Солнце вышло покурить

Солнце вышло покурить на балкон. Солнце, милое, скажи, где твой дом?

      Я затянулся сигаретой, смотря вниз, на ночной город, объятый тишиной и мириадами звёзд, что, знал, отражались в моих глазах. Я был истощён сегодняшним нахождением в людях, рядом с ней, когда присутствие её рядом убивало полностью, высасывало всю кровь. Мы были слишком разными, чтобы любить, полнейшими противоположностями, но хоть мы и глотали боль, находились друг рядом с другом, цеплялись за пальцы, учились любить друг друга, знали — не быть нам вместе, всё равно придётся расстаться.       Я — костёр в её зимнюю стужу, солнце её неба, объятого луной. Я был тем солнцем, которого она хотела, но не нуждалась в нём, ведь желание и нужда — понятия разные.       Её любовью не наслаждаешься. Её подобие любви губит.

Но рассвет луне висеть не даёт, Убивая её.

      Я затушил сигарету в пепельнице, прислоняя руки к лицу и массируя виски. Девушка подошла сзади, кладя холодные ладошки на мои горячие обнажённые плечи, которые даже не остыли из-за ночного воздуха, прижалась грудью к спине и затихла. С каждым её прикосновением я чувствовал, что жар внутри остужался, уходил, покидал тело.       Лиса без слов тянула меня к холодной постели, в которую нам обоим надо упасть. Я чувствовал её нагую кожу своей спиной, чувствовал хрупкость её запястий и её молчаливое «пойдём, Чонгук», и сердце разрывалось, когда она взяла меня за ладонь. Больно любить луну, такую бледную, которая не нуждается в солнце.       Я целовал её губы, такие холодные, хоть она была жива. Я пытался поделиться с ней теплом, хотя бы капелькой своей энергии, хоть чуть-чуть совсем, чтобы она была тёплой. Но Лалиса отрицала тепло, не принимала его даже тогда, когда я вторгался в её тело, обхватывал её руками и ласкал губами её уста.

Вместе солнцу и луне не светить, Как же больно им друг друга любить.

      И когда я обвил её талию своими горячими руками, дыша в затылок сигаретным дымом, я понял одно — нам не быть вместе. Между нами нет чувств, которые заставляли бы воспламеняться нас обоих. Горел только я.       А если в паре нет огня, то зачем всё это? Почему мы мучаем друг друга, не смея сказать «давай расстанемся»?       Я заполнял нас теплом. Устал. Она охлаждала мой пыл, останавливала, и порой я чувствовал, как по щекам катились слёзы. Руки выворачивало от желания коснуться мягких тёмных волос, алых губ, лица с чуть пухлыми щеками. Я дрожал. Каждый раз, смотря на неё, дрожал так, будто меня заморозили.       Я убивал Лису своим жаром, который не дарил ей жизнь, а забирал. А меня убивало отсутствие любви со стороны. Солнцу всегда нужна подпитка, чтобы чувствовать себя хорошо. Но в такой среде я угасал.       Скоро вместо яркой жаркой звезды на месте меня будет тот самый белый карлик. Мёртвая звезда.