You were never on my side

— Я опять купился на твою ложь? — Мурад… — Ты никогда не была на моей стороне.

***

Стамбул. Дворец Топ-Капы. 1639 год       Власть. Такая манящая, такая желанная. Вряд ли бы вы отказались испить эту чашу до дна. Казалось бы, нет ничего лучше власти. Ради неё тысячелетиями гибли миллионы людей, близкие предавали друг друга, любимые делали больно. Власть как хорошее вино, как сладкий лукум, как чарующая девушка. Хочется еще и еще, а поделить с кем-то ты не захочешь. Власть отравляет душу, заполоняет твое сердце без остатка. Душит тебя каждую ночь, когда ты пытаешься уснуть. Она заставляет сходить с ума, заставляет оставлять сердце и разум где-то там на берегу и уносит тебя с собой по волнам жесткости и тщеславия. Власть ужасна, но без нее мир давно бы обратился в хаос. Так что же такое та самая власть? Погибель человеческая или же её спасение? — Султанша, наш повелитель уже который день проводит время в одиночестве и много выпивает. Назначения лекаря совсем отвергает, говорит, что не хочет никого видеть. Извините мне мою дерзость, но мне кажется с ним что-то не так, — Хаджи-ага помедлил и обратил внимание на реакцию валиде-султан, но поняв, что та не планирует гневаться, продолжил. — Не дай Аллах, конечно. Сейчас не лучшее время в государстве. Неверные свой яд сочат от куда только можно, боюсь, как бы бунт не подняли. — Неверные были и будут всегда. Если в один день они захотят повесить на пиках головы всей правящей династии, поверь, мало что их остановит. Именно этого Мурад и не понимает. Тут нужны переговоры, а не резня, — Кесем-султан нервно отхлебнула свой ночной напиток, приготовленный по назначению дворцового лекаря. Действительно, ситуация в столице напрягала с каждым разом все больше и больше. Разгневанные сипахи и осмелевшие янычары не давали спокойно спать Валиде-султан уже достаточное количество времени. Она чувствовала, что обязательно должна вмешаться в смуту, что происходит в столице, иначе беды не избежать. Ведь Мурад привык решать все силой, а то и кровью. Её молодой лев совсем не устраивал свою валиде-султан. Они как два огня метались вокруг государства, которое само было похоже на одно сплошной пламя. Какое-то время после отставки Кесем-султан как регента, Мурад смог взять бразды правления в свои руки. Власть, исходящую от молодого льва начали опасаться, но валиде-султан была уверенна в том, что крысы, которые отравляют государство все равно так просто не выведутся. Султанша не хотела сдаваться так просто. Её уверенность в том, что государство Османов принадлежит ей с каждым днем ограничения от государственных дел росла все больше. Мурад же тихо сходил с ума. Валиде-султан не давала продыху его существованию. А он все реже хотел видеть свою мать, сам не понимая, что в ней раздражает его больше. — Пусть лучше пока его разум будет затемнен, только в таком состоянии я могу управлять своим неблагоразумным сыном, — с холодным выражением лица заключила султанша.       Он был больше похож на тень. В нем совсем не было никакой жизни. Такой холодный, одинокий и казалось, что вот-вот душа его покинет тело. В глазах таилось пустое безразличие, но взгляд цель не терял. Он будто искал свою цель где-то за морем, за волнами приходившие в спокойную гавань Стамбула. По мрамору тихо, словно крысы, побежали тени. За тобой пришли, Мурад… Что с тобой происходит Мурад? Куда уходят твои мысли? Где найти пристанище твоему бренному, уже холодному телу, которое будто изранено тысячью ядовитых стрел? Не понимаю. Кто пускает в тебя этот яд или кто отравляет разум? Не понимаю… Ничего не могу понять. Укради мои мысли, Азраиль. Унеси в глубины своего царства, оставь меня в покое. Только душу мою не тронь, она итак искусана твоими змеями и отравлена их ядами. Я задыхаюсь, словно руки мои врагов все разом решили обвить мою глотку и мне, видимо, не спастись из плена неверных. Я вижу знакомые теплые руки и хочу ухватиться за них. Валиде…оставьте вашего сына. Вы хотите меня спасти? Спасите меня, валиде. Руки ваши тянуться не затем, чтобы вытащить из этого мрака своего Мурада… Почему вы заодно с людьми, кто хочет лишить меня жизни? Почему руки ваши у моей шеи? Почему вы так крепко зжали своими тонкими пальцами мою глотку? — Проклятие, — поднявшись в поту с подушки султан мира оцепенел. Его конечности дрожали, он все еще не может отойти от очередного дурного сна, ведь каждый он буквально видел на яву. Мурад лежал в своих взмокших кроватях, что стояли в центре покоев и сразу же устремил взгляд в сторону балкона. Двери были открыты, буйный ветер сдувал тюль, что прикрывала проход в комнаты. Холод улицы дошел и до тела самого Мурада, что находилось в сонном поту. Повелитель мира устало поднялся с подушек своих и с огромной болью в мышцах попытался встать с кроватей, которые находились не в лучшем состоянии. На них будто сражались львы, разорваны и скомканы, они — единственное последствие дурных, а порой и ужасающих кошмаров Мурада. Он — падишах, повелитель, тень Аллаха на земле, завоеватель Еревана, полноправный владелец Багдада. Он — в душе все еще молодой лев, глупый мальчишка, упрямый юнец, требующий любви своей валиде. Сердце его не спокойно, оно кровоточит, испускает яд, который Мурад не в силах остановить. Его рана не заживает, она словно зараза расползается по всему телу, овладевая разумом его и похоже она уже мучает его душу. Мурад, где же твое противоядие? В чьих руках твое лекарство? В чьих глазах твой потерянный рай? Стамбул. Дворец Топ-капы. 1628 год — Валиде, вам не кажется, что время мое пришло? — Мурад, который всегда упорно шел к цели, шел к ней и сейчас. Несмотря на юный возраст он жаждал забрать государство под свою управу, оградив Кесем-султан от таких дел. — Мурад, лев мой, причина моего существования, — сладкие речи женщины ласкали слух молодого султана. Он так любил, когда она проводила время только с ним, когда он чувствовал, что значит для валиде-султан что-то особенное, — Я, как твой законный регент, лишь помогаю тебе. Ты юн и очень молод. Государство твое, по праву, и никто никогда у тебя его не отберет, но позволь мне показать тебе истинный и верный путь, иначе тебе не избежать ошибки. Взрослый мир так ужасен, так опасен, поэтому, Мурад, не спеши. Твой день настанет, и в этот день твоя валиде будет рядом с тобой. Стамбул. Дворец Топ-Капы. 1639 год Что скажешь, Мурад? Неужели, твой день так и не настал? Почему твоя валиде так и не возгордилась тобой? Ты глупец, Мурад! Такая женщина как Кесем-султан уже давно возгордилась собой и тебе там нет места. Подумать только, ты повелитель всего мира, а тебе нет места ни в собственном дворце, ни в государстве, ни в целом мире. Ты завоевал чужие земли, поставил на колени тысячу врагов, рушил и строил законы, тебя боялись и любили, но ты так и не смог заставить женщину, что любил больше жизни любить тебя. Кто она тебе? Твоя родная мать или же незнакомка? Женщина, что вскормила тебя собственным молоком или же предательница, которая пустила по венам твоим яд? Кто она, Мурад, почему ты молчишь? Султан бродил по своим комнатам с шикарными убранствами, но до которых ему и вовсе то не было никакого дела. Тело его изнывало, мышцы сильно болели, а голова гудела и из-за этого у него мутнел рассудок. Последствие очередных кувшинов с вином или же это болезнь, которая стала довольно часто напоминать о себе, мучая падишаха острыми болями. Ему стоит привести себя в порядок, ведь пока его тело дышит он обязан решать дела государства. Султан подает голос и в те же минуты комната наполняется людьми. — Повелитель, народ все еще празднует победу над Багдадом! — начинает вошедший в комнаты со всей свитой Юсуф-паша, — Они моляться за вас и ваше правление. — Юсуф, — ухмылка султана скалит лицо, — разве мне помогут их молитвы, когда собственная мать желает мне смерти? Печальное состояние Мурада оправдано. Синан-паша совсем недавно уведомил его, что Кесем-султан решила травить непокорного сына, дабы на трон взошел более выгодный для нее претендент. Мурад очень долго думал, а что он сделал не так, а где допустил ошибку, почему так и не смог завоевать уважение матери, а главное ее признание, что он падишах, а не она. Каждый раз, когда она приходила к нему и говорила о мире, он верил ей, давая надежду своему сердцу, что это конец их вражды. Но Кесем-султан вновь и вновь убегала, не хотела признавать в сыне падишаха, а ведь это так было ему нужно. Она так и не смогла принять его. Он был ей любим и также сильно ненавистен. Она желала его и также знала, что он ей не нужен. Кесем так хотела, чтобы он всегда был с ней, но сама же и убивала его день за днем. Мурад, ты остался один и тебе пора признать это. Твоя валиде не будет с тобой, скажу тебе больше, никогда не была. Это была лишь иллюзия. Красивая сказка для ребенка, в которую ты верил, пока не вырос. Твоя валиде твой враг, признай это. Она никогда не была на твоей стороне.