Tiny light

+1

Акааши проснулся. Голова лежала на чём-то слишком тёплом, и точно не на подушке. Он неуверенно приоткрыл глаза, щурясь от света, проникающего через окно. Внезапно он вспомнил события прошлой ночи и тот факт, что все его друзья могли видеть как он обнимается с Бокуто. В его постели. Вот чёрт. Он сразу же насторожился и попытался сесть, чтобы убедиться, что все ещё спят. Он приподнялся, но его крепко обняли, закидывая ногу на его бедро. Я такой мерзкий... пользуюсь Бокуто-саном, пока он спит. Я ужасный друг. Он вытянул шею, оглядывая комнату, и обнаружил все футоны пустыми. Его сердце остановилось. Он потянулся и нащупал свой телефон, с ужасом проверяя время. Полвторого дня? Где все остальные?! Они видели нас?! В панике он написал сообщение Конохе. 13:24. Коноха-сан, вы все ушли, но почему вы не разбудили нас? 13:24. ОРУУУ расслабься акааши, мы просто тусим в гостиной!! Вы ребятки выглядели так мило и мы не хотели вас беспокоить;) Боже, о боже, они будут подкалывать и доводить меня, а я буду краснеть, как идиот. И Бокуто-сан наконец сведёт концы с концами и поймёт, что он мне нравится... Пожалуйста, только бы у них не было компромата, чтобы шантажировать меня. Ему пришло сообщение от Юкиэ. 13:25. [прикреплено изображение] :X не волнуйся, я никому это не покажу :) но на самом деле вы идеально смотритесь вместе, почему вы еще не встречаетесь Он вздохнул. Конечно же. 13:26. ………Я ценю твою заботу, но это не так просто, Юкиэ-сан 13:26. Да ну, в чем дело?? Ты, очевидно, любишь его, он, очевидно, любит тебя, вы двое заботитесь и делаете друг друга лучше так что тебя останавливает? Акааши не мог поверить в прочитанное. Бокуто любит его? Любит его? Бокуто Котаро, который уже на втором курсе колледжа имеет кучу поклонников, любит его – обычного и заурядного Акааши Кейджи? Конечно, они проводят много времени вместе, но так ведь делают все лучшие друзья? У Бокуто нет необъяснимой тяги постоянно быть рядом с Акааши. Он не мечтает о том, чтобы провести остаток своей жизни рядом с Акааши, поддерживая его во всём. Бокуто не хочет целовать его, верно? Юкиэ, должно быть, бредит, и Акааши, как хороший друг, готов быть честным и сказать ей об этом. 13:30. Бокуто-сан не любит меня так, как я его. 13:31. чёрт возьми о... о, мне так жаль мне так жаль, что никто из нас не замечал, насколько ты на самом деле тупой, мне ТАК жаль, Акааши-кун КОНЕЧНО, он не любит тебя, он СОВСЕМ не смотрит на тебя, пока ты не видишь, и он вообще никогда НЕ говорит о тебе, пока тебя нет рядом чёрт возьми, ты походу наблюдательный только во время матчей, потому что не заметил таких простых вещей сейчас Акааши нахмурился. А? О чём, чёрт возьми, она говорит? 13:33. Если это правда, то почему он не сказал? 13:33. Акааши Кейджи, послушай меня, если ты не признаёшься из-за страха потерять вашу дружбу то все равно у тебя есть Бо, и даже если он не любит тебя так же, как ты его, он никогда не начнёт воспринимать тебя по-другому НЕТ, заткнись, не спорь не смей даже думать, что Бо не любит тебя и заботится о тебе только потому что просто хочет, чтобы ты был счастлив Бо наверное тоже боится, но его больше беспокоит то, что если он признается и ты скажешь «нет», то он будет винить себя до конца своей жизни ИЛИ ты скажешь «да» из жалости, хотя на самом деле не хочешь, и тогда он будет принуждать тебя что, честно говоря, на самом деле не беспочвенно с твоим-то чувством долга и все такое но никто из нас не может убедить его... это бессмысленно от НАС так что ты должен сказать ему, Акааши-кун! ну, ты можешь не слушать меня, но, пожалуйста, просто подумай об этом удачи, мы все болеем за тебя! <3 Ну, это было… хорошо. Акааши не ответил, убрав телефон, он думал о словах бывшего менеджера. Бокуто-сан..? Тоже любит меня? Он покраснел, думая об этом, и он внезапно осознал – снова – насколько он и Бокуто близки. Бокуто, вероятно, скоро проснётся; его веки подрагивали. Акааши повернулся к нему, глядя на его умиротворённое лицо. Черты его лица выглядели мягче и аккуратнее, пока он спал. Учитывая его энергичность на играх, было легко забыть, что Бокуто был просто парнем, который едва вступил во взрослую жизнь. Даже несмотря на то, сколько времени они проводили вместе, Акааши старался ценить моменты, подобные этим, столько, сколько мог. То, что она сказала, звучит убедительно. Если бы я и правда нравился Бокуто-сану, я бы поверил в её догадки о том, почему он не может мне признаться. Но опять же, это всё ещё только её догадки. Откуда она могла узнать это, если только не придумала сама или если Бокуто-сан сам ей не рассказал? Если он рассказал ей это... Нет, это невозможно. Должно быть, в тот день я похвалил его больше, чем обычно, или, может быть, он напился и снова начал нести бред. Да, он никогда меня не полюбит. В конце концов, он знает меня настоящего. Он вздохнул, и ход его мыслей прервался, когда Бокуто зажмурился, медленно открывая глаза. — Доброе утро, Котаро-сан. Как спалось? Бокуто прищурился и его взгляд прояснился, а лицо засияло. — Доброе утро, Кейджи! — он отпустил Акааши и сел, потянувшись, уже полный энергии. — Уже день, и остальные ждут в гостиной... мы должны встать. Бокуто огляделся, словно только что вспомнил, что они были не одни. Усмехаясь, он сказал: — Блин, а я бы хотел остаться здесь с тобой, Кейджи. Акааши прочистил горло, а лицо начало краснеть. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Бокуто засмеялся и слез с кровати. Акааши раздражённо вышел с ним из комнаты и обнаружил в гостиной восемь подростков с похмельем. Коми заметил их первым. — До-о-оброе утро, Бо, Акааши-кун! Вы двое... поразвлеклись прошлой ночью? — сказал он, играя бровями. Лежащий вверх ногами на диване Коноха ухмыльнулся: — Ну и ну, не мог дождаться, когда нас не будет в комнате? Как грязно, Акаа..! Юкиэ ударила его по голове, и он потерял равновесие, упав на пол. Он потёр затылок и снова сел на диван, ворча о жестокости лесбиянок и несправедливости. — Эй, Акааши-сан, твоя ночь, видимо, действительно была спокойной! Дело в кровати? Или тебе так нравится спать с Бокуто-сэмпаем? — Анахори заговорил обманчиво невинным голосом. Он повернулся ко всем спиной, и никто не видел его лица, но он явно пытался побороть улыбку. Акааши только уставился на своего бывшего кохая, пытаясь найти оправдание его поведению. Мне нужно придумать правдоподобную ложь, такую, чтобы эта ситуация выглядела неизбежной и независящей от меня. Настолько хорошую ложь, что они больше не будут задавать мне вопросы. Он прочистил горло. — Нет. Я просто... не хотел, чтобы Котаро-сан много ходил, пока все спали. Было бы плохо, если бы он встал и наступил на кого-то. Последовала тишина, а потом Юкиэ рассмеялась, как и остальные. — Знаешь, Акааши, я пыталась тебе помочь, правда пыталась, — она ​​понимающе посмотрела на него, — но это чушь, и ты это знаешь. Акааши вздохнул, сдался и ушёл на кухню, чтобы сделать себе кофе; чёрный, горький и крепкий – идеально подходящий для того, чтобы утопить в нём свои эмоции! Он услышал, как Коноха крикнул ему из другой комнаты: — Ну, если ты не хочешь рассказать, тогда я просто спрошу Бокуто! Их разговор был достаточно громким, поэтому Акааши слышал их с кухни. Очевидно, они говорили так специально. Он услышал, как Коноха спросил: — Итак, Бо, как ощущения после совместной ночи с Акааши? Акааши покачал головой и вернулся к приготовлению кофе. Бокуто-сан, вероятно, не знает, что я слышу всё, что они говорят, поэтому он обязан сказать правду. Он, вероятно, скажет, что ему плевать. Он услышал, как Бокуто рассмеялся, а потом задумался, издавая громкие непонятные звуки. Это не так сложно, просто признайся, чтобы я мог перестать надеяться на что-то большее и жить дальше. И он услышал ответ Бокуто. — Я был действительно счастлив! Что?! Акааши чуть не уронил свою чашку, пытаясь осознать слова Бокуто. Его глаза распахнулись, и он не заметил, как начал улыбаться, пока Юкиэ не зашла на кухню и сказала ему об этом. Он немедленно отвернулся, стараясь сделать лицо как можно более безразличным, хотя улыбка продолжала расползаться по лицу. Он больше не пытался выкрутиться, его сэмпай и так уже всё знала. — Знаешь, Акааши-кун, мы разговаривали утром, пока ты и Бо спали. Акааши кивнул. Это... было очевидно, почему тогда она говорит ему об этом? — Ребята, которые пришли в клуб с Бо, согласились с тем, что он не улыбался вот так ярко, пока ты не вступил в клуб и сблизился с ним. Он старался подавить счастье и надежду, которые грели его душу. — Это неправда, я видел его игру по телевизору, когда я был в средней школе, и тогда он улыбался так же. Юкиэ только засмеялась и покачала головой. Она облокотилась на стойку, упирая руки в подбородок. — Это другое. Бокуто всегда... ну, не всегда, но чаще всего в восторге от матчей, ну ты и так это знаешь. Но знаешь, когда мы были первогодками, каждый раз когда включался режим нытика, ему приходилось сидеть на скамье до конца игры. После такого он обижался целый день или даже несколько дней. Сэмпаи не могли понять его и помочь, пока не пришёл ты. Акааши смотрел вниз, пряча лицо за чашкой с кофе. Он не знал, что сказать; должен ли он поблагодарить её за то, что она рассказала ему это? Или, возможно, он должен спросить её совета? Честно говоря, мозг Акааши устал от всей полученной информации, и от того, что приходилось много думать. Вместо этого он просто слегка улыбнулся, и Юкиэ потрепала его по волосам. — Итак, полагаю, я должна поблагодарить тебя от имени этих идиотов, Каори-тян и меня самой, за то, что ты был терпелив с Бо! Мы всегда хотели, чтобы он был счастлив, и мы знаем, что он действительно счастлив с тобой, — она улыбнулась, развернулась и ушла. Тем не менее, она остановилась у двери, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Акааши. — Кроме того, я знаю, что один из вас должен быть разумным в этих отношениях, но… постарайся не думать об этом слишком много. Прими совет от своего сэмпая: твои чувства не остынут, пока ты сам не захочешь этого! Она вышла из комнаты, и Акааши остался в одиночестве, выпивая свой кофе. Она сказала ему не задумываться об этом, и Акааши пытался следовать её совету. Но это было так трудно. Независимо от того, как сильно он пытался успокоиться или отвлечься, он не мог не думать о последних словах Юкиэ. Твои чувства не остынут, пока ты сам не захочешь этого. Простонав, он опустил голову на руки и растрепал волосы. Перестань думать, перестань думать, перестань думать... Бокуто-сан тоже всегда говорит мне, чтобы я не думал так много, но когда это говорит он, это как-то по-другому. Как будто он понимает о чём я думаю и хочет, чтобы я прекратил думать об этом. Бокуто-сан понимает. Бокуто-сан... Акааши сидел совершенно неподвижно, облокотившись на стойку, и в его руках была лишь чашка кофе. Казалось бы, он спокоен и у него всё под контролем, он всего лишь глубоко задумался о чём-то. Возможно, сейчас он вёл себя так же, как во время матча: сосредоточенный, рациональный, держащий всё под своим контролем. Но это был не матч. Внутри Акааши творился беспредел, чувства и разумные мысли боролись в его голове. Одна его часть пыталась убить любую надежду на корню, в то время как другая часть шептала "а что, если" с каждой секундой всё громче и громче. Есть несколько слов, которые шокируют его сознание каждый раз: Признание. Счастье. Сожаление. Любовь. Бокуто Котаро. Что ему нужно делать? Акааши попытался очистить разум и думать логичнее, взвешивая последствия и выгоды, сравнивая преимущества и недостатки. Ничего нового, рассеянно подумал он. Я потратил годы, анализируя слабости Бокуто-сана и возможные способы их предотвращения. И вдруг, когда фарфор чашки начал трещать под стиснутыми пальцами, Акааши озарило. В первый раз, когда он увидел Бокуто по телевизору, он сиял, словно звезда, и Акааши мгновенно почувствовал тягу к этому парню. Волейбол. Вот так они встретились и сблизились. Волейбол, спорт, который они оба любили и проводили безумные, а иногда, казалось, бесконечные и утомительные тренировки, был толчком в их отношениях. Их основой. И хотя утомляющие волейбольные будни уже позади, Акааши всегда оставался связующим в душе. Связующим Бокуто. Связующим аса. Как мог связующий расчистить путь для аса, помогая пробить блоки, не рискуя при этом? Он вспомнил два случая. Одним из них был последний матч Бокуто в старшей школе, когда Акааши сделал ему пас, но противники заблокировали его. Это был матч-пойнт противника. Вторым случаем был один из его первых тренировочных матчей, когда он ещё не был так близок с Бокуто. Он колебался, увидев трёх блокирующих, готовых загнать в угол этого сияющего, блистающего игрока, и сделал пас в противоположном направлении. Это тоже было напрасно. Некома разыграли мяч и очень легко забили очко. Теперь, вспоминая это, Акааши осмелился задуматься. Оба раза они проиграли, но о каком решении он жалел больше: о том, что он решил довериться асу, или о том, что он сомневался почти во всём... жалел о том, что не доверился своему сердцу? "Пока ты сам не захочешь этого!" Ответ был очевиден: последний. На душе оставался неприятный осадок при мысли, что он не доверял Бокуто. Бокуто всегда стремился быть лучшим асом, лучшим капитаном своей команды. Кто Акааши такой, чтобы не стремиться к тому же и не пытаться быть лучшим связующим, лучшим человеком, для Бокуто? С этими мыслями он оставил свою пустую чашку и встал. Он решил. Он признается.

***

Бокуто провожал ребят, махая рукой на прощание, а Акааши ушёл в гостиную. Он поймал взгляды Конохи и Юкиэ, а потом дверь за ними закрылась. Они одобрительно улыбались (Коноха многозначительно подмигивал, но Акааши больше не возмущался), и он кивнул в ответ. Полный решимости, он мысленно благодарил своего бывшего менеджера. Бокуто наконец выпроводил всех, прислоняясь спиной к двери. Он склонил голову набок, волосы неаккуратно упали на глаза, и он повернулся к Акааши. — Поговорим, Кейджи? — Бокуто колебался, как будто боялся, что Акааши откажется и уйдёт. Акааши ничего не сказал, он просто развернулся и направился обратно в спальню. Бокуто окликнул его, и сердце начало биться быстрее, когда Акааши услышал торопливые шаги. Его сердце билось так, словно он только что пробежал 10-километровый марафон, и его живот заболел (и не потому, что он выпил кофе натощак). Чтобы попытаться отсрочить своё признание (а он собирался признаться сегодня, чёрт побери), Акааши начал прибираться в комнате. Он сложил не пригодившееся одеяло и положил рядом со шкафом. Он свернул свой футон, завязав его туже, чем хотел изначально, потому что чувствовал, как Бокуто наблюдает за ним из дверного проёма. Акааши сконцентрировался на уборке, и его мозг игнорировал любой шум. Он присел, поднимая с пола пустые пластиковые стаканчики и тарелки, и выкинул в урну. Акааши до сих пор не слышал Бокуто, который теперь сидел на пустой кровати. Он подошёл к шкафу и достал грязные вещи, которые Бокуто убрал туда перед ночёвкой. Он развернул и разгладил их, снова складывая и тихо цыкая языком из-за бардака, но продолжая быстро приводить всё в порядок. Всё это время он слышал слабый смех, но ничего более. Наконец он подошёл к Бокуто, пока тот наблюдал за ним со слабой улыбкой. Акааши ничего не говорил, боясь, что его голос сломается, или он разрыдается, или его стошнит от волнения, поэтому он безмолвно попросил Бокуто подвинуться. Но вместо того чтобы сесть на уступленное место, Акааши подошёл к подножию кровати, чтобы натянуть съехавшее на пол одеяло. Со стороны послышалось шуршание и он почувствовал, как его схватили за запястье. И потянули. Бух! Акааши приземлился спиной на мягкие простыни и его мир перевернулся. Из него вырвался вздох и кровь застучала в висках. Бокуто заговорил, и он поднял свой взгляд. — Кейджи-и-и, почему ты не отвечаешь? Я же зову тебя, — скулил Бокуто, дуясь. Ах, так вот, что его мозг игнорировал. — Я, вообще-то, беспокоюсь о тебе. Акааши изо всех сил старался остановить дрожь в голосе. — Почему, Котаро-сан? — Ты просто казался задумчивым весь день! И ты внезапно ушёл с утра, и я подумал, что тебе неловко с Конохой и остальными! И я хотел пойти за тобой и узнать, в порядке ли ты, но Юкиэ сказала мне не делать этого, поэтому она пошла вместо меня, а потом сказала, что ты в порядке, но я всё равно очень волновался, — у Бокуто заплетался язык, и он смотрел щенячьим взглядом на растерянного Акааши. Акааши пришлось прервать его. — Я в порядке, К-Котаро-сан, мне и правда было немного неловко, но всё нормально, — его голос был ниже обычного. Бокуто просиял, и Акааши захотел отвернуться. Он смотрел в блестящие золотые глаза Бокуто, и он не мог отвести взгляд. — Это хорошо, но если тебе будет неловко из-за моих поступков, или даже если не моих… — Бокуто затаил дыхание. Он, казалось, тоже не мог отвести взгляда от Акааши. — М-мне никогда не будет неловко из-за тебя, — пробормотал Акааши. Его щёки краснели с каждой секундой сильнее, он и Бокуто смотрели друг на друга, никто из них не мог отвернуться. — Тогда могу я… — Бокуто наклонился ближе к нему, уперевшись рукой у головы Акааши. Ему показалось, что у него остановилось сердце, когда Бокуто навис над ним, его глаза горели, а губы слегка раскрылись. Акааши почувствовал горячее дыхание на своих губах, заметил, как взгляд Бокуто опустился и снова вернулся к глазам, и его охватила паника. — Подожди…! Б-Бокуто-сан… — он запнулся. Дыхание на его губах исчезло, когда Бокуто немедленно отступил, убирая руку и перекатываясь на кровать. Подожди, нет, это неправильно, одна часть Акааши протестовала, а другая кричала на него, что это твой шанс! Хватит трусить! К чёрту. — Н-нет, подожди… — тяжело дыша, Акааши поднялся над Бокуто на четвереньках и посмотрел ему в глаза. — Я… — он замер. Он хотел сказать, но слова так и остались лишь мыслями, а рот остался открытым. Глаза Бокуто расширились, и на его щеках появились мокрые пятна. Бокуто протянул руку и коснулся скул Акааши, скользя большим пальцем под глазами, и Акааши понял, что это были его слёзы. В груди щемило так, что становилось больно. Он мог чувствовать, как по его лицу бегут слёзы, а затем свободно падают вниз на лицо Бокуто; на лоб, на щёки, на губы, и Бокуто высунул язык, облизываясь. Лёгкие готовы были лопнуть, пока он попытался сказать хоть что-то. Бокуто остановил его, шепча. — Я люблю тебя, Кейджи. Казалось, время остановилось. Акааши перестал дышать, перестал двигаться, и он был уверен, что его сердце тоже перестало биться. Когда он осознал слова Бокуто, внутри разгорелось пламя, и это оно каждую секунду становилось больше и обжигало сильнее. Внезапно он был охвачен новым теплом, утопая в нём, потому что Бокуто поцеловал его, и он целовал его в ответ с той же страстью и пылом. Мир вокруг них исчез, когда Бокуто обхватил шею Акааши и притянул его ближе. Пальцы Акааши запутались в мягких волосах парня. Четыре года тоски, отчаяния и надежд стоили того, ведь Бокуто Котаро любил его так же. Акааши поднёс руку к лицу Бокуто, чтобы убедиться, что он настоящий, что это всё не сон. Он почувствовал, как тёплые губы растянулись в улыбке, и они отстранились друг от друга, пытаясь отдышаться. Они лежали, тяжело дыша и ничего не говоря, не в силах отвести взгляд друг от друга, и Акааши невольно рассмеялся, разрушая возникшую тишину. Он смеялся, совершенно счастливый. И Бокуто смеялся вместе с ним. Он смеялся своим ярким, радостным смехом, который каждый раз согревал сердце Акааши. Когда смех стих, он обнял Акааши и повернул их так, чтобы они лежали друг напротив друга, не нарушая зрительного контакта. Они улыбались, и улыбка Акааши была шире, чем когда-либо в его жизни, когда он сказал: — Я тоже тебя люблю, Котаро-сан. Бокуто сиял, как луч солнечного света, и Акааши почувствовал боль в груди, но на этот раз он хотел чувствовать её. Ему больше не нужно было прятать, отрицать или отчаянно подавлять в себе чувства, потому что Бокуто тоже любил его. Бокуто пододвинулся поближе, поглядывая на губы Акааши и снова на сверкающие глаза. — Так... я могу поцеловать тебя ещё раз? — прошептал он. Акааши молча кивнул. Он сократил расстояние между ними, снова прижимаясь к губам Бокуто, но этот поцелуй совершенно отличался от первого. Пламя теперь не обжигало так сильно, но тепло растекалось по венам. Этот поцелуй был мягче, с меньшей интенсивностью, но со всей страстью четырёхлетнего ожидания и надежд. Конечно, поцелуй был неидеальным – зубы и носы неоднократно сталкивались. Но когда Акааши почувствовал, как Бокуто гладит его по щекам, и тёплый язык прижался к его собственному, всё его тело снова вспыхнуло. Он поцеловал Бокуто так, как будто от этого зависела его жизнь, вложив в это все свои потаённые эмоции и желания. Когда они отстранились, всё ещё прижавшись друг к другу, Бокуто улыбнулся. Мягко и успокаивающе – так, как он мог улыбаться только для Акааши, – но, тем не менее, со всей любовью. И когда Акааши тоже улыбнулся, Бокуто заулыбался ещё ярче.