Глава 3
5 июня 2020 г., 08:56
Генри бежал в больницу настолько быстро, насколько позволял ему это гипс.Столкнувшись с несколькими людьми по пути, он, наконец, влетел в свою палату, схватил книжку и улегся на кровать.
Первым делом он пролистал страницы и обнаружил, что записи есть и сделаны они тем же почерком. Напряжение спало, Эммар жив. С этой радостной мыслью Генри открыл дневник на месте, где остановился в прошлый раз и продолжил чтение.
3 марта 1915г.
Неожиданно, но мой дневник продолжается. Я был готов к смерти и принял ее, но видимо судьба решила еще меня помучить.
Как я понял, меня,замёрзшего в лесу,нашла женщина и принесла к себе домой.Ту, что спасла мне жизнь, зовут Маринетт,она очень милая женщина. Она живет в небольшом домике в лесу, неподалеку от Арраса, вместе со своей дочерью. Как зовут дочку я так и не понял: она все время молчит и избегает меня, и, несмотря на то, что я здесь уже неделю, познакомиться с ней не получилось. Хозяйка дома зовет ее:Жина, странное имя.
Я и Маринетт обговорили мое нахождение в ее доме, я хотел отправиться в путь, но она меня отговорила. Мы пришли к выводу, что я продолжу свой путь ближе к лету.
Я пытаюсь отплатить Маринетт за помощь как могу: помогаю по хозяйству, хожу на охоту, иногда она просит приглядеть за ее дочкой, когда уходит и это самое сложное. Я бы лучше оказался на поле боя, чем сидеть с этой девчонкой! С ней очень трудно, ей удается вывести меня из себя, не произнося ни слова, видимо дурной нрав проявляется и без слов. Но я обязан Маринетт жизнью, а потому приходится терпеть.
Вот недавно была ситуация: мы вместе пошли за хворостом. И стоило мне отойти на пару метров, как та исчезла, серьезно, сквозь землю провалилась. Я искал ее несколько часов, замерз, промок до ниток. В итоге решил пойти обратно за подмогой. Захожу в дом, а она сидит как ни в чем не бывало, у входа стоит полная охапка веток, а ее мама спрашивает: «Ты где так долго был? Жина, часа два как дома».
Мелкая зараза!
15 марта 1915г.
На днях мы с Маринетт остались наедине, и я решил расспросить ее про Жину. Мне было любопытно почему она себя так ведет. Маринетт вкратце объяснила, что Жина всю жизнь провела здесь, в этом маленьком домике, в лесу и кроме Маринетт и отца ни с кем не общалась, а потому она боится посторонних.
Подумав над нашим разговором, я решил впредь более снисходительно относится к девушке. Я даже решил показать ей свой дневник, ничего такого там нет и от меня сильно не убудет, если она взглянет на него одним глазком.
Я зашел к ней в комнату и положил его на тумбочку, на что она недоуменно посмотрела на меня.
- Я хочу, чтобы ты это прочитала, это мой дневник.
- С чего это вдруг?- Жина подняла бровь от негодования.
- Ты мне не доверяешь и это понятно, я ведь тебе чужой человек, но если ты узнаешь меня по лучше, то может перестанешь бояться.
- Я тебя не боюсь!
- Тогда прочитай дневник.
После этого я вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Это был первый раз за то время что мы «общались», если можно так выразиться.
Вечером того же дня, она вернула мне дневник. Она выглядела грустной, а её взгляд был опущен вниз.
- Не самое веселое чтиво, верно?- сказал я с ухмылкой, чтоб ее приободрить.
- Мне жаль твоего друга. Я, конечно, всего не знаю, но уверена он был хорошим человеком.
- Да, чертовски хорошим.
С этими словами я забрал у нее дневник.
В тот момент я подумал: «Ничего себе! Этой девушке не чуждо сострадание! Возможно, я ошибался на ее счет».
1 мая 1915г.
Я не думал, что скажу когда-нибудь такое после смерти родителей, но я дома. Все время, что я здесь, ощущение домашнего уюта не покидает меня, несмотря на то, что практически за углом бушует война.
Почти за два месяца незнакомые мне люди стали самыми близкими. Мы завтракали все вместе за одним столом, разговаривали на разные темы. Никто не сидел без дела, каждый выполнял свои обязанности. Я, например, колол дрова, чинил вещи, когда те ломались, ходил на охоту, помогал по делам Маринетт и Жине. А вечером, мы вместе сидели в большой комнате, Маринетт читала очередной роман, Жина что-то рисовала в своей книжке, а я наблюдал как в камине потрескивает уголёк.Говоря о Жине, наши взаимоотношения так и не улучшились, но и хуже тоже не стали, что, в какой-то мере, можно назвать плюсом. Были ситуации, что я подавал ей руку, дабы помочь подняться, джентльмен должен оставаться джентльменом, даже в условиях войны, на что она отворачивалась и поднималась сама, весьма ярко демонстрируя, что ей не нужна моя помощь. Видимо она решила показать, что независима и не нуждается в моей поддержке.
Когда же я порезался, она помогла мне с обработкой раны. У нее получилась качественная и очень аккуратная перевязка, из нее получилась бы не плохая медсестра.
Но скоро я должен буду уйти, ведь сейчас бушует война и я должен отдать свой долг Родине и защитить ее, но теперь я буду сражаться не только за нее, но и за тех, кто мне дорог.
