопли в кулак! Нельзя терять время на лишние залипания, которые являются неотъемлемой частью твоего сраного существования! Ты выберешься отсюда, ради Сэми, ради Лоры, ради всех, кто погиб от рук зла.       Дав себе установку на удачный исход событий, я побежала вперед, побежала так быстро, что все монстры, которые, возможно, гнались за мной, ослепли от сверкания моих пяток. Впереди я видела небольшое препятствие, из-за которого я не видела дальнейшего пути. Подбежав ближе, я увидела, что это Энди, который был в буквальном смысле «сломан»: голова его лежала на высоком выступе огромного камня, а все, что было ниже ― валялось на земле. Даже после всего, что он сделал, я боялась, что он может погибнуть. Мне хотелось подойти поближе и рассмотреть эту жуткую картину, но я запомнила слова Сэми о том, что нужно идти вперед, не обращая внимания на новые видения. И я снова побежала.       Завернув за поворот, увидела того, кто, возможно, стал главным спонсором моих ночных кошмаров. Неестественно высокий мужчина с рогами, у которого одно крыло было ангельским, а другое ― как у летучей мыши. Мальбонте... Это что, финальный босс этого лабиринта?       ― Не ждала меня увидеть здесь, Непризнанная?       ― Знаешь, я ведь только ради тебя сюда и зашла, ― я больше не боялась, потому что этот лабиринт забирал все частицы души, пропитанные страхом хотя бы на грамм.       ― Не боишься меня? Похвально, но глупо. Я могу уничтожить весь этот мир, а ты так просто стоишь здесь и провоцируешь меня, ― ой, это что, блеф? Да уничтожай, пожалуйста, все равно этот мир обречен.       ― А с чего я должна бояться? Ты мне лучше скажи, зачем ты посылаешь нам свои странные картинки? Ты научился пользоваться небесными программами по созданию слайд-шоу и рассылаешь их направо-налево?       Он подскочил ко мне и схватил за шею.       ― Еще одно едкое замечание в мою сторону и я уничтожу тебя, глупая девчонка. Красивая глупая девчонка, ― он ухмыльнулся своим мерзким словам.       ― Я сказала, что не боюсь тебя, ― я прошипела это прямо ему в лицо. ― Отпусти меня, иначе я откушу тебе нос.       Он бросил меня на землю, но мне не было больно. Гнев на это существо переплюнул все остальные ощущения настолько, что я готова была разрушать всё, что попадется на моем пути.       ― Скажи, ведь это ты убил моих друзей и терроризируешь народ в нашем мире, а? Это ты влиял на Астра и Энди? Зачем тебе это всё?       ― С чего ты взяла? Неужели у меня появился собственный почерк, по которому видно, что всё это сделал именно я?       ― А разве нет? Ты не обманешь меня, потому что ты моё видение и должен говорить мне правду.       ― Вики, я должен уничтожить Рай и Ад, чтобы восстановить то Равновесие, которое изначально создал Шепфа. Все настолько распоясались, что момент был упущен и теперь малой кровью точно не обойтись. Останутся жить только самые сильные, запомни это.       ― Но почему ты действуешь не так глобально, как говоришь? Ты просто мучаешь учеников школы, которая не является квинтэссенцией всех трех миров. И самое интересное ― если ты хочешь создать Равновесие, то почему начал посылать свои видения Непризнанной, от которой нет никакого прока?       ― Если бы ты знала историю своего происхождения, то не задавала бы мне таких дурацких вопросов, Избранная.       Что? Я Непризнанная, а не Избранная, тупица.       Он исчез так же внезапно, как и появился. Немного отдышавшись и успокоя свои расстроенные чувства, я увидела выход, который находился на достаточно далеком расстоянии. Это финиш. Неужели сейчас я выберусь отсюда? Я бегу из последних сил, как самый настоящий спринтер.       Уже в сотне метров до выхода я ощутила, что за мной гонится что-то, или кто-то. Я обернулась и увидела огромного трехглавого дракона, который извергал такое жуткое и горячее пламя, что я даже сквозь нарастающую слабость ускорилась. Возможно, это видение было связано с тем, что в детстве папа часто пугал меня перед сном: если я не лягу спать сиюминутно, то придет огромный трехглавый дракон и заберет меня в свое логово. До чего же смешно, лабиринт добрался до моих детских страхов!       На выходе я вижу лица. Неужели про меня не забыли и ждут? Мне нужно будет обрадовать Ади, Мими и Дино вестью о Сэми. Я выпорхнула из лабиринта прямо в руки сына Фенцио. Он был настолько ошарашен тем, что я выбралась из этого проклятого лабиринта, что смотрел на меня с открытым ртом.       ― Эй, осторожно, муха залетит, ― я пыталась разрядить обстановку, но она почему-то только накалялась.       ― Как же я рад, что ты в порядке. Но, как это возможно? Еще никто до тебя не смог выбраться оттуда!       ― Сколько меня не было?       ― Восемь дней, ― теперь уже у меня открылся рот от удивления.       ― Но мне казалось, что прошло от силы несколько часов, ― даже несмотря на то, что я не помню, сколько там бродила, мне действительно казалось, что «гуляла» я недолго.       ― Я же говорил тебе, что время здесь эфемерно, а в лабиринте это особо сильно ощущается.       Пока я была занята разговорами с Дино, мы даже не заметили, как подоспел народ. Ангел помог встать мне на ноги, но тут же меня с них сбили ― Мими набросилась на меня, как лев на свою добычу.       ― Непризнанная, ты зачем туда полезла? Я чуть с ума не сошла! ― её словесный поток остановил Геральд, который, как оказалось, все это время стоял в толпе.       ― Вики Уокер, я очень рад, что ты цела, но тебе все равно придется объясниться, ― говорил учитель требовательно, но в его взгляде читалось явное облегчение.       ― Меня бросил туда Энди, учитель, ― все резко ахнули, от чего я почувствовала себя белой вороной.       ― Так это ты видела его в последний раз? ― с удивлением спросил Геральд.       ― Да, а что с ним случилось?       ― Его убили.       Хоть я и ненавидела Энди, но была в шоке. Он был под влиянием высших сил в то время, когда пытался расправиться со мной, и все-таки не заслуживал смерти.       ― Как это произошло?       ― Его обезглавили. Смерть не была похожа на те, что произошли ранее, ― в лабиринте я видела именно эту причину его гибели.       ― Это сделал я!       Толпа расступилась и я увидела говорившего. Люцифер. Мое спасение, которому теперь грозила опасность. От лица Люцифера.

День первый.

      Началась паника. И возникла она не просто так. Конечно, еще ни один Непризнанный не попадал в лабиринт, а уж о возвращении живым и речи не могло идти. Я не могу поверить, что больше никогда не увижу её лицо, которое перекашивает от злости после каждой моей шуточки. Что больше не прикоснусь к её шелковистым светлым волосам, в которые всегда, независимо от ситуации, была вплетена одна магнолия. Она очень любила эти цветы, даже несмотря на то, что всегда неизменно пахла жасмином с легкими нотами гибискуса. Нет, я не смогу смириться с тем, что она исчезла навсегда.       Почувствовав пульсирующую боль в висках, я вновь узнал в ней своего Отца. Пришло время платить за свои ошибки, о которых, кстати говоря, ни на секунду не пожалел. Если бы я мог предвидеть, чем обернется игнорирование со стороны Уокер, то еще в кабинете привязал бы её к себе, чтобы она никуда не уходила.

***

      Преисподняя. Моя обитель, где я всегда чувствовал себя, как в своей тарелке. Хоть мне и не по душе эти кровавые пейзажи, огненные реки и постоянный непрекращающийся крик грешников, я все равно любил это место.       По пути в тронный зал я пересекся с Астаротом.       ― Ты нашел что-нибудь?       ― Да, приходи ко мне после встречи с Отцом, если будешь в состоянии. Если нет, то как сможешь.       Я не ответил, лишь сделал в воздухе жест «О'кей» и направился дальше по коридору. Не успев отворить двери тронного зала, я по щелчку Отца переместился в Чистилище, как раз в мою любимую пыточную.       Прекрасно понимая, что сейчас будет происходить, я решил взять дело в свои руки и начал расстегивать рубашку.       ― Каким порой ты бываешь сообразительным. Похвально, ― сказал это Сатана, даже не усмехнувшись. Прости, Папаша, я не могу позволить тебе подавить мою волю и сломать меня изнутри. Я еще должен спасти Непризнанную.       В этот раз у нас полторы тысячи ударов адским кнутом, четыре часа в «Железной деве» и Дыба. Судя по всему, сегодня к Астароту я не попаду.       Я не забылся во время истязания кнутом только благодаря моим мыслям о том, чем же сейчас занималась в лабиринте Непризнанная. Погибла она сразу или всё еще пытается выйти? Если она жива и все-таки сможет найти выход, то как долго она будет его искать? Если она выйдет оттуда, то останется ли в своем уме? Хотя, мнение о том, что до лабиринта она была адекватной, я считаю ошибочным. Ни одна нормальная особа не пошла бы разбираться с посыльным Мальбонте в одиночку. Это надо быть либо глупой, либо без тормозов, и я считаю, что она больше подходит под второе.       В «Железной деве» было легче. Шипы входили не так глубоко, так что я даже смог немного восстановиться за время пребывания внутри неё. А что если она сейчас там борется с Мальбонте и не знает, что она связана с ним? Вдруг он убьет её? Нет, я просто обязан отправиться к Астароту сегодня же.       Дыба всегда делала меня овощем на несколько часов. Нестерпимая боль в мышцах и суставах, от которой хотелось выть, но я не произнес ни звука. Я знал, что если я покажу свою слабость, то мои руки и ноги вовсе оторвут, и тогда регенерация справлялась бы долго. Каждая секунда на счету, так что я терпел. Горел изнутри, но терпел, чтобы, в случае чего, из-под земли достать эту дурочку, возомнившую себя даже не Пупом Земли, а Пупком. Да, именно Пупком. Слишком уж она маленькая для такой уважаемой должности.       После последнего истязания я пролежал в пыточной еще пару часов, ожидая, что мои конечности вновь зашевелятся и рваные раны в месте сочленения суставов начнут затягиваться. Отец ушел куда-то, и хорошо, он все равно не сказал бы чего-то нового. Возможно, он понимал, что как бы он ни старался оградить меня от Уокер, все его попытки будут тщетны.       Кое-как приподняв свое неподатливое тело с грязного пола, я попытался надеть на себя рубашку, но пальцы меня не слушались. Тогда я психанул и пошел налегке, главное ― быстрее добраться до Астарота и, возможно, до правды.       Я не дошел, а дополз до кабинета Высшего, даже не сумев постучать. Ввалившись внутрь, я заприметил небольшой диванчик и рухнул на него, пачкая всё в своей крови.       ― Я рад, что ты выжил, ― что же, спасибо, я старался.       ― Надеюсь, что ты нашел что-то важное, в противном случае, я зря терпел всю боль, ― Астарот усмехнулся.       ― Да, нашел. Слушай, ― и он начал свой длинный рассказ. ― Когда Мальбонте был обнаружен, его физическое тело было уничтожено, а душа была помещена в сосуд, который был запечатан самыми сильными рунами. Постепенно руны ослабли, но некоторые все еще не возвращали ему силы. Несмотря на это, он не был лишен возможности путешествовать по мирам и искать себе союзников. Он просто вселялся в разных существ ― демонов, ангелов, даже людей ― и вербовал их, затуманивая разум. Начал делать это очень давно и, возможно, у него уже целая армия желающих восстановить первозданное Равновесие. Тупое гонимое стадо. Его освободил кто-то из них и сейчас Мальбонте ищет сосуд, который будет под стать его силе. Шепфа допустил огромную ошибку, не убив его.       Мда, все намного хуже, чем я думал. Но причем здесь Непризнанная?       ― Это еще не всё, Люцифер. Существует легенда, что есть Избранный, смерть которого даст сосуд для души Мальбонте, а также огромную часть силы, благодаря которой он убьет всех нас. Пока Избранный жив, он не может стать сосудом и отдать свою силу.       ― Так, с момента смерти Избранного поподробнее, пожалуйста, ― я был в шоке. Неужели все так, как я думаю?       ― Души Избранного и Мальбонте связаны, и, если погибает Избранный, то Мальбонте получает его тело и силу, а если погибнет Мальбонте, что очень маловероятно, вся сила переходит к Избранному.       ― И?       ― Люцифер, эта Непризнанная, как бы это парадоксально ни звучало, и есть тот самый Избранный, который должен стать сосудом для Мальбонте.       ― Но как они могут быть связаны? Ведь Уокер родилась от двух земных существ, и лишь через несколько лет после рождения её мать умерла и стала Серафимом.       ― Избранный может не иметь небесного происхождения, его появление было прописано Шепфа еще в начале веков, и он благословил на это именно Непризнанную.       Астарот без угрызений совести окатил меня этой новостью, как ледяной водой. Но ведь Уокер мертва. Возможно, мертва, я не знаю.       ― Астарот, а если она мертва? ― он удивленно вскинул брови. ― Её заперли в лабиринте и я сомневаюсь, что она выберется оттуда.       ― Люцифер, Избранному, от которого зависит дальнейшая судьба всего живого, никогда не дадут просто так умереть, особенно до встречи с Мальбонте. Это вздор, она выберется оттуда, в противном случае, ангелы вытащат её оттуда силой.       Его слова вселили в меня надежду на её скорое возвращение.       ― А её можно попробовать спасти из этого лабиринта до того, как её достанут оттуда ангельские шавки? ― я не должен отдать им её, потому что они сразу отправят её в Эдем, где заключат в место, охраняемое самим Шепфа, и тогда я точно больше её не увижу.       ― Если ты хочешь умереть, то валяй. Тебе нужно будет пожертвовать значительной частью своей энергии, чтобы просто попасть туда, но достать ты её оттуда уже не сможешь. Вы останетесь там и будете гнить до скончания веков. Во всяком случае, ты точно, потому что её спасут, а ты пойдешь нахер. Ты меня услышал? ― я ощущал, как он начинал злиться. ― Люцифер, ты не должен жертвовать жизнью ради той, которая все равно погибнет.       ― Не смей говорить мне такие вещи, Астарот! ― мои глаза загорелись ярким красным пламенем. ― Я ценю все, что ты делал и делаешь для меня, но за твои речи ты получишь сполна. Я посажу тебя на Дыбу и даже не поморщусь, ты меня понял?       Он ухмыльнулся своим мыслям и ответил:       ― То то же, Люцифер. Таким ты мне нравишься больше, чем сопливым слизняком, страдающим из-за какой-то девчонки.       ― НЕ СМЕЙ! ― мои крылья, которые даже толком не успели восстановиться после истязаний, полностью раскрылись, сбивая со стеллажей книги, свитки, статуэтки и прочие безделушки.       ― Ты свободен, Люцифер. Иди остынь, может, потом с тобой снова все обсудим.       Учителя явно не знали, что Вики и есть Избранная. Теперь нужно было сделать всё, чтобы спасти её из той передряги, в которую она вляпалась, даже сама того не подозревая.

***

      Прошло уже семь дней. Новостей так и не было. Каждый день я приходил к входу в лабиринт и ждал, как она прыгнет ко мне в объятия, выбравшись из коварных лап смерти. Я, как бы смешно это ни звучало, верю, что она вернется. Всегда ведь возвращалась. В моей душе смешались два ощущения: смятение и беспокойство. Оба ощущения были настолько незнакомы мне, что я пытался всячески выгнать, выжечь, уничтожить их, но не выходило. Чем же ты меня так зацепила, Уокер?       Отец всегда выбивал из меня любую дурь. Любовь для Сатаны была тем же страшных грехом, что и жестокое убийство на Земле. Возможно, воспитание жестокости во мне сыграло определенную роль и теперь я очень боялся того, что, возможно, я чувствовал что-то по отношению к Уокер, и пытался всеми силами это искоренить.       В это время не утихали шепотки по поводу смерти очередного Непризнанного. Никогда не забуду, каким взглядом он провожал Вики туда, откуда обычно не возвращаются. Отрывая его пустую голову, я почувствовал непередаваемое чувство темного удовлетворения, но затем оно сменилось непреодолимой тоской. Я отомстил её обидчику, но при этом она не вернулась из этого проклятого лабиринта. Впервые я чувствовал, что мое сердце ― это не просто безмолвный булыжник, оно может чувствовать, а не просто перегонять дьявольскую кровь по сосудам.       У меня было столько мыслей по поводу её спасения. Я не боялся рисковать своей жизнью, потому что никогда особо не держался за неё, как за спасательный круг. Мне было все равно, где я проведу свою бесконечность: здесь или в Небытие, но все осложнялось тем, что я могу и не суметь добраться до нее в самом лабиринте, и не смогу спасти.       Больше всего меня убивало бездействие. В тот момент, когда она, возможно, борется за свою жизнь, я сижу тут и жду её, как земные жены ждут мужей-моряков из дальнего плавания. Несмотря ни на что, я знал, что она сильная. Она справится и нагнет все Небеса, выйдя из лабиринта целой и невредимой.       Из моих размышлений меня вырвал шорох. Обернувшись, я увидел Дино. Никогда не понимал, что Уокер нашла в этом ангелочке, но она всегда с ним «порхала» и звонко смеялась, её лицо никогда не затмевала гримаса гнева и отвращения, как при встрече со мной. Со мной она никогда не была счастлива. И, как бы больно ни было это признать, вряд ли будет. Если она выберется, то я постараюсь оградить её от любой опасности, даже на расстоянии. Фу, я превращаюсь в сраного единорога, осталось только начать переманивать людей на сторону добра.       ― Люцифер, добрый вечер. Тоже ждешь, что она вернется?       ― И тебе приветики. Что значит «тоже»? Я здесь каждый день с самой её пропажи и еще ни разу не видел твои белые крылышки поблизости.       ― Окна моей комнаты выходят на эту часть сада и я вижу вход в лабиринт каждый раз, когда подхожу к окну. Я тоже надеюсь, что она выберется. Мы никогда не должны переставать верить. «По вере нашей да будет нам» ― так ведь всегда говорит Шепфа.       ― Ой, вот не надо мне сейчас засирать эфир своими ангельскими дифирамбами, ладно? Ведешь себя, как фанатик. Успокойся, Шепфа все равно не услышал ни одной твоей молитвы.       ― Ты сейчас зол не на меня, а на себя, потому что считаешь, что бездействовать в данном случае ― хуже всего.       ― Да ты провидец, прям мессия! Тебе надо аплодировать или лучше бросить монетку? Если ты все сказал, то пиздуй в свою комнату и не мешай мне.       ― Хорошо, но знай, если бы ты оказался на её месте, она ждала бы тебя точно так же. Спокойной ночи.       До меня не сразу дошел смысл его слов. Ладно, у меня еще будет время подумать об этом на досуге.

***

День восьмой

      Я снова заснул на этой идиотской лавке в саду, ожидая её. Геральд говорил вчера, что ходят легенды о разных дедлайнах возвращения из лабиринта. Шепфа еще в начале времен обозначил время ― от одного дня до нескольких лет. Ладно, пусть хоть десятки лет, главное, что шанс снова посмотреть на её раскрасневшееся от злости лицо еще есть. У меня никак не получалось отделаться от давящего ощущения в груди, которое, обычно, не предвещало ничего хорошего. Нужно было немного освежиться и хотя бы сменить одежду, чтобы не выглядеть помятым. Я надеюсь, что именно сегодня Уокер вывалится из своего лабиринта, когда я прибуду сюда чистенький и свеженький.       Я отправился в свои покои, чтобы немного привести себя в порядок. В душе вода так приятно обволакивала мое тело, что мне даже казалось, что я вышел в некий астрал. Это было в разы приятнее, чем очередной умопомрачительный минет от суккуба, хотя всем известно, что эти чертовки умеют использовать свой язык по назначению. Покинув обитель тепла и уюта, я взглянул на себя в зеркало: кошмар. Выгляжу как наркоман, который ширяется всем, что можно запихнуть в шприц. Круги под глазами, забытая богом щетина, начавшая беспорядочно расти. Уокер, если ты сегодня же не выйдешь из ссаного лабиринта, я подам на тебя в суд за доведение меня до такого плачевного состояния. Несмотря на то, что я немного отвлекся, даже сейчас меня не покидало ощущение, как будто сегодняшний день станет переломным. Уже застегивая ремень, я услышал крики с улицы:       ― Она вернулась!       ― Надо же, ни одной царапины!       ― Вики Уокер! Живая!       Мое сердце встрепенулось так, что создалось ощущение, будто оно застряло в горле. Неужели справилась?       Отец заблокировал мои способности по перемещению в наказание за очередное времяпрепровожение с Непризнанной, так что я, по старинке, воспользовался ногами. Уже подходя к выходу из школы, я услышал обрывки некоторых фраз:       ― Меня бросил туда Энди, учитель.       ― Так это ты видела его в последний раз? ― слова Геральда.       ― Его убили.       ― Как это произошло?       ― Ему оторвали голову. Смерть не была похожа на те, что произошли ранее.       Когда я оказываюсь позади публики, подаю свой голос:       ― Это сделал я!