Дневник

17 августа 1914г.       Мы победили. Операция завершилась успешно, наши войска захватили  Саарбрюккен и  Мюльхаузен. Сейчас, когда прошли почти две недели после боя, я не могу не радоваться этому событию, но во время самого боя… Я познал ужас войны в тот день. Наш отряд разделился на несколько групп, чтобы атаковать противника с разных сторон. Мы встали на позицию и по команде лейтенанта пошли в атаку и, тут нас ждал сюрприз: немцы устроили обстрел из своей артиллерии. Я помню, что услышал свист, а после этого взрыв. Когда очнулся, не мог понять, что происходит: в ушах звенело, а вокруг море крови. Конечности моих товарищей были раскиданы повсюду, одного солдата разорвало пополам, все его кишки вывалились наружу, второму оторвало ноги, третьего разорвало на куски. Я прошел метров десять и обнаружил воронку, мне повезло, что я плелся в конце группы и меня отбросило назад ударной волной, но осознание этого пришло чуть позже, уже после того как меня нашли свои и отвели в лагерь, где все выжившие праздновали победу.Еще долго у меня из головы не выходили обезображенные, окровавленные, разорванные на части трупы, которые еще сегодня утром были моими братьями по оружию.       На следующий день, я узнал, что Рэми повезло меньше чем мне. Его руку задело осколками и Рэми предстояло долгое восстановление в медсанчасти. Я решил помочь ему, к тому же это хорошая возможность отплатить долг, а потому большую часть своей еды отдавал ему: мне много не съесть, а ему нужно набираться сил. Я приходил к нему каждый день как выдастся свободная минутка и разговаривал с ним, чтобы ему не было скучно. Рассказывал истории из жизни, как прошло мое детство в приюте, как воровал всякую мелочь из магазинов, а потом обменивал ее у ребят на сладости, про то что, когда я заполнял дневник, долго не мог придумать кому вручат его, если я умру. Кого написать сироте? В итоге я вспомнил тетку, которую видел, когда мне было лет шесть, с горем пополам смог воспроизвести ее адрес, даже не знаю жива она или нет.       Рэми всегда молча, слушал мои рассказы, единственное, что в нем менялось по ходу истории - это взгляд. Когда я рассказывал как мы с парнями выкрали у сторожа в интернате картинки с голыми женщинами, в его глазах было озорство, казалось еще минута и чёртики из его глаз выпрыгнут наружу, а когда были истории про мою не легкую жизнь после смерти родителей, в его глазах читалась грусть и сострадание.       В один из дней я набрался смелости и решил у него еще раз спросить: почему он помог мне на вокзале? Я задал уже не помню в который раз этот вопрос. Реакция Рэми меня удивила, по выражению его лица было понятно, он хочет сказать, но в его глазах читалось смятение. В итоге помолчав минуту, он глубоко вздохнул и сказал: «Ты похож на моего сына». 18 ноября 1914г.       Давненько я не делал записи в дневник, надо написать что-нибудь. Впервые не знаю, что сказать. На душе пусто, а потому нет особых переживаний, которые я хотел бы выразить на бумаге, но я попробую.        Сейчас все идет однообразно, почти каждый день мы сталкиваемся с немцами и сражаемся ни на жизнь, а на смерть. Вспоминаю, как я необстрелянным мальчишкой приехал на фронт, а сейчас… При стычке я бегу в первых рядах и насаживаю на штык-нож винтовки немцев, перерезаю им глотки, сношу головы выстрелами или забиваю их прикладом до тех пор, пока мозги не вывалятся наружу.       Неделю назад мы сражались под Лангемарком. В целом это был обычный бой кроме одной детали: когда баталия переросла в рукопашный бой, я увидел, что мой соперник не солдат, нет, этот парнишка выглядел намного младше меня, а мне всего двадцать. В его глазах читался страх, он даже не знал как пользоваться винтовкой. Парнишка был пушечным мясом Рейхсхеера. Он не должен был здесь находиться, не должен был.       Война закалила меня, сделала жестче. Смерть товарищей стала обычным делом. Если утром ты мог болтать с солдатом о мирной жизни, есть из одного котла и строить планы на будущее, после окончания войны, то вечером ты будешь копать ему могилу. После третьего такого случая, я перестал знакомиться и общаться с однополчанами. Я стал холоден к окружающим и отстранялся от них. Даже с Рэми почти не общаюсь, слишком больно думать о том, что он тоже может умереть.       На улице холодно, вчера пошел первый снег. 5 февраля 1915г. Я остался один. Видимо, опять судьба решила посмеяться надо мной. Снова люди вокруг меня умирают, а я остаюсь в живых. В конце января стояли сильные морозы и я простыл, в итоге пришлось целую неделю валяться в медсанчасти. Повезло, что было военное затишье, сражений не было вообще, мы и наши противники набирались сил для предстоящих сражений, а потому можно было спокойно поболеть. Когда мне стало лучше, меня с небольшим отрядом отправили в лес, собирать хворост для костра. В итоге я отбился от ребят, так как все еще испытывал легкое недомогание и заблудился среди деревьев на весь день. Наконец, к закату, мне удалось выбраться и, меня как будто молния ударила оттого, что я увидел: весь снег красный от крови, штаб был разрушен, по всему периметру виднелись воронки от взрывов, трупы солдат были повсюду. Я искал выживших, но бесполезно, все были мертвы, кроме меня. Даже Рэми не выжил, я нашел его туловище у штаба, головы не было. Во внутреннем кармане формы я нашел его фотографию, сохраню на память. Я решил похоронить его как подобает. Он заслужил это, Рэми был мне другом, братом по оружию, отцом. Выкопав яму, я положил его тело и найденную голову туда. Опять близкие мне люди умирают, а я жив. Лучше бы умер я один, а не целый отряд.       Что делать дальше? Нужно пробиваться сквозь морозы, двигаться на юг и найти своих.              Не знаю какая сейчас дата, день недели тем более. Я устал, как же устал. Много дней я брожу и даже не знаю где. Вокруг снег, из-за метели ничего не видно. Мне не выжить, это давно понятно. Я сильно простыл, кашляю и ощущение, что легкие cкоро вылезут наружу. Смерть близко и я готов принять ее достойно, мне нечего бояться, я видел ее множество раз. Я прожил короткую и не очень счастливую жизнь. Я готов умереть, мне нечего и некого терять. У меня нет ни родителей, ни близких, ни друзей, ни любимой. Я встречу смерть вместе со своими последними спутниками: холод, голод, смерть. - Привет Генри, как твои дела? Генри оторвал глаза от дневника. На него смотрела медсестра. - Здравствуйте, дела хорошо. - Интересная книжка, наверное. Ты даже не заметил, как я зашла. - Да, достаточно занимательная. - Сегодня хороший солнечный денек, грех проводить его в палате, пойдем прогуляемся, врач сказал, что тебе нужно подышать свежим воздухом. - А можно я здесь останусь, а? Это не единственный теплый день. - Но и это не единственный день, когда у тебя есть возможность почитать свою книжку, так что, я сейчас помогу тебе одеться и мы вместе пойдем гулять. Генри ничего не оставалось кроме как согласиться и отправиться на прогулку. Все время, что он был на улице, мальчик оглядывался на здание больницы, «Долго ли еще до нее? Скорее бы вернутся». Медсестра заметила его стремление. - Генри, книжка никуда не денется, наслаждайся прогулкой, дыши свежим воздухом, смотри какая природа вокруг. Но Генри ее не слушал, у него была в голове лишь одна мысль: «Вернутся и узнать, что стало с Эммаром».