Картонка

      Сестрёнка никак не хотела смотреть свои любимые мультики одна. Действительно, зачем безропотно и безмолвно смотреть в экран планшета на протяжении двадцати минут, когда можно с тем же успехом усадить своего двадцатилетнего брата Ника рядом с собой, по ходу действия выплёскивая на него все свои чувства и эмоции, в ответ, конечно же, ожидая его ответной реакции и авторитетного мнения? Николаю же такая невинная привычка Софы вскоре, мягко говоря, разонравилась. Теперь герой мог с лёгкостью пересказывать весь нехитрый, но довольно объёмный сюжет так полюбившегося его сестре мультфильма про супергероев, однако это, увы, никак не могло ему помочь при написании курсовой.       — Как бы мне хотелось попасть туда, даже на день! Я бы встретилась с…- вдруг однажды воскликнула Софа, однако запнулась на полуслове, — со всеми героями.       «Боже, упаси», — мысленно перекрестил себя Ник. Герой, впрочем, вполне понимал, куда, а вернее на кого нацелены желания сестрёнки, и решил немного подшутить над ней:       — Думаешь, Адриан уж слишком заждался тебя?       Софа сразу же взвилась, а её лицо заметно покраснело. «В точку», — подметил про себя герой. Девчушка не сильно огрела брата по руке и неловко уткнулась лицом куда-то в область его груди. Ник приобнял её в ответ. Неужели он согласится на просмотр ещё одной серии? Похоже, что так.

***

      Ник сидел в полицейском участке, уставившись в свои сцепленные в клубок ладони и никак не реагируя на проходивших мимо него людей при исполнении, занятых своими бумажными и не только делами. Стоило бы уточнить: герой оказался в участке, находившемся, по всей видимости… в Париже. Его задержали в скором времени после того, как он устроил небольшую заварушку на проезжей части, появившись на ней, как заявил впоследствии разъяренный водитель, будто бы из воздуха. Водитель чудом успел повернуть свою баранку и ни капельки не задел безответственного пешехода, однако на пути добротный ситроен уже поджидал фонарный столб. Теперь Николаю предстояло ответить и за машину, и за столб. Да ещё плюс к тому справиться с весьма… щекотливой ситуацией.       Ещё ошарашенный резкой сменой локаций, по глупости он кое-как, но умудрился на английском сообщить подъехавшим на переполох патрульным данные о себе и контакты близких, которые могли бы забрать его. «It's a big mistake, confusion», «I don't know», «No money at all»*, — повторял Ник будто в бреду эти фразы много раз. Полицейские вскоре потеряли к нему интерес, оставили в участке до выяснения всех обстоятельств и нахождения родных. Но сумасшедший сон и не думал заканчиваться.       Герой сидел на относительно удобной кушетке уже облюбованной им камеры, когда к нему привели ещё одного весьма… странного человека. Полицейский, приведший неизвестного, явно потешался над ним, с презрительной улыбкой провожая задержанного.       — Restez ici, M. Pigeon*, — сказал он с глупой интонацией и тут же удалился.       Гость имел довольно высокий рост, был очень тонок и одет в старомодный костюм с выделяющимся голубым бантом, весь образ неожиданно завершала шляпа а-ля «Борсалино». «А он что? Попал сюда из тридцатых? Ну и денёк, наверное, сегодня у полицейских Парижа», — подумал про себя Ник. В то же мгновение неизвестный устремил взор на него.       — Pourquoi êtes-vous assis ici, Monsieur…? * — спросил он.       — Я не говорю по-французски, — на английском сообщил ему Николай, стараясь выглядеть как можно безмятежнее.       И так большие серые глаза чудаковатого мужчины распахнулись ещё шире, в них читался теперь уже явный интерес. Он полностью повернулся к Нику и заговорил на уже доступном ему языке:       — За что вас задержали, господин…?       Одновременно с неохотой и со странным волнением внутри герою пришлось включиться в разговор:       — Просто Ник. Да… Знаете, вышло какое-то недоразумение. Меня здесь вообще не должно быть…       В ответ неизвестный по-доброму рассмеялся:       — Так говорят все, кого сюда приводят, уж я то знаю, Ник.       Николая задели слова незнакомца, но он всё же решил отвлечься от всего творящегося бреда вокруг этой беседой ни о чем:       — И часто бываете тут? Кстати, ваше имя…?       — Ксавье Рамье к вашим услугам, — имя Николаю ничего не дало, однако последующие слова заставили резко покрыться потом. — В Париже вряд ли найдется хоть один человек, разделяющий мою любовь к голубям. Все называют их «летучими крысами». По мне, это очень грубо. Я просто подкармливаю их, а меня закрывают здесь на несколько часов.       — Тебе было сделано до этого четыре предупреждения, Рамье, — вторгся в разговор неподалёку сидящий полицейский, который изредка проверял, что они делают, и который слышал весь их незамысловатый диалог.       На это Месье Голубь ничего не ответил, будто бы не замечая того полицейского. Ник же во всю мысленно только и мог твердить: «Не может быть. Нет. Нет, нет, нет…» Герой старательно вгляделся в лицо Ксавье, оно казалось обычным. Немного худоватым, с глазами на выкате, но оно было абсолютно нормальным, анатомичным, как у живого человека.       Так они просидели какое-то время, не обмолвившись ни единым словом. Тишину нарушали только голоса, доносившиеся из небольшого телевизора у их надсмотрщика. Похоже, что эта была единственная вещь, которая скрашивала полицейскому время на посту. В безуспешных попытках найти какую-нибудь выделяющуюся деталь, которая бы подтвердила нереальность происходящего, Николай обследовал взглядом всю камеру и видимую часть коридора вместе с полицейским — ничего примечательного. Желание что-либо спрашивать у сокамерника было отбито поднимающимся в груди каким-то боязненным чувством. Ник тупо уставился на мигающий экран телевизора их надзирателя, благо ракурс позволял.       Месье Рамье заметил переменившееся настроение собрата по камере и подсел к нему. Он проследил за взглядом Ника и начал смотреть за происходящим в чудо-ящике вместе с ним. Николай никак не отреагировал на телодвижения странного нового знакомого, да и не следил он за тем, что происходит в телевизоре. Он старательно подбирал у себя в голове как можно более правдоподобные, веские аргументы на все его закравшиеся, и неспроста, подозрения.       — Ох, какое несчастье, — пролепетал, видимо по инерции, Месье Рамье. От прозвучавших совсем рядом слов Николай наконец пришёл в себя.       — Что? — переспросил он.        — Да вот, новости, — Рамье указал на голубой экран. — Такая творческая хорошая была семья. Глава — выдающийся и известнейший дизайнер одежды. И вот какая беда: ушла вчера из жизни жена, хочу заметить, прекрасная красивая женщина. Ещё и маленький сын остался, эх. А у вас разве там, на Родине, не известна фамилия Агрестов?       С каждым новым словом Ник бледнел всё больше. Может ему лучше присесть? Да он вроде и так сидит.       — С вами все хорошо? — удивленно поинтересовался Месье Рамье.       — Да…       Послышался звук шагов. К камере подошёл один из служащих и в мгновенье, побрякивая ключами, открыл её:       — На выход, — указал он Николаю. Герой повиновался, в тишине его вывели в другое помещение, а точнее в чей-то кабинет. Там за столом его уже поджидал, по-видимому, начальник.       — Воротынский?       — Да.       — К сожалению, мы не смогли связаться с вашими родственниками. Вы останетесь на учёте, пока не возместите весь ущерб. А сейчас надо бы придумать, куда вас пристроить, — мужчина наконец поднял взгляд на Николая и практически сочувствующе вздохнул.       — Думаю, вы здесь задержитесь надолго, — в полушуточном тоне добавил он.       «Ни за что», — подумал Ник.

***

      Перебегая с одной клавиши на другую, пальцы с непринуждённой выверенностью создавали музыку здесь и сейчас. Они кружили над клавиатурой дорого пианино, оставляя за собой гармоничную цепочку звуков, которые магическим образом складывались в прекрасную мелодию в сознании двух находившихся в комнате людей. Николай играл её довольно часто. В этом прослеживалось его какое-то нездоровое желание навсегда запомнить то, что когда-то составляло важную часть его прежней жизни. Той жизни, в которой можно было в любой момент открыть любимую песню в плейлисте или сесть за домашним родным синтезатором и непринужденно наигрывать любимые произведения, рядом с сестрой, которая с восторгом слушала его игру. Естественно, милый Адриан не мог ни о чем таком даже и подозревать в увлеченной игре наставника. Для него, как можно было логично подумать, Ник был просто человеком, который уже долгое время оказывал безвозмездную помощь и поддержку их семье и который сумел найти со всеми общий язык, особенно с Агрестом старшим, и стать важной частью их общества. Хотя не всё было так просто, благодаря стараниям со стороны нашего героя, которые прикладывались не без особого расчета, Адриан не мог назвать Николая «просто человеком», он был стойко привязан к нему, особенно после смерти Эмили.       — Ты сам написал её? — вклинились с осторожностью слова мальчишки в стройный ряд нот и разрушили его, Николай оставил игру и чуть развернулся к Адриану, стараясь выглядеть максимально благодушным с учётом прерванного исполнения.       — Мне бы очень этого хотелось, но… — рассмеялся Ник и сделал небольшую паузу, взглядывая на подростка, — я просто услышал её когда-то у одного уличного музыканта.       На всё ещё заинтересованный, ожидающий взгляд Адриана Николай тактично продолжил, продумывая наперед всё, что скажет:       — Было не похоже, что это что-то популярное, скорее собственного сочинения. Мотив зацепил меня тогда настолько сильно… Представь, я до сих пор помню мелодию во всех подробностях.       — Обидно, что больше никто не обратил на неё внимания. Она замечательна! — высказался на это Адриан и чуть покраснел. — Я имею в виду, что даже она одна точно бы смогла прославить своего автора.       Николай не стал как-либо это комментировать и, сухо улыбнувшись, захлопнул крышку пианино, при этом думая: «К удивлению, точно сказано. В моём мире она обрела несказанную популярность. Немудрено, что какой-то неизвестный музыкант исполнял её кавер на улице. Но теперь здесь, в этой вселенной… её просто не существует. Только в моей памяти».       — Ладно, давай пока не будем о музыке. Как тебе учеба в школе? Наверное, всё же немного неловко в новой… обстановке? «Да и костюм Кота ужасно жмёт, вероятно».       Адриан лишь беспечно пожал плечами:       — Школа как школа. Нашлись хорошие ребята, которые помогли мне со всем без проблем.       Ника такой ответ не устроил, он встал размяться после продолжительного сидения, прошёлся рукой по холодной поверхности пиано. Ладонь не почувствовала ни единой пылинки на ней. Глупо сделанная иллюзия, однако. Он знал сюжет наперёд. Оставить всё как есть, было бы огромной ошибок с его стороны. Нет. Он сыграет в эту игру, отыграется в ней по полной.       — И это всё? Все воспоминания о первых днях среди множества сверстников? Никогда не поверю.       В глазах Адриана явно промелькнуло яркое воспоминание какого-то важного события, он отвёл взгляд в сторону:       — Даже если и нет, разве это может быть интересным для тебя?       Николай вновь рассмеялся:       — Знаешь, в детстве ты был более открытым. Будь то сон какой-нибудь приснится, или новая интересная тема попадётся на занятиях, или отец покажет эскизы своей будущей коллекции — всё докладывал.       Ник замолчал, он встал у большого окна и лениво наблюдал за течением жизни ненавистного ему города. Его запал, с которым он начинал этот разговор, угас. Всё равно, как бы он ни старался что-то поменять, как бы он ни старался подстроить эту систему под себя, она в конце концов выбросит его как чуждый элемент, как частичку пазла, которая никуда не подходит. На самом деле он отчаянно хотел очутиться вновь дома. На протяжении лет он искал возможность осуществить это, и сейчас он просто устал.       Николай не заметил, как Адриан тихо также подошёл к окну и встал рядом с ним. Их руки практически соприкоснулись, но юноша поспешил сложить свои перед собой.       — Я хочу спросить тебя кое о чём, — произнёс, практически шепча, Адриан после минутного молчания. Приятный мальчишеский голос сбоку вывел героя из забвения. Он в ожидании посмотрел на Агреста.       — Если бы у тебя была такая сила, которая могла бы покончить с несправедливостью, помочь всем, ты бы стал использовать её?       «К чему он спросил это? Почему?».       Прозвучавшее в самом деле заставило задуматься героя, но не столько над его сутью, сколько над мотивами сказанного. «Куда, извините, смылся привычный шаблон поведения, установленный системой для каждого героя этого мира? И как мне на это отвечать? Ладно…»       — Не думаю, что такая вообще есть, однако, если во благо, почему бы и не попытаться…       — Но такой силы не существует, — снова перебил Адриан.       Николай, до этого не смотревший в его сторону, уставился на парня, стараясь сохранять безмятежное, задумчивое выражение лица. «Он сейчас серьёзно?».       –…Да, — смог только выдавить из себя герой.       В его душе будто вновь разгорались с новой силой чуть было совсем не угасшие угольки. Он всё прокручивал в голове их диалог. Хотелось сорвать эту маску и учинить прямо тут полный расспрос с пристрастием и плевать на последствия. «Что вообще у этого ребёнка в голове? Разве он не должен сейчас бегать за Леди Баг и строить себе в мечтах воздушные замки?» — думал Николай.       — Кажется, я понял. Недавние новости… Это и вправду удивительно, как нам повезло с Леди Баг и Супер-Котом и тем, что они избавили город от… акумы? Никак не привыкну к этому слову, — решил хоть как-то продвинуться в этом направлении Ник и удовлетворить своё любопытство.       На самом деле Ник был очень раздражён последними новостями. Он всеми силами старался оттянуть тот момент, когда главные герои получат свои талисманы. «Почему бы не обойтись без всякой этой супергероики?» — вопрошал он каждый раз самого себя. Но понимал, что Агрест старший не откажется от своей затеи, и надеялся сам найти талисманы, пока Бражник не вступит в игру и не начнёт череду непрекращающихся схваток с известными нам героями. Ник даже рискнул послать анонимное письмо Габриэлю, уверяя, что он в течение некоторого времени предоставит эти злосчастные талисманы, при условии, что Бражник не станет создавать акум. Письмо должно было вызвать у Агреста чрезвычайную тревогу в связи с тем, что его тайна кому-то известна, и при этом показать всю серьёзность обещаний Ника. «Однако получается, что этот персонаж просто проигнорировал меня? Что, мать вашу? Неужели эта новость никак не отразилась на нём, или он всё же решил рискнуть, даже зная, что кто-то может раскрыть его?» Это оставалось загадкой. Хотя Ник склонялся к тому, что система вновь насмехалась над ним, показывая всю ничтожность его влияния на сюжет.       На сказанное Николаем Адриан чуть заметно покраснел.       — Но и они не всесильны, — ответил юноша.       «Никто не всесилен, пока не соединит их…», — коварно про себя добавил Ник.       Тут их позвали.       — Месьё Агрест уже ждёт вас к столу, — известила Натали. При этом было видно, как её взгляд цеплялся за каждое движение и мимику героя. Николай, повернувшись, сдержанно улыбнулся. Обмениваться любезностями с этой женщиной у него не было никакого желания, поэтому он молча кивнул. К тому же, он был вполне осведомлён о её неприязненном отношении к нему. Не то чтобы это было обоюдно, Николай понимал такое поведение Санкёр: кто-то, кого не должно быть в сюжете, влез в жизнь драгоценнейшей семьи Агрестов. Этому персонажу было просто предписано вернуть всё на круги своя, к привычному шаблону, и он действительно старался делать это по мере своих возможностей. За этим было забавно наблюдать Николаю.       Без лишних слов герои отправились на ужин.

***

      Цивилизованный ужин, на котором приходилось поддерживать с невероятным усилием серьёзное и утончённое выражение лица, вовсе измотал героя. Ник рад был распрощаться с Агрестами, хоть он и стремился постоянно держать их под своим наблюдением. Бедному Адриану, естественно, пришлось остаться в этой «золотой клетке», Николаю было немного жаль парня, однако он напомнил себе, что это всего лишь персонаж со своей отдельной историей. Вряд ли сам Агрест будет беспокоиться о нём, стоит ему увидеть его любимую Леди Баг и, превратившись в Супер-Кота, отправиться спасать Париж.       Ник же прямиком направился в дорогой сердцу ночной клуб «Vin de pissenlit»*, владельцем которого он и являлся. Это было закрытое место для узкого круга посетителей, с которыми Николай был знаком лично и мог быть уверенным в них. Герой не хотел, чтобы кто-либо посторонний узнал о его делах здесь.       В начале, когда он всё-таки кое-как смог выкрутиться из щекотливой ситуации со своим неожиданным попаданчеством, Ник долгое время никуда не мог себя деть, камнем преткновения в устройстве хоть на какую бы то ни было работу стало абсолютное незнание французского. Радужный мир не желал принимать вторженца, а сам герой ощущал себя в толпе болванчиков, которые каждый день будто заведённые шли делать свои повседневные дела. Однако стоило хоть чему-то вклиниться в этот порядок, как они тут же терялись и старались не замечать разлад в их идеально выстроенной системе.       — Сегодня опять не повезло? — обратился по-английски, подходя к герою, Месье Рамье. В этот момент Ник сидел на набережной Тюильри, равнодушно смотря на плещущиеся кристальные воды Сены перед собой. Он тут же вздрогнул от осознания того, что кто-то вдруг решил проявить к нему интерес.       — Да… Все стараются обходить меня за километр. Но вы… вы нет? «Почему?»       — Не может быть, чтобы у человека не было своего места в этом мире.       «Да это и миром сложно назвать», — едко подумал про себя Николай. Наступило молчание. Герой не видел какого-либо смысла объяснять свою ситуацию этому мужчине в смешной шляпе. Хотя Ксавье Рамье и повёл себя сейчас удивительным образом, решив подойти к нему, Ник всё ещё пребывал в мрачном убеждении того, что система не позволит ему влиять на кого-то даже в малейшей степени.       — Я думаю, что смогу научить вас французскому. Если проблема в этом, конечно, — на этих словах Николай резко повернулся к Рамье, выражение мужчины было вполне добродушным и открытым, даже немного простецким, однако герой никак не мог отделаться от чувства, что в этом всём есть какая-то тонкость.       Ник уже готов был согласиться, но из-за любопытства и удивления спросил:       — Почему вы решили помочь мне?       — Вы единственный, кто не осмеял мою любовь к голубям, — со всей серьёзностью пояснил Месье Рамье. — Для меня и этого достаточно.

***

      Наконец войдя в заведение, где царил полумрак, Николай приметил неподалёку сидевшего за прозрачным небольшим столиком почтенного Месье Голубя, успевшего по-видимому уже насладиться чем-то из представленного в клубе широкого ассортимента хмельных напитков. Хоть это давно и не являлось чем-то невообразимым, герой в очередной раз подумал, насколько удивителен Ксавье Рамье. В «Vin de pissenlit» собралось некоторое количество посетителей, которые сразу же заметили заявившегося владельца, но тактично продолжили свои приглушенные разговоры и отдых.       — Итак, что будете? — спросил Месье Рамье, когда Ник уселся напротив него за столиком.       — Оставляю это на твой выбор, — отмахнулся по-доброму герой, беря из услужливо поставленной им миски фисташку, — Чем раньше это меня убьёт, тем лучше.       На сказанное Ксавье даже не повёл и глазом:       — Прекращай уже говорить об этом. Ты знаешь, что это невозможно, — в шутку сказал Месье Рамье.       Однако это была абсолютнейшая правда. По мере того, как срок пребывания здесь увеличивался, Николай то и дело впадал в крайнюю степень отчаяния от осознания этого факта. Но сколько бы Ник ни пытался покинуть этот бренный пластмассовый мир, он всё равно побеждал героя: кто-то всегда предотвращал его возможную в перспективе кончину. На вполне законный свой вопрос: «Какого чёрта?», Николай всё же смог найти более или менее достойное объяснение. Высшая сила этого мира или, по-другому, система не могла допустить, чтобы кто-то даже на третьем плане, в углу, сбоку вдруг взял и помер. Как-то это уже не тянет для детской аудитории. Так, однажды Ника спас сам Месье Рамье.       — Два мартини, пожалуйста, — всё же заказал Ксавье Рамье.       Герой никак не отреагировал на это. Он откинулся на спинку диванчика, и закрыл глаза, позволяя себе наконец расслабиться. У него немного болела голова и сдавливало виски. Напитки принесли довольно быстро, и двое мужчин, больше не ожидая чего-либо, сразу пригубили их бокалы.       — И где же ты сегодня побывал? – затравочно начал Месье Рамье.       — У Агрестов, конечно. Странно, если бы я там не был, — любезно поделился Николай. — даже остался на ужин. Сказать, что он прошёл напряжённо, — ничего не сказать.       На это Ксавье лишь рассмеялся:       –Думаю, тебе лучше не так часто ходить туда.       — Это ещё почему? — Нику стало на самом деле интересно. — Ты же знаешь, у меня есть важное дело, связанное с этой семьёй. Это вопрос жизни и смерти. «Ну, насчёт смерти я, наверное, опять загнул».       — А ты разве не знаешь, каким влюблённым взглядом смотрит на тебя Адриан?       Николай от неожиданности случайно проглотил оливку, которая до этого спокойно плавала в его мартини. Прокашлявшись, он лишь смог сказать:       — Что?