Звёздная ночь. Книга 1: Новое созвездие.

Pov Фугаку.       День сегодня не предвещал ничего особенного. Микото уже была на кухне, готовила она замечательно, хоть и была молода. Да, в общем-то, я тоже не сильно взрослый, хотя на шесть лет старше своей жены. Нас уже давно обручили, мы знали, что за нас уже давно всё предприняли и решили, да и мы всё равно посматривали друг на друга. Не скажу, что между нами была любовь, но некая симпатия точно присутствовала.       Позавтракав, я хотел присесть за бумаги, только в саду, ведь погода была просто замечательна. Я был ещё слишком молод для решения каких-то слишком важных проблем, поэтому они пока были сгружены на Старейшин, которые согласились с этим, хотя Кагами-сан всё равно подводит меня к этому.       Когда я перенёс документы к нам в беседку на участке, меня отвлёк крик какой-то птицы. Смотреть на небо в солнечную погоду было неприятно, но с шаринганом я быстро распознал в неизвестном создании ястреба-тетеревятника. По размерам это был самец. Обычно их используют для обмены писем на большие расстояния. Но в Конохе их не используют, слишком уж заметны и не водятся. Обычно использовали коршуна или сокола, они хотя бы меньших размеров и быстрее, чем ястребы, но их минусом было то, что они не могли сопротивляться или сражаться в воздухе против перехватчиков, тех же птиц противника. Поэтому ястребы были в плюсе, да и если приучить их к быстрому полёту, то они могли быть даже лучше, чем соколы или коршуны. Ещё реже использовались призывные животные, но мы, Учихи, часто подписываем контракты с во'ронами. Интересно, кому принадлежит этот могучий зверь?       Но мои мысли прервал трижды повторившийся короткий свист. Наверняка он являлся командой ко спуску. Ястреб крикнул и камнем спикировал прямо в нашу сторону. Хотя нет, вру, он приземлился где-то за нашими клановыми территориями. Там располагался квартал Узумаки. Тогда ясно, чья такая диковинная птица. Да и если меня не обманывает память, то Узумаки разводят каких-то интересных ястребов. Вроде у их птиц крылья мощнее и больше, поэтому и скорость полёта тоже выше.       Спустя секунды со мной рядом приземлились двое соклановцев, которые следили за Узумаки. Я знал, что им и в помине не нужны наши территории и тем более конфликты, но я перестраховался, хотя, что происходит за их барьером видеть нельзя, зато чувствовать отголоски возможно. Хм… — Фугаку-сама, с территории Узумаки доноситься волнения. Подозреваю, что что-то произошло. — Да, я видел их ястреба-посыльного. Возможно что-то с Узушио или же с их соклановцами поблизости. — Фугаку-сама, тут Химе клана Узумаки просит вашей аудиенции. Сказала, что это срочно. — в сад прошёл ещё один соклановец, это был Тамоцу*. Он был тем, кто сообщает мне о прибытии гостей или передаёт просьбы через ворота квартала. Сейчас же ко мне нагрянули важные гости. — Впусти её. — я быстро вернулся в дом и прошёл в малый зал для приёма гостей. Там то я и дождался молодую Химе клана-соседа, которая неожиданно попросила помощь и спешно объяснила, что Хошизори-сама, которая была связной нитью между Узумаки и Конохой отправилась вперёд с отрядом в Узушио, где произошло нападение. Разрешение от Хокаге уже получено, а договоры нужно соблюдать. Уж Узумаки за собой долгов не забудут, эти долгожители могут ещё моим внукам помочь, поэтому я не раздумывая принял решение помочь.       Сбор отряда из 30 человек добровольцев состоялся незамедлительно и отправился следом сразу же, как Химе поставила временные пропуски, чтобы мои люди прошли за пределы барьера Узушио. Уж не знаю, что там у них твориться, но надеюсь, что Узумаки смогут скооперироваться с подмогой от нас и Хокаге, ведь когда я вышел за пределы квартала, увидел ещё три, а то и четыре десятка шиноби, которые мчались в сторону главных ворот. Быстро же. Хошизори-сама знает, как управлять толпой и своими людьми в экстренных ситуация. Это заслуживает уважения. Конец Pov Фугаку. Pov Хошизори.       Я и мой отряд неслись словно молнии по деревьям, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние между Конохой и водной гладью, по которой мы перейдём на земли Узумаки. Мы не будем бежать по мосту, ведь это глупо, особенно рассчитывая на то, что вражеские отряды или группы могут поджидать нас там.       Мы бежали без остановки около трёх часов на пределе сил для человека. Я бы могла принять полный размер и домчаться до туда в считанные минуты, но разрушение и страх, который я пронесу за собой, могут вызвать много проблем. Как для меня, так и для Узумаки.       Вылетев из лесных массивов на береговую линию, я наплевав на затраты чакры, просто побежала по воде, создавая лёд под своими ногами, делая тем самым путь для своих. Вдалеке уже показались столбы дыма и пыли от пожаров и взрывов, поэтому мы выжимали из себя все соки, только бы домчаться до Узушио. Но все понимали, что силы, которые затратили придётся восстанавливать. Поэтому я решила поделиться охлаждающей чакрой, которая восполнит уменьшившийся запас и придаст сил, охладив мышцы, если так можно сказать.       Остановившись у стен Узушио, откуда доносились звуки боёв и взрывов, я быстро передала частичку своей чакры остальным. Те не спрашивали, откуда у меня её так много, и на том им большое спасибо. У меня всё равно чакры осталось на грани девяти хвостов, поэтому я ещё в строю. Да и тем более, я всё же Биджу.       Мы ворвались в Узушио, словно гром среди ясного неба. Двигались мы прямиком туда, где я почувствовала Медоку, а так же Кику, но её силы были на грани и она еле-еле ощущалась. Осталось лишь надеяться, что с Кику всё более-менее хорошо.       Путь наш был длинен, как и след крови и трупов из наших врагов. Мы вырезали всех, кого только могли. Это была не битва, а настоящая бойня. Мы брали по пути Узумаки, которые ещё могли сражаться, а тех, кто был ранен или присмерти переносили в скрытые тайники, которые были среди развалин, и запечатывали в свитки. Оставалось лишь скрестить пальцы, чтобы мы отбили наплыв вражеских шиноби и смогли забрать их. — Узукаге-сама! Хошизори-сама здесь! — кто-то прокричал из развалин около резиденции, точнее там, где она должна быть. Ведь там теперь лишь руины. Наверно её подорвали одной из первых. — Приветствую, Узукаге-сама. — присаживаясь около ослабевшей и раненой жены Медока, начала её осматривать. Рана была серьёзная, на грани со смертельной, но женщина всё же была чистокровной Узумаки, поэтому ещё была в сознании. — Пока… Пока не трать на меня чакру… Запечатай, потом окажете помощь. Не… Не хватало ещё чакру по ветру развеивать… — тяжело дыша, попросила Кику, но в её словах была доля правды. — Но.! — только хотел возразить Медока, как его заткнул грозный взгляд супруги. Ох уж, тут война, а они разбираться собрались. — Конечно, Кику-сама. — развернув медицинский свиток с большим запасом чакры, я запечатала в нём женщину и отдала его уставшему Медоке. — Что же, на этой ноте я вас оставлю.       Меня передёрнуло. Рядом был мой собрат! Из повязок я узнала, что противники всё же была Кири. Эти гадкие земноводные переплыли втихую по воде и напали со спины! Гар-р, так ещё и моего собрата притащили, как козырную карту. Поэтому я выбежала из укрытия и осмотрелась.       Огромных размеров крабовидный панцирь показался с востока, где сразу раздалась серия взрывов. Уж не знаю, какими способами они заставили миролюбивого и спокойного Исобу пойти на кого-то с бомбами хвостатых, но раз тут всё не снеслось к чертям, значит он сдерживается.       Оглядевшись, я применила свою технику Айсу Каба: Камерион, и обратившись в свою мини форму, взревела. На мой зов отозвался и сам Исобу, который жалобно взвыл, будто ему больно. Под прикрытием техники и развалин Узушио я понеслась к восточной стене, где повторно взвыл Трёххвостый.       Там то я и поняла, что случилось с ним. Шиноби Кири взяли под контроль самого джинчурики Исобу, тем самым заставляя его двигаться на Узушио, хотя он был против. Он пытался водяными хлыстами и хвостами снести своих обидчиков, пока не задевая защитных стен.       Было много проблем, но самая большая была в том, что мне нельзя обращаться в свою полноценную форму, ведь противник может пойти войной не просто так, а задавшись целью отобрать ещё одного Биджу себе в карман. Но… У меня появилась идея! Я не приму полного размера, а чуть меньше, чтобы потом списать это на Старейшину моего призыва. Только нужно чуть подправить внешность.       Разослав клонов ко всем Узумаки, которые могут быть поблизости и видеть это. Я быстро сделала себе несколько шрамов и поменяла цвет шерсти на серый. Это ненадолго, но может сработать. Спрятавшись в закоулке домов, я выпустила сильную технику Суитона и Катона, создавая тем самым вид призыва, а потом резко выросла в размерах. Теперь я была серым ирбисом чуть меньше Исобу и со шрамом на глазу и переносице. Никто ничего не должен понять. Узумаки предупреждены. — Санби! — прорычала я пониженным голосом, чтобы выглядеть достопочтенным барсом в возрасте. Трёххвостый непонимающе посмотрел на меня затуманенным взором, но почувствовав знакомый запах и чакру, удивлённо глянул на меня с другого ракурса. — Гум-м-м! — шиноби Кири снова взяли контроль над Исобу, пока тот был в замешательстве и нацелились на меня. Ну что же, начнём.

***

— НЕ-Е-ЕТ!!! — Бой продолжался совсем недолго, как Кири поменяли цель. Они узнали местонахождение Медоки и других Узумаки, которые собрались у своего Узукаге. И выпустили туда бомбу хвостатого.       Я было кинулась вслед и хотела выставить на пути ледяную стену, как меня снесла ещё одна бомба, которая последовала за первой.       Удар в спину был обжигающим, болезненным, ломающим кости. Но ещё больше меня ранил взрыв, отголоски которого я почувствовала всем телом. Сердце провалилось в бездонную пропасть. В памяти всплыли все радостные моменты, победы, свершения. Та радость и счастье, те слёзы смеха и улыбки. И сейчас, сердце разбилось вдребезги и осыпалось холодным стеклом, словно хрусталь, который не удержали в руках.       Схватившись лапами за голову, я не знала что теперь мне делать. Все… Все дорогие и близкие люди одним за одним уходят в Чистый мир. Все. Все. ВСЕ!       Нет… Кири ответит за это! Они будут страдать так, как никогда бы не страдали. Я буду убивать их! Ломать кости, сносить головы, отрывать руки и ноги. Я выпущу им всю кровь. Они познают мучения! — ТВАРИ! БЕЗДУШНЫЕ УРОДЫ! — поднявшись, я чуть ли не заскрипела зубами от боли и ярости. Кости были сломаны, но чакра их уже восстанавливала. Люди застыли под мои взглядом и я лишь оскалилась! Они будут страдать! И их страна тоже. Не сейчас, так потом.       Красная пелена застелила мне глаза и я кинулась на этих жалких людишек. Слышу крики и стоны словно через вату, но это доставляет мне неимоверное удовольствие. Реки крови текут с камней в воду, окрашивая её в багровый. Кости хрустят под моими лапами, плоть легко разрывается под моими когтями, клыки впиваются в тела, словно нож в масло. ОНИ БУДУТ СТРАДАТЬ! Конец Pov Хошизори.

***

      Отряды из Конохи во главе с Учихами ворвались в Узушио на всех порах. Люди запыхались, стараясь побыстрее добраться до родины Узумаки. Но тут же застыли. Вдалеке, за восточной стеной, из дыма и гари, стала виднеться огромная фигура снежного барса. Он грозно вздыбил шерсть и взревел на Трёххвостого так, что у всех заложило уши. И было в этом рёве столько гнева и боли, что все почувствовали это, как часть себя.       Белая шерсть была вся в грязи и копоти, с длинных клыков капала алая тягучая кровь, а в глазах застыл айсберг ненависти.       Ответный жалобный рёв Трёххвостого, который стал отступать обратно в море от могучего зверя вместе с вражескими шиноби, вывел всех из оцепенения. Шиноби отмерли и разбежались по территории некогда великой и сильной деревне Узумаки. Все осторожно передвигались по её землям, опасаясь удара от ещё действующих, целых или перекорёженных печатей. Коноховцы помогали раненым Узумаки и убивали оставшихся врагов. Мёртвых же они собирали на расчищенном пустыре и запечатывали в огромные свитки, чтобы потом похоронить. Выживших было совсем немного. Всего 50-60 человек. А вот погибших было в сотни раз больше, многие так и остались погребены под развалинами.       Тихий взрыв привлёк внимание абсолютно всех. Там, где несколько минут стоял разъярённый ирбис теперь поднимался столб белого дыма, что говорило об исчезновении зверя. — Это был призыв?! Сколько же чакры потребовалось на такого огромного зверя? Кто обладает таким призывом? Никогда о таком не слышала. — шепотки прокатились по рядам шиноби. Даже Узумаки поддались этому удивлению, хотя быстро вспомнили слова клонов Хошизори-сан, которая предупредила и попросила уйти подальше, и вместе с клонами Узумаки собрались в группы и отошли к главным воротам. Подальше от востока. Не было выживших людей, которые знали тайну женщины.       Но весь нарастающий шум прервала хвостатая, которая вернулась в свою человеческую форму. Несколько минут назад она облазила кратер от бомбы хвостатого в середине Узушио, но ничего кроме обрывков ткани Медока не отыскала. — Хошизори-сама! Вы целы? Ох, вам нужна медицинская помощь! — проходя сквозь ряды погибших, она не обращала внимания на выкрики живых Узумаки, которые пытались достучаться до женщины, но увидев обрывок ткани накидки Узукаге, сразу смолкли, понимая, что твориться на душе у верного и близкого подчинённого почившего главы. Чувства передались всем Узумаки, а коноховцы лишь непонимающе стояли в сторонке.       Через минуту поисков, Хошизори нашла тех, кого не видела среди живых. Юрико и Рен лежали рядом, будто даже после смерти не расставались. Тела их уже остыли, а души ушли в Чистый мир. На покой, который ворвался так неожиданно и забрал жизни.       Упав на колени перед двумя телами, женщина лишь провыла в глубине души.       Вот, вот они. Тоже умершие. Тоже молодые. Не увидевшие счастливой жизни сполна, не увидевшие, как растёт их дочь, как становиться девушкой, куноичи. — Хошизори-сама… Что прикажите? — на плечо разбитой Биджу легла лёгкая рука какой-то куноичи из Хамелеонов. Несколько минут стояла тишина, а потом раздался хриплый голос. — Собирайтесь. Окажите помощь раненым, тела убитых запечатайте. Если есть дети, старики, серьёзно раненные, обращайтесь ко мне. Подготовьте свитки для тех, кто не смогут придерживаться темпа. Мы выдвигаемся в Коноху…

***

      Спустя восемь часов, в воротах деревни скрытой в листве показалась многочисленная группа шиноби, возвращавшиеся с победой. Хотя какой победой? Узушио разгромлен и уничтожен, большая часть семьи почтенного Узукаге пала жертвой этой бесцельной бойни, а выжившие теперь ушли с родной земли. Многие похоронили родственников прямо там, на развалинах, ибо тех так и не нашли. Другие же будут оплакивать павших в квартале, где и организуют похороны.       Хошизори, которая единогласно переняла временный пост главы, до совершеннолетия Химе или же получение ею звания чуунина, сейчас возглавляла процессию. Но ей этого не хотелось, это была её обязанность, это было её долгом, перед Узумаки, перед Узукаге, перед Медокой и Кику, и перед Юрико и Рен. Их имена отзывались глухой болью где-то в груди, но ей оставалось лишь прикусить губу и смиренно двигаться в сторону квартала с поднятой головой, где её дожидалась маленькая красноволосая девочка. Хокаге милостиво решил не трогать еле выживших и уставших Узумаки. Время терпит. — Я премного благодарна вам, клан Учиха. Я и Клан не останемся в долгу перед вами. Ваша помощь запомниться на века. — почтенно поклонившись отряду красноглазых, которые довели Узумаки до их клановых территорий, в которые сейчас заходили, Хошизори от все души поблагодарила их. Всё же контракт был подписан не так давно, но Учихи соблюли его. — Хошизори-сама, раненные размещены. Дома распечатаны. Вам нужно пройти к ирьёнинам, они помогут вам обработать раны. — рядом приземлился один из Хамелеонов, которые остались в квартале, дожидаясь возвращения соклановцев с победой, но были ошарашены, когда барьер стали переходить раненные и потрёпанные знакомые и друзья. — Я сама позабочусь о своих ранах. Осиротевших детей разместите пока в мой дом. Позже мы подыщем им приёмные семьи. Сейчас я пойду к раненым, у меня ещё есть чакра. Попросите Мукори и Цукена подойти, я обговорю с ними детали размещения пострадавших. — быстро потеряв к Учихам интерес, Хошизори приступила к своим обязанностям, чем заработала себе ненамеренное уважение и плюсы в глазах красноглазого клана. Развернувшись спиной, где кровь, от не успевшей затянуться раны после трансформации, окрасила итак бардовую ткань в ещё более насыщенный оттенок и запеклась, женщина направилась в квартал.

***

— К-как так… — ком в горле Кушины давил, не давая сглотнуть слёзы, которые грозились в любой момент пролиться на землю. Глаза застыли на кусочке ткани от одеяний её деда, который был подпален и разорван с одной стороны. Тело девочки мелко дрожало, будто осиновый лист на ветру. — Э-этого не… не может быть. — Кушина… — попытавшись подойти к девочке и приобнять её, женщина была грубо оттолкнута кажущимися сейчас такими хрупкими и слабыми руками. — Нет. Н-не нужно. Уйдите. — сжав маленькие кулачки, она силой заставляла себя не проливать слёзы. Схватив этот кусочек ткани, девочка прижала его к груди, будто стараясь услышать что-то. Не верить в этот ужас, который свалился на неё, словно снег летом. Не слушать пугающую правду, которую рассказала стоящая перед ней женщина. — … — Хошизори пустыми глазами смотрела на такую маленькую, но вмиг выросшую внутренне, девочку. На её эмоции, на эти глаза, так напоминающие её мать и отца, на длинные волосы цвета заката похожие на косу Кику, и на сдержанность и силу духа, так напоминающие ей Медоку. Всё в ней отзывалось новыми ранами на душе, но с этим придётся смириться и жить. Она уже теряла близких людей, поэтому знает, как с этим справиться. А вот маленькая Химе, которая сейчас чуть ли не брошенным волчонком воет — нет. Она хотела помочь, но ей прямо сказали оставить её в покое. — Уходите… — умоляюще прошептала Кушина. Хошизори ничего не оставалось, как выйти из комнаты девочки, плотно, но осторожно закрыв дверь.       Этой ночью никто не будет спать.

***

      В квартале Узумаки стояла тишина. Моросящий дождь стучал по крышам домов, будто сама погода плакала вместе с выжившими и грустила о погибших. В домах уже не горит свет, все пытаются уснуть, забыть тот кошмар, который произошёл пару дней назад. Лишь в доме нынешней временной главы клана горел тусклый, еле различимый на сером фоне, свет от настольной лампы.       В зале, где сидела Хошизори, было тихо. Сироты, которых разместили в доме, уже уснули. Достаточно взрослые старались успокоить детей поменьше, некоторые сейчас спали в этой комнате, боясь остаться одни и без взрослых. Они разложили футоны рядом с женщиной, которая молча сидела на ковре подле дивана и разбирала бумаги и документы, которые нужно было оформить на новых членов клана в Конохе.       Сняв очки, женщина устало прошлась прохладными ладонями по лицу, снимая сонливость. Работы было много, и сейчас, пока все были уставшими и разбитыми, не с кем было обсудить их. Хокаге любезно дал им разрешение на проживание, ведь те десятки фуин мастеров были очень выгодны Листу. Поэтому он согласился прописать их всех, взамен просто увеличив партии печатей, которые они продавали резиденции и другим шиноби, через магазин. Сейчас оставалось только оформить на всех 84 Узумаки документы. Некоторые также говорили, что отряды выводили по катакомбам Узушио детей с семьями, поэтому в скором времени нужно будет отправиться на их поиски.       Тихий скрип половиц отвлёк женщину от тягостных дум. В проёме стояла мявшаяся Кушина. Быстро глянув на часы, которые показывали 02:37, женщина удивлённо перевела взгляд обратно на девочку. Хошизори и Кушина эти несколько дней не общались, отстранились и обходились скупыми фразами. Сколько бы попыток поговорить Хошизори не предпринимала, девочка просто закрылась от неё. Из-за боли утраты ли это было, или же из-за того, что она считала женщину виноватой, Хвостатая так и не поняла. Поэтому просто дала указ Теням следить за ней пристальней, чтобы та не натворила чего непоправимого. А сама тем временем погрязла в проблемы клана с головой. Поэтому они обе были виноваты друг перед другом. — Кушина..? — обратившись тихо к девочке, чтобы не разбудить итак неспокойно спящих детей вокруг неё, она обратила внимание застывшей к себе. Опухшие и красные глаза указывали на то, что она плакала. — Можно… К вам? — ухватившись в плед крепче, который только сейчас заметила Биджу, спросила девочка, смотря на других детей, которым сейчас тоже нужно было внимание взрослых. — Иди сюда. — сложив бумаги в стопку в сторону, женщина чуть подвинулась, освобождая место рядом с собой. Кушина тихонько переступала через одеяла других и, добравшись до Хошизори, осторожно присела рядом. Она хотела бы извиниться за игнорирование, но никак не могла подобрать слова. Ей было неимоверно стыдно за своё поведение, ведь она понимала, что женщина не виновата, и она сделала всё возможное, чтобы привести сюда тех немногочисленных выживших. Но ей было больно от того, что все её близкие не смогли вернуться, хотя она считала их одними из сильнейших. Она видела, что женщина сама вернулась потрёпанной, раненой, уставшей, но сразу кинулась выполнять свои обязанности и честно, без утаек, рассказала о её семье, даже пытаясь поддержать. А она, будущая глава клана, Химе Узумаки, так себя повела. — Я хотела бы извиниться. — Я тоже виновата перед вами, Химе. Не смогла выполнить свой долг… — печально посмотрев на детей рядом с собой, которые так доверчиво прижимались к ней и друг другу, произнесла Хошизори. — Кушина. — утвердительно ответила девочка, чем удивила Хвостатую. — Зовите меня просто Кушина. — Хорошо, но и ты тоже зови меня Хошизори. — погладив её по длинным волосам, женщина чуть приобняла девочку за плечи. Та быстро расстелила плед, укрыв и себя и Биджу, и прижалась к боку, вызвав некое умиление у неё.

***

      Подсознание Кушины встретило Хошизори неприятной сыростью и тусклым светом. Коридоры катакомб путались и вились, словно змеи. Но огромный сгусток чакры и низкий рык вёл её по ним. Шаг за шагом ужасающая для человека Ки могла бы придавить к полу любого, даже самого опытного шиноби. Но только не другого Биджу.       Выйдя в огромный зал с высоким потолком, который скрывал мрак, и золотой клеткой просто неимоверных размеров, Хоши направилась к прутьям. Утробный рык был пугающим, но она чувствовала в нём нотки обречённости и обиды. Так звучал зверь, который не мог выбраться из ловушки. — Челове-ек! Как посмела такая сошка прийти сюда! — взревел лис, кровавыми глазами прожигая маленькую фигуру. — Здравствуй, Курама. Давно не виделись. — снимая печать с запястья и прогоняя ужасное количество ледяной чакры, сказала преображающаяся Биджу. Тело её стало увеличиваться, меняться. Руки и ноги превращались в лапы с острыми когтями, лицо поменялась на морду барса, а тело покрылось шерстью и показались десять хвостов. Через пару мгновений на месте девушки восседала самка ирбиса. — Х-хошизори? — притих Кьюби и во все глаза смотрел на Биджу. Ну никак не ожидал он увидеть своего собрата тут. Как она сюда попала? Насколько она тут? Её тоже запечатали? Почему тогда она не в клетке? Что это была за человеческая форма? Вопросы вились в голове девятихвостого, но ответа пока не находилось. — Да. — подойдя к решётке и чуть просовывая морду между прутьев, промурлыкала она. Две морды встретились в короткой ласке. Но ненадолго. Хошизори начало отталкивать от золотых столбов, разрывая приветствие. — Как ты здесь оказалась? И что это за человеческая форма? — начал задавать вопросы лис, обвив себя хвостами. Чувствует он — рассказ будет долгим и занимательным. Да и самому ему было очень интересно. — Давай я расскажу всё по порядку, хорошо? — кивком показав, что он готов слушать, Хоши начала свою историю.       Через два часа. — Вот так я и оказалась здесь. — поставив точку в своей повести, Хоши встала с мокрого пола и отряхнулась.       А пока Курама переваривал информацию, кошка подошла к печати на клетке и с интересом стала её рассматривать. Всё же клан Узумаки славился своими печатями не просто так. Ювелирная работа не навредила их Химе. Но зато запечатала всю чакру Биджу без остатка. — Послушай, Курама. Сейчас я не смогу тебя отсюда вытащить. Но обещаю, через пару лет ты будешь ходить по улицам, и видеть солнце. И если только в образе человека. Я разработаю печать, по типу той, что у меня на руке, ты же оставишь здесь концентрированную сжатую чакру. Кушина фактически останется твоим джинчурики, только ты будешь на свободе. Всё это для того, чтобы никто ничего не заподозрил. Понимаешь? — задумчивый кивок. — Хорошо. Я могу попросить Кушину, чтобы она начала отворять врата, со временем. Так как твоя чакра слишком ядовита, а она только недавно стала сосудом для тебя и не сможет сразу вынести её напор. Я буду разбавлять твою огненную своей ледяной, это ускорит процесс. Но прошу тебя, не вреди людям. Мадара и Хаширама уже умерли. А ты должен понимать, люди — это существа слабые. Да и присмотрись к своей джинчурики. Кушина уже знает историю. Она хороший человек. — хвосты стали исчезать, постепенно переходя на тело. — Прости Курама, я была тут слишком долго, наверно Кушина начала просыпаться. Я скоро навещу тебя, но можешь также поговорить и с ней. До встречи. — лизнув лиса между ушей, как это делает кошка с котятами, улыбнулась Хоши и исчезла из подсознания. — Хорошо, Хоши. — ложась на мокрый пол катакомб, пробормотал Курама и прикрыл глаза. Ему нужно всё обдумать.

***

      Рынок как всегда был достаточно оживлён, будто никогда и не затихал на ночь. Торговцы с утра пораньше открыли свои прилавки и магазинчики и уже во всё завлекали к себе потенциальных покупателей. Толпа людей двигалась медленно, нехотя, каждый рассматривал и торговался, стараясь сбить цену или получить выгоду.       А среди всего этого шума был маленький мальчик с пепельными волосами. Он крепко сжимал тоненький шарфик на шее, бегая глазами по толпе, пытаясь выцепить кого-то взглядом. Слёзы градом катились с розовых щёчек, и падали на землю. Среди всего этого никто не замечал малыша.       Мальчик медленно ходил между людей. Но так и не нашёл того, кого искал. Рядом с ним не было родителя, от которого он наверняка отбился или же просто его захватила с собой волна людей, и ему пришлось последовать с ними, чтобы его не задавили.       С другой же стороны рынка, далеко от ребёнка бегал такой же пепельноволосый мужчина лет 30. Он искал зоркими глазами среди народа своего сына, которого он опустил с рук всего на секунду, чтобы поторговаться к торговцем шёлка, пока его ребёнок с интересом трогал ткани. Но вот он оборачивается с победной улыбкой, а его дитя уже и нет. Вот у мужчины то сердце забилось.       Сегодня был выходной абсолютно для всех, в том числе и шиноби, кроме тех, кто ещё был на задании. В этот день все наслаждались времяпровождением, отдыхом и посиделками в кругу семьи и друзей.       И именно сегодня он потерял своего сына.       Пока отец пытался отыскать сына в водовороте людей, к мальчику подошла женщина с тёмными длинными волосами, заплетёнными в низкий свободный хвост. Мягкая улыбка не сходила с лица, а на руках был бумажный пакет с продуктами на сегодняшний праздничный ужин. Сегодня был день рождения маленькой Химе. Ровно 12 лет. — Здравствуй малыш, ты потерялся? — улыбка быстро сошла с лица Хвостатой, когда она увидела заплаканное лица мальчика. Он ничего не ответил, только пристально осмотрел её и кивнул, всхлипнув. Осмотрев толпу и даже подключив своё зрение, она старалась отыскать мать или отца с таким же цветом волос, как и у ребёнка. Если бы людей было меньше, то она бы воспользовалась звериным обонянием, но людей было просто тьма и их запахи переплетались, словно нити.       Присев около мальчика, Биджу быстро подхватила его на руку и отпрыгнула от толпы в спокойное место. Мальчик вскрикнул и схватился ручками за ткань кимоно так, что было ощущение, будто она сейчас затрещит и порвётся. — Прости, просто оттуда было ужасно видно. Мы отыщем твоих родителей. — поставив ребёнка обратно на землю вместе с пакетом продуктов, женщина стала снова осматривать толпу. Но так ничего и не найдя, женщина схватилась за козырную карту, свою сенсорику. Просканировав чакру мальчика, она расширила круг поиска. Будто отзываясь на её манипуляции, на краю рынка вспыхнула похожая чакра. — Вот и твой родитель.       Мальчик неверяще посмотрел на женщину и с опаской протянул ручки. Подхватив мальца подмышки, при этом спрятав в печати продукты, женщина по крышам, наплевав на запрет, понеслась к противоположному концу рынка, ухватившись за тонкую нить чакры.       Припрыгав так по зданиям, она приземлилась около мужчины, который нервно расспрашивал женщину о ребёнке. Спустившись с рук, мальчик понёсся к нему. — Папа! — на окрик обернулся мужчина, в котором Хошизори с удивление узнала Белого Клыка Конохи. Тот подхватил сына на руки и крепко прижал к себе, не собираясь отпускать. — О, спасибо вам… Ох, Хошизори-сама! — раскрыв пошире глаза, хотел было поблагодарить мужчина человека, который привёл ему сына, как запнулся, увидев её. — Добрый день, Сакумо-сама! — улыбнувшись, женщина поклонилась перед главой другого клана. Хоть Хатаке и состояли из двух человек, но он всё ещё оставался кланом. Они были удивительными людьми имеющие у себя чуткое обоняние. Одна из особенностей, которую не могли увидеть у других, также являлись волосы пепельного оттенка. Хошизори сама с себя удивилась, что сразу не догадалась о родстве мальчика с Хатаке. — Добрый. Искренне благодарю вас, Хошизори-сама. Чем же я могу отблагодарить вас? — ответно поклонившись, мужчина прижал сына к груди ещё крепче. — Не за что. А раз уж на то пошло, то просто берегите своего сына. Видимо его оттеснила толпа. Он был достаточно далеко от вас. — Конечно. Ещё раз благодарю. — после прощания, они расстались. А мальчик, чьего имени она так и не узнала, повернулся и через плечо помахал женщине ручкой, лучисто улыбнувшись, будто благодаря тем самым за помощь.