с тобой и никогда без

Кит находит нежность во всех когда-то не озвученных вопросах, ссорах и претензиях, собирает ее по кускам из чужих рук и взглядов через стол или насмешливом «не облажайся, придурок». И, если честно, не помнит, когда именно это началось, и почему понадобилось так много времени, чтобы заметить. Смешно, что приручить футуристических космо-кошек и выиграть межпланетную войну оказалось легче, чем рассказать о чувствах. Смешно, когда простое «останься» намного тяжелее, чем баярд, одиночество и чувство вины. Лэнс говорит, что в его жизни никогда не было таких неловких первых признаний, говорит, что это было очаровательно нелепо, а Кит думает, что в его жизни вообще никаких признаний не было. И это не то чтобы его расстраивает, просто Кит до Лэнса даже не понимал, зачем они вообще кому-то были нужны. Но.

*

Лэнс обнимает теплом рук и шепчет «доброе утро» куда-то в ключицы, а у Кита аритмией выбивает ребра и мурашками стягивает затылок. Это не первое и не последнее такое утро, и Кит должен был давно привыкнуть, но он все еще не. И даже не знает, сможет ли когда-то. Рассвет падает лимонной решеткой из-под жалюзи на спину в крошке веснушек, и Кит обводит пальцами параллели световых сломов на острых лопатках. Линия за линией. Снова и снова, будто хочет убедиться, что у него все еще есть время и разрешение на это. Возможно, в жизни Кита было достаточно непостоянных вещей, чтобы научиться не привыкать к чему- или к кому-либо. Быстрое слайд-шоу, у которого нет ни пульта, ни штекерных вилок в розетке, чтобы можно было остановить, замедлить или как-то повлиять на эту смену картинок. Лэнс дергает лопатками и говорит «перестань», говорит «щекотно» и поднимает голову. И всю вмерзшую под кольцом ребер неуверенность Кита плавит ласковым «боже, только утро, еще слишком рано для этого серьезного лица!» и мокрым укусом в щеку. Кит уворачивается и упирается руками в чужие плечи. Губы выгибаются уголками вверх, и Кит совсем не может это остановить. А Лэнс смеется, соскальзывая улыбкой под линию подбородка, и замирает. Говорит: «не смотри на меня так, будто я собираюсь уйти». Говорит: «ты застрял со мной на очень и очень долго, помнишь?» Кит помнит. У этой проблемы длинная история и достаточно потраченных на обсуждение дней и слов, поэтому Кит не хочет начинать сначала. Да и нет необходимости. У него на жизнь вперед доказательств. Просто от привычек сложно избавиться. Когда все самые важные вещи могут уместиться в единственную сумку через плечо и пару карманов на джинсах, все кажется чужим, незначительным и на час. Но Лэнс забирает у него все его ментальные гугл-карты с витой маршрутной линией длинной в двадцать два года и ставит штампом финишную точку рядом с собой. Огромную и красную, чтобы нельзя было игнорировать или не заметить. И Лэнс не говорит «обещаю», не говорит «верь мне» или «навсегда». Нет. Кит находит все это сам, считывает сообщения по Морзе в чужом пульсе, когда Лэнс берет свои чувства и собирает из них новую Реальность, где Кит не умеет просыпаться без «доброе утро» в шею. Не помнит, как выглядит их холодильник без чешуек примагниченных стикеров и фотографий с надписями. Не помнит, как не ругаться из-за забытых полупустых кружек с чаем по дому, слишком громкого телевизора и того, что Лэнс постоянно берет его шоколадные батончики и йогурты, хотя говорит, что химия на девять из десяти, и такое нельзя есть живым людям. А еще Киту интересно, найдется ли во всей Вселенной хотя бы один фильм, где им понравятся одни и те же герои. Им нравятся диаметрально противоположные. Лэнс говорит, что у Кита, конечно, не все время мира, но тоже достаточно, чтобы осознать, насколько Железный человек круче Кэпа. Кит не хочет расстраивать Лэнса, но.

*

Они пересаживаются с космических кораблей на ховербайки, под земную атмосферу и ее правила. Меняют металлические каюты на новый дом у моря, где-то на краю мира, но в центре своего собственного, где окон больше, чем стен, а крыша нужна для того, что быть ближе к небу, а не прятаться от него. Сделать дверь на крышу было идеей Лэнса. У Лэнса вообще очень много от эмоций на языке и еще больше - бежит по кольцу радужки. Надо только обратить внимание, и Кит замечает все это не сразу, а после не понимает, как можно было не. Ночь обнимает со спины и меняет частоту, потому что хочется быть еще ближе и честнее. Особенно отсюда, с высоты двух этажей. Лэнс смотрит вполоборота с улыбкой, которая царапает Киту небо и расшатывает пульс. Говорит: «знаешь, я бы никогда не смог представить все именно так, как в итоге произошло». Говорит: «мне бы, наверное, просто не хватило смелости?» Каждую секунду солнце становится легче на четыре миллиона тонн, по проводам бегут киловатты электричества и сгорают в вольфрамовой спирали. Счетчик обновляется каждые шестьдесят секунд и начинает круг по новой, так что это не Мир зависает, это Кит. Между взглядом и словами Лэнса есть еще что-то очень важное, вшитое в самую изнанку, вложенное в стыки между пауз на языке, в котором нет ни букв, ни символов, но Кит все равно понимает. «я никогда не думал, что буду так влюблен в кого-либо». «не думал, что это будешь ты». «не думал, что взаимно».

*

Лэнс хватает игрушки для Космо, еще одну пачку магнитов на холодильник, парные кружки с покемонами и еще что-то там. Киту вообще-то плевать на эти вещи, но не плевать, как взлетают вверх на смуглых скулах бирюзовые метки, когда Лэнс улыбается, закидывая все это в корзину покупок, и говорит, что Кит безнадежно потерян, если не видел ни одной серии Покемонов. И, если честно, Кит понятия не имеет, кто такие покемоны и почему так важно их посмотреть. Не понимает, как Лэнс умудряется уместить свои длинные ноги на детских качелях и уговорить его на дурацкие ночные селфи. Как может болтать ни о чем до утра, но при этом совершенно точно чувствовать, когда стоит уступить тишине. Или как может находить для всех нужные слова, но в то же время вести себя так, будто взросление уже лет на десять где-то опаздывает. В Лэнсе противоречий больше, чем прописано в правилах, и Кит почему-то любит это слишком, чтобы можно было считать нормальным.

*

Месяцы распадаются на дни с заведенными циферблатными счетчиками. До конца их отпуска остается чуть меньше двух недель, поэтому Кит дробит каждый день на куски, снимает с сетчатки фотокарточки и раскидывает все по своим посаженным в ноль межреберным батарейкам, чтобы в следующий раз не возвращаться с миссий уставшим, разряженным, с «так скучал» на языке. И это утро пахнет морем и кофе, а выглядит как веснушки и улыбка. Кит мог бы сказать, что это утро — одно из любимых, но это не совсем так. Кит знает, что будет одинаково любить каждое утро с Лэнсом из многих следующих: завтра, послезавтра, на выходных, через неделю или жизнь. Утро в день свадьбы Ханка и Шей, где Киту придется выслушивать снова и снова, как Лэнс репетирует свою свадебную речь, которую сам написал. Утро перед ужином в семье МакКлэйн, где Лэнс обязательно скажет что-то вроде «не нервничай так, Кит» или «они тебя уже обожают, придурок, успокойся». Первое утро на корабле, когда Кит, наконец-то, сможет забрать Лэнса с собой, и они обязательно опоздают на сбор и пройдут все девять кругов шуточек Эзор. Утро после ночного прилета Кролии на базу, где Лэнс будет общаться с ней даже больше, чем сам Кит. И первое утро с «как спалось, Когане-МакКлэйн?» Ладно, возможно, последнее утро Кит будет любить немного больше, чем остальные.