Трудно дышать, грохнусь вот-вот, Когда проволоки гнут прямо в живот.
Я не дышала вовсе, лёжа на проласканном солнцем поле, задевая пальцем жёлтые цветки одуванчиков. Думала, сто раз думала обо всём, о тебе, Чон Чонгук, потому что с приходом тебя в мою жизнь что-то изменилось. Из-за тебя я полюбила одуванчики, не замечала в тебе двойственность, как в этих летних цветах. А когда всё же вдох заставил грудную клетку работать, я перекатилась на бок, прислоняясь лицом к ароматным цветам.Я вижу в тебе всё плохое, Среди сплошного счастья я выбрала горе.
Кажется, что именно ты виноват в моих проблемах, в том, что снег, который был белым, почему-то стал чёрным. Не помнишь, почему я лежала на снегу, раскинув собственные тёмные волосы? Я была у тебя под прицелом, но выжила. Я же твой враг номер один, не так ли? Для тебя, Чон Чонгук, не существовало ничего, кроме одуванчиков и той книги, которую ты писал, чтобы потом податься в издательство. В тебе были сотни картинок, которые ты не пожелал мне показывать, а все мои картины знал наизусть и ценил. Я люблю тебя. И пусть ты запомнишь свою Лалису Манобан вот так, лежащую посреди поля в окружении цветов, с одуванчиком, который пророс меня насквозь.