Звёздная ночь. Книга 1: Новое созвездие.

      Акаруи летает медленно, плавно, так непривычно спокойно размахивая крыльями. Мне иногда становится завидно. Он чувствует себя таким лёгким, свободным в минуты полёта. Чувствует перьями потоки восходящего воздуха.       Акаруи прекрасный ястреб со стальным характером. Я с уверенностью могу сказать, когда он сосредоточен и хладнокровен, а когда его детство птенца берёт над ним верх в играх. Его перья часто пушатся, как когда-то давно, много лет назад, еле-еле он вылез из-под скорлупы. Его мощный клюв часто постукивает по моей ладони, передавая сообщения. Этому его обучила Рен сразу же после того, как он впервые потерял записку с указаниями на одном из заданий. Его никто не наказывал, просто в пылу боя ты вряд ли будешь следить за какой-то там сумкой на лапе. Да и молод был тогда Акаруи, опыта в воздушных сражениях у него было в дефиците.       Акару лучший летун Узушио. Был… Он остался практически единственным разводимым Узумаки ястребом, который был именно для боевых и разведывательных миссий. Эта птица была выбрана самим Узукаге и внесена в списки барьера поместья Медоки. Это заставляет гордиться этой птицей. Да и имя он тоже получил от самого главы Узушио. А это вам скажу я, почётно!       Акаруи самый ласковый и любящий зверь, которого я когда-либо видела. Он очень любил всех членов семьи Медоки. Он ластился к Рен и бегал за Кику в детстве, не утратив этой привычки и позже. Он тренировался и уважал силу Юрико, часто интересуясь его оружием. Он даже как-то раз показал ему, что ниндзято, которые он собрался брать с собой на задание, были повреждены. Так и во время боя недолго продержались бы. Юрико тогда чуть ли не крыло Акаруи пожал. Он часто спал в кабинете Медоки, пока тот иногда сам не вырубался от усталости, а потом вставал и осторожно будил Узукаге, тыкаясь в щёку или тихо пострёкивая. Медоку часто спасал именно этот ястреб от домашней расправы пышущих недовольством женщин. Когда же я познакомилась с ним впервые, то Акаруи чувствовал от меня опасность, поэтому редко даже проходил рядом со мной. Это меня печалило. Но в какой-то момент, либо я что-то сделала, либо это он на столь храбрый ястреб, что мы всё же сблизились. Он начал заигрывать со мной, когда я писала отчёт о миссии. Этот большой «птенец» стал крутится и вертеться, лишь бы привлечь моё внимание. Тогда он бесился, будто и не был птицей, а каким-то щенком. Мы с ним, будто чувствуя, что оба звери от природы своей, тихо гоготали. Он стал близок мне, как и всем членам семьи.       Акаруи самый преданный и понимающий ястреб. Он своими неимоверными силами прилетел за пару тысяч километров в Коноху, чтобы как можно быстрее передать письмо о нападении. Он из последних сил махал своими большими, размашистыми и сильными крыльями, со скоростью молнии летя в Лист. Он боялся опоздать. И Акаруи винил себя в том, что не смог прилететь с запиской раньше, возможно, думая, что пара часов могли предотвратить трагедию. Мы горевали о погибших на пару, прогибаясь под угрызениями совести и липкой вины. Акаруи и я получили свои душевные раны в один день. И справлялись мы тоже вместе. Он перестал есть и пить, начинал худеть, когда не увидел в толпе выживших Медоки, Кику, Рен и Юрико. Лишь то, что я заставляла его насильно есть, дало надежду на поправку ястреба. Он встал на лапы… Но уже не был таким жизнерадостным. Он перестал играть и летать, часто находился дома, неустанно сидя рядом со мной или Кушиной. Может, он боялся оставить нас? Да, наверно, это так. Маленькая Кушина, сама того не понимая, стала искоркой, которая заставила Акаруи вновь взлететь в воздух после своей «самой большой провальной миссии». Я тогда не могла нарадоваться. Он впервые так громко заголосил за прошедшие месяцы после трагедии. Кушина и Акаруи стали самыми близкими друзьями.       Теперь, следя за медленным полётом такой птицы, я тихо насвистывала нравящуюся ему с детства мелодию. Он узнал её. Подлетев ближе к земле, он раскинул свои крылья, затормаживая и мягко приземляясь. Украдкой оглядевшись, Акаруи подбежал ко мне, перепрыгивая через два-три шага. Я потёрла ладонью его пернатую голову. — Ну что, друг? Узнаёшь.? Я тоже помню её. — он стал прыгать мне на колени, удобно уместившись в углублении, когда я села по-турецки. Уткнувшись головой в ладонь, я стала вырисовывать узоры на его клюве ноготком. Со свиста я перешла на припевание. Акару уловил грустную часть и стал тихо тоже чиркать и пострёкивать под мелодию. Получалось неплохо. Я вспомнила слова песни, которую любила петь Рен в детстве Кушине и самому Акаруи. — Бежит по краю света великий воин ветра… Одинокий воин ветра… Путник света… Воин ветра, воин ветра…* — Чирку! Фью, фьюу! — тихо тоже вспоминать песенку. Сзади что-то зашуршало. В 30 метрах от моей спины были кусты. Видимо, кто-то выходил… Я включила сенсорику. Акаруи напрягся, растопыривая когти. — Вы красиво поёте, Хошизори-сама. — спокойный мелодичный голос разделся из-за спины. Курама. — Ох, избавь меня от этого, Курама. Я пришла сюда, чтобы отдохнуть. — я погладила Акаруи, который уже взъерошил перья и вцепился когтями мне в ногу, чтобы быть готовым выдрать глаза противнику. Мужчина медленно подошёл ко мне и присел рядом, глянув на птицу. Он неуверенно протянул руку, пока Акаруи её чуть не проткнул клювом. Вот это защитник! — Видно, я не вовремя. Птица не слишком любит меня. — отдёрнув руку, пробормотал Курама. Да, это было странно, так как он обладал второй по силе природной энергией. Обычно, животные сами к нему подходили или подлетали, чувствуя отдачу природной эссенции от Курамы, но Акаруи был исключением. Да и со мной тоже было такое. Я обладаю чуть большей природной отдачей, но с ястребом мы подружились не сразу. Акаруи всегда был особенным. Слишком умным, слишком понимающим… — Всё нормально. Со мной он тоже не сразу подружился. — Акаруи обиженно трепыхнулся, расправил крылья и взлетел. Ему всего 18 лет, но это уже больше половины его жизни. Узушио брало во внимание не только скорость и силу этих чудесных птиц, но также и возраст. Узумаки живут долго. В Акаруи есть частичка нас, красноволосых бесов, чтобы он жил долго. Ген был привит ещё давным-давно. Медока говорил, что без болезней и с постоянными тренировками, Акаруи свободно проживёт 30 лет. Да, к концу он будет слишком стар для полётов, но зато он сможет сопровождать даже подросшую Кушину. «Придёт время, когда этот птенец вырастет в прекрасного ястреба и сможет защищать и помогать Кушине. Можно сказать, что именно для этого много десятков лет назад, я отдал каплю крови его предкам. Некий подарок моей семье…» Медока всегда заботился о своих, поэтому даже сейчас, хоть и не видя это вживую, а возможно и нет, он защищает свою внучку. Узукаге прожил бы дольше… — Да? Интересная пташка… Кстати, почему ты не дома? Я видел, как ты уходила. Неужели что-то случилось? — я помотала головой. Курама всегда знал, что со мной что-то не так. Хвостатые на близком расстоянии могли улавливать в чакрооболочке изменения человеческого настроения. У Биджу это ощущение лишь увеличивалось. Собрат собрата понимает лучше всего. — Ты тоже почувствовала это? Что Кушина… — Да… Я пришла сюда просто посидеть и отдохнуть. Подумать о прошлом… Ох, Хаго, как же было прекрасно, если бы Рен была жива! И Юрико тоже. Мне иногда вас так не хватает… — прошептала я на одном дыхание, вглядываясь в силуэт парящего Акаруи. Он тоже как-то грустно размахивал крыльями. Подпортила я настроение не только себе видимо. — Рен и Юкио, это твои знакомые? Кто-то из Узумаки? — Ку медленно жевал тростинку подсохшей травы. Сейчас было 14 декабря. Прохладно лишь ночью, а днём, под солнцем, можно было ещё погреться. Эта зима не будет холодной. Даже тёплой. — Ага… Это родители Кушины. Так же был Медока и Кику. Они были дедушкой и бабушкой Кушины. Все погибли в «Падении Узушио». Эти чётровы шиноби из Кири. И Исобу туда притащили! — я скрипнула зубами до боли в челюсти, лишь бы картины той бойни исчезли, лишь бы звук взрыва от Биджудамы, звенящий в ушах, забылся. Лишь бы всё это оказалось дурным сном. — Извини. Я вижу, эти люди были близки тебе. Прости, что затеребил твою старую рану. — он виновато склонил голову, теперь как-то грустно глядя на мои ходящие желваки. Убрав тростинку изо рта, он приобнял меня за плечи. — Это прошлое. Нужно жить сегодня. — я махнула рукой, будто отмахиваясь от плохих воспоминаний. Но слёзы Кушины и её рыдания всё равно остались у меня перед глазами. Неприятная рябь из нутра прошлась по всему телу. — Ум… Спасибо, кстати! — За что это Девятихвостый так радостно меня благодарит? — я скосила взгляд на слишком уж быстро сменившего настроение и хитро оскалилась. Курама надулся, словно мышь на крупу. — За печать! За что ещё? Это незабываемо за столь долгое время походить на улице, вдыхая настоящий воздух! Конечно, с этим телом немного непривычно, но я понимаю, что будет с тобой и Узумаки, если я выйду погулять в виде себя самого. Поэтому, не беспокойся, это останется за ширмой. — Курама откинулся на землю, тоже посмотрев на бирюзовое небо. — Ах да, что будем делать с Кушиной и… Этим? — Ничего. Пусть она сама поймёт это. Я поддержу её и Минато. Прошло уже достаточно времени, да и она не маленькая. Если она решилась на это, и Минато тоже, то пусть будет так. Думаю, Медока и Кику были бы счастливы увидеть правнуков. Да и её родители бы открутили мне голову, если бы не были уверены в адекватности её суженого. — я тихо хихикнула, когда Курама поражённо открыл рот. — Ха-ха, Ку, ты думал, что я ей скажу? Не-е-ет. Пусть всё идёт своим чередом. Джирайю и Цунаде я хочу увидеть с их неповторимыми физиономиями! Жаль, что не смогу запечатлеть это нигде, кроме как на листе бумаги. — Ну и ну, не думал, что из тебя выйдет такой коварный человек, Хошизори! — громкий смех хватающегося за живот Кьюби разнёсся над поляной. — Ха, поживи столько, сколько я в человеческом теле, ты очень много чего для себя возьмёшь. Да и не коварная я никакая. — я тихо усмехнулась, свиснув Акаруи. Пора домой.       Ястреб спикировал и мягко приземлился на моё предплечье, стараясь не ранить меня когтями. А они у него грозные и не менее опасные. Если войдут в глазницу врага, тот может и клиновидную и решётчатую кость глазницы быстро пробить и до мозга добраться. В общем, человек вряд ли после такого встанет. Ну, или если повезёт, то просто лишиться глаза… или лица. Кому как на вкус и цвет.       Акаруи потёрся о мой лоб и щёку клювом, и клацнул от счастья, когда я почесала в ответ его широкую грудь. Курама странно наблюдал за этим, фыркая и дуясь. Не особо понимаю его поведение. Я встала и потрепала рыжие волосы, махнув рукой. Курама послушно встал.       Ястреб был увесистый, поэтому я пересадила его на плечо. Было немного неудобно, так как он был также и большим. В два, если не три раза больше обычных своих собратьев. Я почесала Акаруи и начала двигаться с полигона в чащу. Немного дальше, по тропе, будет выход. Там, между двух кустов, вкопаны красные столбы, предупреждающие об опасности. На том полигоне, где мы были, особо ничего нет, но это личная территория Акаруи. Он может напасть и нанести серьёзные травмы. Дети из клана уже знают, что на тот полигон ходит только я, точнее Старейшина Хошизори, так же Глава клана — Кушина. Курама видимо стал ещё одним посетителем.       Мы тихо шествовали сквозь деревья. Тень с деревьев холодила кожу, а иногда проскакивающие золотыми точками лучики света пускали по телу кратковременное тепло. Курама тихо шуршал листьями и травой, пока мы наконец не вышли на тропу перед «воротами». Там нас ждала небольшая группа красноволосых. Я волнительно вглядывалась в лица собравшихся, улыбка спала с лица, и я напряглась. Что случилось? — Хошизори-сама! — ко мне подошёл молодой парень лет 15 — 20. Он нервно глянул на уж слишком радостного и довольного Акаруи. — На территорию полигона вошёл Курама-сан. Мы не успели его предупредить об опасности полигона. — Всё хорошо, я встретила его на обратном пути и всё объяснила. — я дёрнула плечом, и Акаруи с низким писком взлетел и направился в сторону дома, немного задев крыльями мои волосы. Сзади из тени вышел Ку, спокойно разглядывая группу Узумаки рядом со мной. Заложив руки за голову, он красноречиво оскалился. — Что-то ещё? — Эм… Да! Кушина-сама организовала сбор Старейшин. Мы нашли ваш след у входа на полигон, но не решились отвлекать Вас от дел. — к парню подошла девушка, мило улыбаясь мне. Я кивнула и исчезла в шуншине, быстро переместившись в дом. Я сидела на траве, мой костюм испачкался, поэтому нужно переодеться, да и собрание — это не хухры мухры.       Я скинула хаори и надела полупраздничное. Нужно держать лицо. Я вздохнула, переместившись вновь в комнату перед залом собраний. Отодвинув сёдзи, я перешагнула порог.

***

— Финансовая составляющая не понижается в планке ниже 63%. Доход постоянный, особенно выгодны запросы из Травы, которая стала брать более масштабные заказы. Так же недавно поступил запрос на выполнение новой партии взрыв печатей 3 уровня и так же пары свитков на размер 10 слоёв из Резиденции. Скоро пройдёт большая миссия 7 джонинов на A+ ранговую миссию. Предложение Хокаге-сама насчёт миссии ещё в силе. — один из красноволосых АНБУшников под маской цапли быстро зачитывал данные с листков. Глаза бегали по строчкам.       Женщина лет 35 -38 сидела за столом, быстро что-то строча свитке. Тёмные волосы были заплетены в низкий свободный хвост, опадая на спину и прикрывая её полностью. Утончённое хмурое лицо покрылось еле заметными морщинками, брови сошлись у переносицы домиком, губы были поджаты в тонкую линию. В тёмных глазах не было ничего точного, кроме холодка. Руки выверенными движениями ставили роспись и переходили вновь на другую строку. Расправленные ранее плечи немного опустились, расслабляясь после долгой миссии.       У Хошизори на столе творился настоящий порядок и хаос в одном флаконе. Все бумаги с важной информацией, которые набрались большими стопками, сейчас уменьшались, складываясь в отдельные папки. Печати, кисти, перо и чернильница стояли в практичной и красивой подставке, чтобы не запачкаться или не запачкать макулатуру. В тот же момент, когда одна часть стола сияла и шуршала в работе, другая была просто заставлена всяческими свитками, стопками, вещами. Ниндзято в тёмных ножнах опасно поблёскивали сталью, угрожая. Две пары перчаток с втянутыми когтями была рядом, будто в любой момент хозяйка должна была их вновь примерить.       Последние слова были зачитаны, Хошизори уверенно кивнула, записывая ещё пару данных и цифр, который привёл АНБУшник. Цапля стоял ровно, быстро скрепив всю документацию и положив на подписание Старейшине. Он ожидал освобождения, но женщина лишь нахмурилась. — Что насчёт внутренней политики? Глава Корня молчит или всё же проявил какие-то действия? — она размашисто полоснула свою подпись на строчке чернилами, убирая бумаги на отведённую полку. Женщина не отвлекалась от работы, попутно выслушивая последние сводки новостей. Пару часов назад приходили другие Старейшины, проведя «душевный» разговор с Биджу. Её напрягала обстановка, которая появилась во время её трёхнедельного отсутствия. — Да, Хошизори-сама. Анбу НЕ стали делать кратковременные вылазки в сторону полигона №44. Три группы этого подразделения были обусловлены пропавшими без вести. Данных по людям не было более найдено после их исчезновения. Несколько наших АНБУ ведут на данный момент круглосуточную слежку за тремя выходами из подземного убежища Корня. Двое Главный Старейшин были зафиксированы выходящими из одного из них. В Конохе стали появляться странные слухи, из которых не удалось выяснить чего-либо опасного. Поползновения АНБУ Конохи стали реже после последнего несчастного случая с полигоном №44. Распространение ложной информации среди населения продолжаются, но никакой информации о политике, экономике, или других особо важных сфер нет. — быстро рассказал Цапля. — Поняла. Продолжайте наблюдение. Пусть «Кол» и «Молот» проникнут в третий уровень, нам нужно больше информации. Только осторожно. Лишние телодвижения вызовут у Шимуры лишние подозрения, ведь этот человек достаточно… опаслив. Попытайтесь связаться так же с «Хлыстом», «Облаком», «Розой» и ещё «Когтем». Я нашла некоторые дела связанные с границей Шимо и Кумо. Там странные передвижения. Кири стала направлять пару десятков своих чуунинов в сторону Хоши, там скоро будет уже около 20. Туда же направилось и пара отрядов Тани. Можно предположить, что будет сходка. Мне нужно, чтобы «Ветер» там присутствовал или имел доступ к бумагам на это дело. Слишком близко к Узушио. Если они хотят попытать удачу с печатями, то нужно проследить, чтобы никто ничего там не нашёл. Возможно, они всё же нашли лазейку в разрушенном барьере. — от Цапли повеяло некой опаской и угрозой, но не в сторону Старейшины, а тех, кто пытался посягнуть на павший дом. АНБУшник потерял в той бойне семью, поэтому слова Хошизори немного полоснули по ещё пульсирующей ране. Но холодный фырк со стороны женщины привёл мужчину в чувство. Цапля передёрнул плечами и проморгался. Ему видимо показалось, что стол покрылся инеем. — Не теряй сноровки, Оку*. — Да, госпожа. Приношу извинения. — мужчина поклонился, виновато глянув на устало вздохнувшую женщину. — Что насчёт «поиска крови»? Нашли кого-то? — женщина отложила бумаги, встала из-за стола и надела вновь ножны с ниндзято. Когти перчаток клацнули по металлу поясничных колец. — Да. Отряд Шинра* нашёл две семьи с детьми в Кусагакуре. У одной женщины и, видимо, её дочери, наблюдаются странные «переливы» чакры. Шинра-сан пишет в докладе, что эти самые «переливы» напоминают смесь обычной чакры и чакры, использующейся в Шосене. Возможно, это семья или родственники погибшего господина Норайо*-самы. У его семьи была похожая особенность развития очага, с попутным выделением ирьё-чакры. — Интересно. Где они сейчас? — женщина накинула капюшон и маска Львицы* быстро появилась на лица, закрывая улыбку от радостной новости. Женщина щёлкнула по плечу и одежда быстро сменилась тёмной экипировкой Тени. Цапля с замершим сердцем наблюдал за изменениями Старейшины. Он бы никогда не подумал, что эта женщина в почтенном возрасте всё ещё носит маску, да и не простую, а Тени! — Ох! Они сейчас в одном из убежищ на границе. С завтрашнего дня они должны были выдвинуться в путь в сторону Конохи. — мужчина отошёл от выхода, пропуская женщину. — Ясно. Благодарю за сведения, Цапля. Можешь быть свободен. — она махнула рукой, снимая барьеры, и вышла в длинный коридор. Тишина прервалась только тихим клацаньем камешков о бетонный пол.

***

— Привет, Акаруи. — Хошизори прошлась пальцами по пернатому крылу. Ястреб приветливо чиркнул. — Сможешь кое-что передать?       Акаруи понимающе подставил поочерёдно лапы, на которые были одеты железные когти — оружие для боевых действий в воздухе, которые были сделаны специально для него ещё много лет назад. Они удлиняли и заостряли природное оружие Акаруи. Он посгибал лапы, примериваясь. Через минуту был надет и крошечный тубус с посланием. — Вот чакра того, кого ты должен найти. Он ближе к границе страны Травы. — небольшой листок с иероглифами «符号» — знак, в котором было пара крох чакры, использующиеся как опознавательный знак для животных-посыльных и как идентификатор в случае смерти и невозможности простого опознания. В трупе чакра-остатки сохранялись до 3 недель, что могло помочь с опознанием погибшего, если даже хитайате не было на теле. Со смертью все печати, что были поставлены на носителя, быстро уничтожались, чтобы враг не смог как-либо разобрать их. Поэтому даже по ним нельзя было определить человека. Этот листик был в каждом деле человека клана, служащем и не служащем. Он был нескольких типов, храня не только чакру, но и кровь, волосы, слюну и тому подобное. Даже кусочек кожи. Сейчас он понадобиться не для опознания тела, и слава Ками!       Акаруи присмотрелся, запоминая цветовую и «вкусовую» составляющую часть чакры. По ней он сможет точно определить искомого человека и передать письмо. С Хошизори и Кушиной такое делать было не надо. Он выучил их ток, цвет, запах, вкус чакры, а также знает их в лицо. Поэтому необходимость в напоминании листком отпало много лет назад. — Кви-и-ик. — он запомнил. Хошизори быстро почесала подбородок ястреба и подставила птице предплечье. Акаруи запрыгну, и они вместе вышли на полигон перед домом Старейшины. Там никого не было. Она похлопала по спине птицы, тот чиркнул и со свистом от рассекающегося крыльями воздуха, умчался к облакам, затерявшись чёрной точкой среди белых ватных пушинок.       Женщина улыбнулась в маску, сложила пару печатей и переместилась за пределы селения. Никто не должен знать, что Старейшина покинула территорию клана.

***

      Войдя в подземные катакомбы клана, Хошизори была приятно удивлена состоянием убежища. Пара десятков человек клана с удобством разместились в каменных комнатах, кое-как временно обустроив холодные помещения. Туда-сюда шастали Узумаки, перенося провизию и что-то готовя, некоторые сворачивали футоны, другие же скрывали следы своего пребывания ещё на поверхности. С ними женщина поздоровалась пару минут назад.       Свист под самые потолки напугал пару детишек, которые не могли усидеть на месте, и, крепко сдружившись, уже шатались по катакомбам, играя и громко смеясь. С удивлением они проследили за летящей птицей, которая не пойми откуда взялась под землёй и всей гурьбой понеслись за пернатым. Им было интересно, откуда такое красивое создание появилась в их высоких потолках подземелья.       Акаруи с осторожностью и лаской приземлился на предплечье женщины в маске львицы. С любовью прочирикав что-то, он громко позвал кого-то из недр убежища. Все взрослые застыли на мгновение от резкого звука, напрягшись и приложив руки к кунаям и сюрикенам. Они готовы были отбиваться, прикрывая отход детей и спасённых семей. Они уже знают, как это делать.       Дети с разинутыми ртами следили за птицей, женщиной, а потом и за ниндзя, которые, обегая толпу, пронеслись по стенам и потолку, мягко приземлившись на колени или встав в поклоне перед женщиной. Было поразительно, с какой грацией это делали куноичи и с какой уверенностью шиноби. У ребятни загорелись глаза при виде небольшой группы, которая в уважительном жесте склонилась перед неизвестной особой. — Приветствую, глава. — прошелестела куноичи, улыбаясь такой доброй и приветливой улыбкой той, кто скрыл своё лицо за маской. — Здравия. — отозвались все остальные. — И вам того же. Сколько людей нужно будет перенести? — сразу перешла к делу Хошизори. Она уже представила у входа примерное количество, а она видела лишь 1/3 всех катакомб. И ведь она не в курсе, скольких ещё нашли её соклановцы за время её сборов, пути, прихода ответного доклада Цапле — раз на то пошло. — Примерно около 30 человек в сумме с детьми. Дети от возраста младенцев до подросткового. Преобладают подростки. Родители дали согласие на перенос, как только пришло ваше письмо. Практически все готовы к уходу в Коноху. — Хорошо сработано, спасибо. Пусть тогда запечатывают всё. Предупредите не знающих и неподготовленных к чакронагрузкам, чтобы не ели. Не хочется никаких конфузов по пути. Беременные есть? — сняв перчатки, женщина спрятала их в печати на запястье. Она медленно стала двигаться к пустой зоне в самом большом зале. Хошизори попросила там прибрать всё возможное для исполнения техники. — Да. Одна женщина. Срок — 25 недель. — Шесть месяцев? Плохо. Её нельзя перенести посредством Тсубаши, но Арухаши*. Нужно срочно что-то придумать… У нас же есть свободные люди? — Да, глава. Пару джонинов или АНБУ найдётся. — Тогда я создам метку, сделаю перенос и потом вернусь. Отправьте пока Акаруи обратно с письмом для Кушины-сама. Пусть встречает новеньких. Я и… четверо на ваше усмотрение, капитан, пройдём путь пешком. На всё у вас два часа пока я черчу метку. — женщина махнула рукой, вся группа, что приветствовала Хошизори, исчезла, а она осталась в кругу 5 на 6 метров одна.       Кунай появился за секунду, на что наблюдающие настороженно глянули. Но оружие не было кинуто в кого-то, а резануло по хозяйке. От вида крови дети испуганно запищали, убежав куда подальше от страшного места, пока женщины и мужчины по-разному наблюдали за действиями куноичи.       Женщина спокойно продолжила своё дело. Сложив пять печатей, кровь стала змейками расползаться по каменному полу. Они стали оставлять за собой следы, сами попутно уменьшаясь. Иероглифы стали появляться вслед за тем, как их вырисовывали кровавые змеи.       Первый круг и змея отчертила иероглиф «体» — «Тело».       Второй круг. Иероглифы «時間» — обозначающие слово «Время».       Третий. «場所» — «Место» появились в центре.       Четвёртое кольцо с иероглифом «切断» — «Вырезание» замкнуло вязь крови. В середине осталась стоять женщина, продолжив складывание ещё одной последовательности печатей. Надкусив большие пальцы на каждой ладони, она приложила руки к полу и провернула в противоположные стороны друг от друга, по часовой и против часовой стрелки, словно циркули. Маленькие по сравнению с другими кругами, колечки появились и сразу же засохли. Женщина повторила ту же цепь ручных знаков, вновь надкусив пальцы, только теперь указательные.       Словно кистью, она одновременно вывела два символа в каждом. Первый «翼»* засветился голубоватым, как только его вывели, и стал светиться ещё ярче после появления второго «橋»* и соединения его кругового периметра с первым. Два знака засияли ярче огня, слились вместе и потухли, образуя вязь*. Она становилась больше, оплетая ноги создательницы, пока не рухнули вниз, и стала там размеренно двигаться от одного большого круга, которые образовали внешний гигантский периметр, к другому. В каждом из кровавых следов они оставили свой дубликат вязи и в конечном итоге образовали вокруг Хошизори правильный пятиугольник из каждой своей составляющей, теперь мягко сверкая, даже не думая потухать. Носительница маски выдохнула, сложила ещё пять печатей и наконец прошептала название техники себе под нос, приложив обе ещё немного кровоточащие ладони к земле.       Словно по сигналу, круги зашевелились, вязи задёргались, будто черви на сковородке. В помещение стало на мгновение холодно, потом резко поднялась температура. А затем всё застыло. Иероглифы, фуин, печати, кровавые следы. Все они замерли и перестали брыкаться. Огромный круг засиял, потух, завибрировал и снова зажегся светло-голубым, приветливо подзывая каждого смотрящего. Техника завершила свою последнюю стадию и теперь была готова к работе. Хошизори устало вздохнула и стала лечить свои раны на руках.       Эта техника позволяла большому количеству людей, примерно от 20 до 300, переноситься в известную создателю техники часть суши или воды, не смотря ни на расстояние, ни на разницу во времени, если таковая была. Самое главное, чтобы место позволило вместить в себя столько народу, сколько перенесётся с помощью техники. Она была явно немаленькой и не лёгкой, поэтому для неожиданной атаки противника не подойдёт. Тем более, на «другой стороне» появлялся такой же специфический круг, который привлекал внимание. Поэтому она может быть только для транспортировки людской массы. И то не быстро. На подготовку центрального круга уходит много сил, как крови и чакры. Что говорить о доп. кругах, которые указывали специфику переноса. Жрала, по-другому не сказать, эта техника столько же, сколько места и занимала. То есть с головой и до иссушения обычного человека. Слава Ками, Хошизори человеком не являлась.       Около пяти минут женщина в маске просто переводила дыхание. Она просканировала свой очаг. Было не удивительно. Техника съела с потрохами целых полхвоста. Это было много. Обычный резерв чакры для одного джонина равен ¼ хвоста Биджу. А тут целая половина! Неплохо-неплохо, и это только из расчёта на 25 человек! А если бы было 300? Да она бы угробила больше половины своего резерва. Эту технику нужно в срочном порядке дорабатывать и как-то исправить то, сколько на неё чакры уходит. Хотя бы на пару крупиц, и то хлеб! А если бы ей пришлось перенести весь свой клан? Н-да, и задумываться страшно. Он разросся за прошедшие года, и теперь он насчитывал около 250 членов. Просто поразительно! Но она рада за клан, несказанно.       В общем плане кровные печати были сложны даже по меркам Узушио. И как для существа безкровного, Хошизори было изначально невозможно их даже создавать. Но умельцы в области ирьендзюцу дали парочку советов, от которых Биджу оттолкнулась в создании субстанции близкой по свойствам с человеческой кровью. В своём полном размере она утрачивает функцию функцию «человеческой крови», хотя, вспоминая свою гибель после сражения с Индрой, вставал вопрос о том, что же было тогда. Ну, самый подходящий вариант, Десятихвостая знала и видела человеческую кровь, из-за чего неосознанно для себя, её полуфизический организм стал вырабатывать её же чакру в красном оттенке. Хотя это глупое объяснение, но оно было по крайней мере логически в какой-то степени верным. А другого варианта не было.       Минато, кстати, тоже стал заниматься фуин по настоянию Кушины. Старейшины в большинстве своём были против такого поворота с нехилым раскрытием тайн клана, но переть против Главы не стали, как и против предыдущей Главы. Хошизори конечно ничего тогда не сказала, да и не было смысла. Она могла пободаться с Кушиной, вбить ей в голову, что раскрытие клановых тайн — непозволительная растрата времени и сил предков и их материалов, которые своим трудом добивались всего нынешнего для следующих поколений своих детей, но как-то язык не поворачивался. Во-первых, она сама была «не клановая» не на йоту крови Узумаки, во-вторых — как раз таки Минато влился в клан, поэтому имел некоторые права на фуиндзюцу. А в-третьих, ей было это нужно? Упёртости этим двум особам не занимать, как и сил. А Хошизори было так лень выяснять отношения, что она махнула рукой на такой бзык внучки. Ками-сама, да простит её Медока и Кику за такое! — Дайте мне пару минут. Пусть те, кто с самым большим запасом чакры войдут первые. От вас будет взята часть. Примерно половина. Я добавлю из вне. Готовьтесь. — Хай!       Через пару минут 25 человек исчезли из подземного убежища клана, пожелав оставшейся беременной женщине и четвёрке АНБУ спокойно добраться до Листа.

***

— Фыф-фф-ф-ф! — с громким хлопком в пустой комнате вновь появилась Хошизори. Она сложила пару печатей и круг исчез, будто растворившись. Женщина перешагнула через растворяющуюся линию крови и выдохнула. Основная часть была сделана, теперь осталось лишь два пункта плана на сегодня. — Госпожа. — четверо АНБУ вышли из зала, сопровождая беременную женщину. Они услышали звук возвращения Хошизори. — Всё хорошо. Можете представиться? — Да, моё имя Айка*. Позаботьтесь обо мне. — женщина немного наклонилась в поклоне, мягко улыбаясь. — Моё имя — Хошизори. Во время моего ношения маски, мой позывной — Львица. — Хошизори осторожно оттянула маску от лица, улыбаясь еле видимым глазом, но потом снова надела, поворачиваясь уже к АНБУ. — На повестке дня у нас две точки посещения. Надеюсь, Айко-сан, вы не будете против, если мы вас запечатаем в свиток? Это не повредит плоду, и мы не задержимся долго. — Конечно, Львица-сан. — женщина послушно последовала за куноичи в маске ласки.       В скором времени четверо выдвинули в путь, закрыв за собой на множество барьеров катакомбы клана.

***

— Госпожа, можете посветить нас, к кому именно мы движемся? — Орочимару-сан списался со мной и был согласен на встречу лицом к лицу. У нас сложились достаточно… тёплые отношения. — женщина прыгнула в расщелину, вцепившись когтями из перчаток в отвесную скалу. Проехав пару метров вниз, она мягко присела на один из выпирающий навесом камней. Сзади приземлилась куноичи и трое шиноби.       Сложив печати, женщина что-то прошептала, от чего её фигура наполнилась бледноватым сиянием по контуру. Она с силой вцепилась в каменную породу, и вновь слетела вниз, только уже практически под конец, вывернувшись дугой, словно кошка, заставляя тем самым позавидовать молодую куноичи гибкости Львицы, которая была уже в преклонном возрасте, схватится за что-то не видимое оставшимся позади шиноби.       Камешки задрожали, по земле прошлась рябь, и пара пульсирующей дрожи, от чего чувствительные шиноби к любым изменениям в природе напряглись. Они с интересом и опаской следили за движениями главы, которая быстро вернулась в строй. Кивнув, давая добро на спуск, женщина принялась заметать следы к, видимо, входу в убежище змеиного отступника. Хотя, читая доклад, что был предоставлен немногим личностям, в число которых входили двое из четырёх сопровождающих главы, они знали, что всё это чистой воды подстава, которая была создана на скорую руку для лишения саннина любых прав и «освобождения» этого человека, тем самым ограждая его от Конохи. На самом деле, отступником как таковым мужчина не являлся, но был очень ценным сборником информации и знаний, который не хотела отпускать Хошизори, из-за чего в тайне связалась с мужчиной. Если бы про это узнали Старейшины или Кушина, они бы сразу развернули настоящий балаган или по крайней мере устроили шумиху среди Узумаки и Учих. Красноглазы из-за того, что Кушина уж слишком близко дружила с женой Главы клана — Фугаку. Она конечно бы не разболтала бы всё подчистую, но некоторые слова могли бы вывести достаточно понятливую Микото или умного Фугаку на Орочимару. Хошизори лишнее внимание ни к чему. Да и на своих сопровождающих она уже нацепила сильный фуин, который быстро отрезвит и очистит рассудок, как в целом и память четырёх шиноби. — Быстрее. Сюда могут явиться. — Львица, которая быстро подмела все следы, уже заталкивала силой четырёх своих подручных в тёмный коридор, ощущая пару очагов чакры в пределе 20 километров. Она не была супер сенсором, предел её был 30 километров, но очаг чакры даже самого жука Абураме она почувствовать в силах в этом диапазоне и данной территории. — Что от нас требуется, глава? — девушка, более молодая из всех телохранителей АНБУ, нервно перешагнула с ноги на ногу, но подобралась под строгий взгляд товарищей, которые были явно недовольны её выдержкой. — Ничего. Просто следуйте за мной, последите за нашим «грузом», пока я говорю, а потом отправимся прямой наводкой в наш квартал. Более задерживаться нигде нет смысла. — Хошизори уверенной походкой прошла мимо всех четверых, мысленно прокручивая свою печать. Форма быстро сменилась на её обычную повседневную одежду, в которой она передвигается в клане и Листе. Так было более привычно, хоть это и не нравилось её сопровождающим, что думал о том, насколько теперь Старейшина беззащитна. Ха, наивные!       Они тихо передвигались по еле-еле освещённым туннелям, которые в 10 минутах ходьбы, вывели всю их компанию в просторный зал со всеми удобствами. Только лишь громкая, звенящая тишина пугала. — Мы точ… — не успел парень с маской жабы договорить, как пара десятков железяк были кинуты в носителя приятного голоса, как и в его товарищей. Только те, по велению осторожной и хрупкой на вид руки, моментально были перехвачены барьером. Все в эти доли секунд, пока орудия мчались навстречу группе, замерли и стали вытаскивать свои собственные средства обороны. Хотя теперь, люди были в астрале, и испуганно сглатывали, видя, как меж пальцев Хошизори, прямо напротив её глаз, находился зажатый сенбол, поблёскивающий приторно пурпурным глянцем. — Точно. Прошу вас не отвлекаться. — Хошизори откинула все метательные принадлежности и скинула барьерную стену. Та распалась сотами, прощально мигнув. — Мы находимся на территории змеиного саннина, и я явно буду не рада стать подопытной крысой этого юного экспериментатора. — Какие резкие и болезненные слова в мой адрес, Хошизори-сама! — притворно разочарованный голос донёсся до всех присутствующих. Из-за угла вышел бледнокожий мужчина, с ярко-медовыми глазами с примесью зеленовато-токсичного. Зрачки его были узкие, но расширенные. Говорят, когда человеку что-то нравиться или его что-то интересует, то зрачки округляются. Теперь же оставалось вопросом, что же поразило саннина так сильно, что его змеиные линии практически приняли форму обычных, человеческих? — Я не про вас говорю. «Юный экспериментатор» здесь точно не вы, Орочимару-сан. — язвительно отозвалась Хошизори, мягко улыбаясь белобрысому мальчишке, который поправлял свои сломанные уж слишком большие для переносицы очки. Она подошла к саннину чрезвычайно близко, из-за чего немного отрешённые последователи напряглись. — Вот.       Женщина передала красивую глянцевую коробочку, которая весело блестела в свете холодных лабораторных ламп зала. Мужчина сменил ехидную улыбку на благодарную, подозвав к себе своего маленького, пока ещё, помощника. — Возьми. — Орочимару отдал коробочку, в которой, по открытию, оказалась целая пара очков в толстой чёрной круглой оправе. Стёкла были оттёрты и блестели. Мальчик благодарно поклонился двум взрослым, покинув их общество по направлению в глубины подземелья саннина. — Спасибо, Хошизори-сама. Мне бы не хватило времени для их нахождения или создания. Слишком много дел. — На за что. Я не знала, какие точные диоптрии нужно было подобрать, поэтому… Немного достала из своей коллекции. — змеиные глаза немного расширились от удивления, но быстро пришли в обратную сощуренную форму. Он и сам ещё даже не удосужился проверить зрение своего подопечного, а тут бывшая глава Узумаки раскошеливается на такой «подарок» после его просьбы в письме. Он знал, что у Старейшины были некоторые проблемы со зрением, но чтобы она носила столь дорогую диоптрию… Извольте, он даже не предполагал, что такое попадёт в руки его подопечного. Нужно будет предупредить его о стоимости очков. — Я сама не знаю точных проблем своего зрения. Так… Может, перейдём к главной сути нашей встречи, Орочимару-сан? — Конечно. Проходите. А ваших спутников проведут…

***

— Да не может такого быть!       Джирайя всегда верил в своего наставника. Сарутоби сам по себе казался мужчине с самого своего подросткового возраста простым и дружелюбным. Тем, кто дарит мягкую улыбку, кто даст смачный подзатыльник за проказы, научит и обучит всему, что знает сам. А здесь, когда вскрывается вся подноготная, сражаются факты и подсознание. Ладно КО и Данзо. Они всегда были тёмными и какими-то отстранёнными. Люди с потрёпанной войнами психикой. Да, может они сами по себе просто не имели хорошего стержня, вот когда-то и сломались. А потом только нашли соломинку в «защите Конохи». Хотя, их главными антагонистами назвать сложно. Тут больше подходит сломленные в вере другим люди. Те, кто уже получали пару кунаев в спину, из-за чего они больше не подставляются никому. Когда доверие ломается, словно хрусталь.       Хошизори чем-то напоминает их. Да, Джирайя рискнул сравнить этих людей. Точнее, Хвостатую Хранительницу заповеди Рикудо-саннина и трёх людей, которые стоят в изголовье Листа. Он понимал, что это просто нереально… Но это просто легенда! Десятихвостый Биджу?! Боже, убейте меня лучше, у меня не переваривается такая информация! Это безумие! Думал Джирайя, но в тот же момент достаточно спокойно смотрел на многохвостого ирбиса с тёмно-серебристой шкурой, усыпанной пятнами… И одним шрамом на груди. В общем-то, он вроде осознаёт, что он шиноби, что какой только хрени с ним не происходило, по-другому не сказать, но в это поверить он не мог.       Когда бывшая глава клана Дьяволов раскрылась перед Цунаде, то он там быть вообще не должен был*. Он просто не в то время ворвался в кабинет, обеспокоенный здоровьем названного сына. Нет, Джирайя не усыновлял Минато, но по духу и сам про себя, слово «сын» был обыденностью. И Джирайя не оправдывался, когда не специально оговаривался перед Намикадзе. Тот мягко улыбался на оговорки и с приподнятым настроением, не замечая ошибку наставника, продолжает разговор. Оу, сбилась мысль.       В любом случае, узнать о самом большом секрете Хошизори-сан было… грому подобно. Вроде бы у тебя уже сложилось впечатление о «человеке», а тут такая новость, что он, в общем то счёте и не человек вовсе! Он тогда даже дольше просидел на кресле в кабинете с пустым взглядом, переваривая получившуюся ситуацию, чем химе Сенджу… В конечном итоге, он так и не переварил. Даже не впустил в сознание те нити случившегося, чтобы со временем это всё осело. Он до сих пор передёргивает плечами, когда Хошизори рядом с ним. Нет… Это не отвращение к настоящей, звериной ипостаси. Не подсознательное сравнение тех её братьев по духу, что творили ужасающие разрушения и обливались кровью людей. Это что-то глубже. Будто отторжение… Цу так же призналась, что имеет некое такое же ощущение. Будто сама природная сущность человека внутри них как-то отталкивает от их мозга ту самую мысль, что: «Хошизори вовсе и не человек». Это странно, но с этим можно бороться. Минато например так же посвящён в этот секрет уже самой Кушиной-химе и Хошизори. Но он не испытывает какие-то противоречия в себе или не коверкает душой.       Когда Цунаде осторожно спросила про это, то Хошизори честно ответила. Это страх. Страх перед её сущностью, которая противоречит природе. То, что она будто не от мира сего. Она объяснила это тем, что инстинкты, которые есть у каждого существа, будь то животное или дух потусторонний, а такие есть, будут наталкивать их на действия, они сами будут содрогаться от взгляда, сжиматься, когда она глухой, увесистой поступью идёт куда-то, когда она дышит. Пока она есть на этой бренной земле. Это врождённый спусковой крючок. Когда-то человек заглушил его, закрасил, упрятал глубоко в недры сознания, поэтому у людей притуплены такие простые инстинктивные движения волос, бег глаз, чтобы найти угрозу, и пульсирующая мысль убежать на край света, лишь бы выжить. Поэтому сейчас никто кроме неё из её родичей уже не ходит по земле, а упрятаны в клетки людские.       Джирайя признался сам себе, что его ученик и все Узумаки, которые знают о втором лице Хошизори очень…. Имеют стальной стержень толщиной с его кулак. Минато сначала был зажатыми, даже в какой-то степени скромным, но шебутная принцесса Дьяволов расшевелила своего суженного. Теперь он без стеснений проводит время в обществе пожилой женщины, у которой возраст за сотый десяток перевалил. Ух! Да, уважение и тихий трепет!       Сейчас, смотря на Хошизори, которая серьёзно рассказывала некоторые активные миссии членов АНБУ НЕ, которые словно крысы расплодились на территории Страны Огня и теперь выполняют тёмные делишки от главы, он часто отдёргивает себя от страшных картин того, как он может однажды сойтись с её «внутренним» зверем в поединке. Кьюби был еле-еле упрятан в Мито-сама в сражении Шодай Хокаге и Мадара Учихи, после чего от них осталась каменная пустыня севернее Конохи. Что же будет, если такая, кхм, женщина разгневается?! Он уверен, что Десятихвостая может контролировать свои силы, эмоции, чувства, ведь она со стороны была такая обжигающе холодная, а с другой, неописуемо тёплая и светлая, что он путался в настоящей оболочке. Ведь человек может носить десятки масок, а сколько знает и умеет надевать на себя тысячелетняя Биджу?! Он ещё на горе жаб давным-давно убедился в неимоверной силе, как внутренней, так и физической Барса, за личиной которого скрывалась эта женщина. Что же с ней теперь, он не мог даже представить. Ведь она пережила за это столетие много больше, чем в прошлые, в этом он был уверен по немного усталому и осунувшемуся лицу человека перед собой. Он бы зуб на вырыв поставил, но утвердил бы тот, что она может поправить свою внешность. Такие резкие скачки возраста невозможно упустить! Но она не исправляет. Будто ей нет до этого дела или времени. Будто…. Она настоль устала прятаться, что махнула на всё рукой.       Джирайя махнул своей белой гривой, стряхивая все мысли о том, что она в какой-то момент может просто не справиться и сорваться. Нет! Она слишком любит… Да хотя бы ради Кушины! Она ей словно бабушка или мать, у неё такой нежный взгляд, такой спокойный голос. Да даже Минато она уделяет столько же внимания, сколько и Кушине. А они уже не маленькие дети, повидавшие войну взрослые люди! Но она всё равно бережёт их. Печётся, заботится, но соблюдает дистанцию. Джирайя молится Ками, чтобы тот момент, когда уставшая от тысячелетия потерь Хвостатая потеряла бы контроль, никогда не произошёл. Ведь это будет самой тёмной линией, отчерчивающей «до» и «после».       Стоя в комнате подземелья Орочи, он рассуждал. Слепящие и колющие глаза лампы подбешивают физически, раздражают, заставляя кровь в вена непонятно почему бурлить, словно в походном котле. Но эта кипящая алая жижа била в мозг пульсацией, мощными потоками разбивая в дребезги всё остальное, кроме планов Данзо и бывшего Хокаге. Теперь жабий саннин в собранности, но змеи мыслей ускользают под голоса его сокомандников, возвращаясь в возможный день гибели Конохи. Сегодняшний ночной кошмар был тем курком, который выпустил пулю. Пулю сомнений. Он до этого никогда так не задумывался в таком русле. Он доверял Цу и Орочи, верил в Минато и Кушину, смотрел и оценивал уверенные спины красноволосых бесов, что, не боясь поворачивались к своей Старейшине спиной. Но почему то он боялся. Опять зерно страха поселилось в душе мужчины. — Джирайя-сан! — громогласно раздалось в среднем помещении, вынося его сильным ударом из дум. Мужчина встрепенулся, метнув взгляд на двух женщин и мужчину. Все трое упрямо сверлили в нём дыры. — Извините конечно, но вы немного потерялись в мыслях. Мы спросили, что будем делать с Старейшинами и Хокаге-сама? — Что простите? Вы хотите совершить переворот?! — глаза Джирайи чуть на лоб не полезли. — Нет. Джи, Хошизори-сан же сказала, что происходит. Численность кланов падает из-за неудачных миссий Старейшин, что они выдают, даже не обдумывая. Данзо смотрит на это сквозь пальцы. Хотя это очень странно. Будто он специально это делает, и подбивает на такие меры Хомура и Утатане. Минато не сможет им ничего предпринять, ведь по указанию Сарутоби-сенсея он не смеет лезть в переданные на руки Данзо военные дела. Это была его последняя подписанная документация. У Минато нет опыта в управлении, и пока он его не получит, то Коноха Го-Икенбан не одобрит никаких реформ. Сейчас у руля Данзо и КО. — Да. — просипел Орочимару. — Процентаж людей из кланов, которые вступают в ряды шиноби соскользнул вниз на 19%! Это уже не шутки. И это только два месяца, как Минато-кун надел на себя шапку Хокаге. Что будет через полгода? Год? Численность клановых детей тоже понижается, но более медленно. Данзо начал более агрессивно отбирать людей у Хьюг, Абураме, Акичими, Нара, даже Инузука сдают позиции. Минато-кун не управится столь быстро, даже с одобрения гражданского совета он не сможет переделать даже один пункт Хирузена! Я знал слишком много, и знаю до сих пор, из-за чего Данзо упрятал меня подальше от будущего Хокаге. Я еле смог вести переписку с Хошизори-сама-с… — обычно спокойный мужчина сжал руки в кулак и нахмурился. Его показушная улыбка и оскал пропал с бледного лица.       Хошизори хмыкнула, достав из печати на предплечье пару папок. — Тут ещё пятнадцать дел по кланам. Он хотят отобрать у Хьюг их химе, у Инузука ещё около 30 людей. АНБУ НЕ зачем-то наращивает силы. Хотя, когда я отбывала, мне доложили, что они сидят тише воды, ниже травы. Меня напрягает это. Возможно, они хотят взять власть в свои руки. Пока Минато ещё не полностью устроился в кресле Хирузена. — Но химе должны защищать! Они не посмеют! Это чересчур! — ударила кулаком по столу Цунаде. Она всё больше выходила из себя. Химе они не могут забрать, это продолжательница основной ветви по женской линии. Слишком уж дорога её кровь и гены в ней. — Хьюги? У них своих проблем хватает. Нарастает напряжение, из-за чего близнецам приходится разрываться, лишь бы уследить за всем. Среди них большие потери на миссиях ранга C и выше. У них клан делится чуть ли не на три фланга: первый — за старые обычаи, второй — против печати, третьи держат нейтралитете. Шимура выбрал прекрасное время, чтобы поставить какой-то ультиматум братьям. Нара говорит, что ещё около года, и тогда всё будет потеряно. Прикрываясь благами для деревни, они начинают бить по основанию кувалдами. Это вредит структуре. Я потеряла 8 бойцов и 2 АНБУ. Хамелеоны еле успели вытащить тела. Иначе… Я даже не представляю, что бы сделали с ними. Мы тоже поднабрали в численности. Мне, Старейшинам и Кушине-сан предъявили указ о наборе в «обычные» АНБУ людей. Теперь документами я так просто не отмашусь. Что стала с Инузука? Это пугает. Сначала они отпирались, потом Шимура видимо решил указать место «псам» трупами их соклановцев, а через неделю колона из 10 бойцов с нинкенами прошли последний осмотр перед вступлением в Корень. Даже мне с другими главами скоро придётся подчиниться и отступить! Я не хочу отдавать своих людей на растерзание этого маразматика! От него страдает всё больше народу. Если про междоусобицу узнают остальные скрытые деревни и страны, а они в скором времени узнают, то начнётся новая война. Да, третья хорошо проредила ряды Камня и Молнии, даже Песок отступил. Воде сейчас не до нас, а вот Ива точит на нас кунаи из-за бойни во время войны. У нас слишком много противников. У нас слишком лакомые куски территории. Это становится всё опаснее и опаснее…       Все молча просматривали принесённые папки. Но в тот же момент они не сильно понимали планы Шимуры. Переворот? Слишком громко, он должен осознавать, что смена власти приведёт к кровопролитной войне не только с другими странами, но и в собственных стенах. Для него легче провернуть всё быстро и тихо, пока есть шанс. Но тогда встаёт другой вопрос: зачем ему такое радикальное пополнение АНБУ НЕ? Нет, что-то должно быть ещё.       Данзо слишком скользкий. Мало информации или даже зацепок, все тайны в голове. Подобраться нереально. КО вряд ли включены в планы, или даже не представляют в них каких-то важных фигур. Приближённого нет. Орочимару старался выудить информацию по внутренним делам Конохи, которые ведёт глава Корня, под видом составления своих планов, но потерпел крах. Он продолжает держать маску отступника и негодяя, пытаясь выбить себе лазейку, но на это ему нужно времени. Хошизори понимает, но у них нет этих крох.       Печать на плече, что начала гореть, вывела Узумаки из транса. Она давала знать хозяйке, когда Кушине нужно было её присутствие рядом. Поэтому схватив маску, резкими движениями немного испугав глубоко задумавшихся саннинов, она под непонимающие взгляды быстро прибрала обратно в печать все документы и переоделась. Нацепив маску, женщина вылетела из кабинета. За ней и тройка оставшихся.       Хошизори двигалась резко, быстро, рвано. Печать ещё никогда не жгла так сильно. Это пугало даже её, хотя она знала, что Кушина под защитой клана, печатей, барьеров, Курамы, раз на то пошло! — Что происходит, глава?! — из-за угла смежного коридора вылетела сопровождающая команда. Их печать молчала, но быстрые передвижения чакры главы заставили всех четверых подобраться и приготовиться ко всему возможному. — Не знаю. Меня в срочном порядке вызывает Глава. — она щёлкнула пальцем, от чего все фуин в радиусе 500 метров подчинились её воле. Они засверкали, перестраиваясь на лад их нынешней хозяйки, но всё же оставляли кровную привязку к Орочимару. Трое саннинов забеспокоились.       Ветер и дождь шквалом обрушивался на стены ущелья, от чего Биджу утробно рыкнула. Кинув пару слов и прощание саннинам, Десятихвостая понеслась под стену воды в сторону Листа. — Нам нужно подумать над данными нам сведениями. Я выделю вам комнаты, пока дождь не закончится. Да и выходить сейчас вам резона нет. — Орочимару закрыл вход в убежище.       Джирайя и Цунаде нахмурились, но если там случиться что-то действительно серьёзное, то агенты Орочи пошлют ему сведения в кратчайшие сроки, а там они уже понесутся если что в Коноху на помощь.