Парфюм с запахом герани

      Утро после дождя встретило героев тишиной. Элизабет отправилась домой, Сиэль читал газету, в поисках новых улик и новостей, а Себастьян, закончив с будничными делами, направился на поиски пропавшей серьги. Лес не был похож на то место, где ходило много людей, так что если Элизабет там и потеряла украшение, то его вряд ли кто-то подобрал.

***

— Говорю тебе, ручная работа. Присмотрись, здесь гравировка, — вполголоса говорит один человек. Пинцет в его руке слегка дрогнул, указывая на еле заметный узор. — Я ни черта не вижу… Гарни, не трясись, так всë ещё хуже, — ворчит девушка, вглядываясь в мелкие детали. — Это не я трясусь, это ты слепая. Аккуратней. Видимо это слишком тонкая работа для твоих неуклюжих грубых рук. — Ой, да заткнись ты, — девушка щурится, пытается что-то понять, но быстро бросает это дело, запуская руку в волосы, — но что нам делать? Если мы не отдадим, то нас убьют. А если отдадим, то ей будет мало, ей нужна будет вторая и нас всë равно убьют…       Парень силой бьëт кулаком по столу и злобно посмотрел на девушку. — Мы что-нибудь придумаем. Я что-нибудь придумаю. Люди в списке заканчиваются, она не сможет принуждать нас к чему-то вечно. — Но ты должен признать, в каком-то роде мы оба получаем с этого удовольствие, — рассуждает, накручивая на палец локон волос. — Я рад только тогда, когда вы рады. Хоть вы и дуры. Обе, — фыркнул парень, откладывая пинцет в футляр и убирая серьгу в карман брюк. — И если одной для счастья нужны только золото и драгоценности, тебе так вообще… Хоть комок грязи подари, ты найдëшь ему применение. — Эй, это жестоко… Не обижай комок грязи, в отличие от тебя, он очень полезный, — девушка дует губы и складывает руки на груди.       Вместо того, чтобы препираться, парень долго над чем-то думает. Ему пришла идея, возможно даже бредовая и очень рискованная. Он подтолкнул девушку к двери. — Мы родные. Идëм, кажется я знаю, что мы будем делать.       Туманное утро цеплялось за камни мостовой влажными пальцами. Лондон просыпался нехотя — где-то хлопали ставни, с крыш всë ещё капала вода. Гарни шёл быстро, почти бежал, а девушка едва поспевала за ним. — Ты вообще понимаешь, куда мы лезем? — она схватила его за рукав, заставив остановиться. — Туда, где нам скажут правду.       Она хорошо знала это место. Когда-то мать часто тут бывала. Не для продажи или закупки, просто. Примеряла украшения на себе, на дочери и смотрелась в зеркало, точно ребëнок был маленькой обезьянкой. По крайней мере именно так запомнила те моменты девушка.       Парень обернулся — глаза блестели странным возбуждением и неподдельным интересом. Гарни знал: если он окажется прав, то они нашли золотую жилу. — Это же просто кусок золота с камнем! — прошептала она, потом на секунду задумалась. — Ладно! С большим камнем! — Нет, — Гарни резко достал её, поднеся к свету. — Видишь? Буква «F». Это фамильная метка. И если мы узнаем чья… А мне кажется я знаю чья… — То мы просто узнаем кому она принадлежит. Супер! Для Неë это ничего не значит, Гарни…       Она не договорила. Где-то впереди покачивалась вывеска ювелирной лавки — потёртая позолота, треснувшее стекло. — Он знает все богатые семейства Лондона, — сказал парень, внезапно сбавив шаг. — Если кто и опознает — то Морлан.       Девушка хотела возразить, но в этот момент дверь лавки скрипнула. На пороге показался старик в зелёном переднике — вытряхивал коврик. — Идём, — прошептал Гарни и потянул её за собой.       Его пальцы были ледяными.

***

      Лавка «Морлан и сыновья» была похожа на место, забытое временем. Потрескавшиеся витрины с бархатными подушечками, где золотые часы соседствовали с дешёвыми позолоченными брошками. Над прилавком висели лупы на потёртых шнурах, покачивающиеся при каждом сквозняке. Они часто заменяли колокольчик над дверью, ведь, стоило ветру чуть их коснуться, и хозяин сразу поднимал голову. Старик только что протёр прилавок, стирая масляные разводы на дубовой столешнице.       В помещение заходит мужчина и едва заметно морщится от запаха. — Добрый день, — здоровается Морлан, откладывая в сторону кольцо. Он хмурится, но старается показать доброжелательность в голосе. Если приходит этот дворецкий, то дело далеко не всегда является чем-то хорошим. — Я могу Вам чем-нибудь помочь? — Здравствуйте. Потерянная серëжка. Рубин, в золотой оправе. Сзади есть гравировка принадлежности семье Фантомхайв. И… — Была тут девушка… — прервал демона мужчина. – Часа три назад. Босая. Представилась Анной Роуз. — Босая? — уточнил дворецкий. Ему было интересно, почему именно эту характеристику выбрал хозяин. — Да… На ней было платье, словно она бродяжничает, но… Она была странной. Знаете, если одежда изношена, то это видно невооруженным глазом. Но здесь это будто было сделано специально, — рассуждал Морлан. — Не подумайте, я просто оценщик и такие вещи очень быстро бросаются в глаза. Спутанные, но чистые волосы, грязные руки, но пахло, как от юной леди, а не простой сироты, скитающейся по улицам… — И что Вы ответили… Столь необычной посетительнице? — холодно посмотрел Себастьян на хозяина лавки, того аж передëрнуло. — Само собой правду. Кто же знает, на что бродяги способны. Я сказал, что это работа Фэрроу… Для семьи Фантомхайв.       После короткой благодарности дверь лавки почти сразу захлопывается, отчего свисающие лупы бьются друг о друга. «Кажется надо закрываться. А то не дай Бог ещё кого-нибудь принесëт,» — перекрестился старик, заканчивая работу.

***

             Каменные ворота поместья Мидфорд были холодны и возвышались, как стена между мирами. Анна прижала ладонь к железу, оставив на нëм грязный отпечаток. Она всматривалась вглубь участка, молча дожидаясь кого-то и игнорируя швейцара. — Позовите леди Элизабет, — хрипло произнесла она. — У меня есть кое-что, что ей… — Ещё раз попрошу Вас уйти, мисс! Сколько таких как ты приходят к этим воротам просить милостыню… Леди не принимает незнакомок. Если вы перейдëте черту, мне придëтся обратиться к констеблю, — холодно, но вежливо заметил мужчина.       Анна отшатнулась от ворот, хмурится и осматривается. Еë пробило на дрожь. Она видела, как «работают» констебли. Она видела, как бродяги и дети в том числе получали дубинками по ногам. Рядом с ней были следы, будто кого-то тащили по земле. Мерзко. Однако она не могла отрицать, что их семья в своë время делала точно также. Она посмотрела на швейцара. В его взгляде явно читалась неприязнь к ней, однако он еë не показывал. Достойно.       Девушка снова бросается к воротам, завидев вдали розовый силуэт. — Элизабет Мидфорд! Леди Элизабет Мидфорд! — кричит она, но швейцар лишь выходит из-за ворот, чтобы прогнать нарушительницу.       Взгляд Анны сталкивается со взглядом девушки и та подходит в сопровождении служанки. Девушка достаëт из кармана платья золотое украшение с сияющим алым камнем. Она делает ещё один рывок, протягивая руку через прутья ворот, но еë снова тянут на себя. Швейцар останавливается, чтобы объяснить ситуацию. — Леди Элизабет, — просит он, но Лиззи останавливает его. — Джонс, погоди. Откуда это у тебя? — девушка подходит ближе, рассматривая свою потерянную серьгу в руке незнакомки, однако Паула вполголоса просит быть осторожнее. — Я пришла еë вернуть! Вчера в лесу.! Я бежала из приюта в Йоркшире. У нас оспа, все мерли… Мои родители погибли при пожаре. Если вы скажете, я уйду, мне уже терять нечего. Но я не жалкая воровка. Когда я узнала, кому это принадлежит, сразу пришла сюда!       Анна на секунду отвернулась и по телу Джонса пробегают мурашки. Глаза Анны были пусты. И в них не отражается страх за будущее или скорбь по прошлому. Она словно очень долго заучивала эту историю, прежде, чем прийти сюда. С еë глаз словно механически скатились слëзы. — Если я правильно понимаю… Она очень дорога Вам, юная леди, — девушка едва улыбнулась, бережно протирая куском ткани рубин в центре. Она дрожащей от холода рукой отдаëт серьгу Элизабет.       Швейцар смотрит на госпожу и замечает, как по еë лицу текут слëзы от истории девушки. Она не может себя успокоить, пытаясь стереть слëзы перчаткой. — Что Вы… Леди не должны плакать. Я просто вернула то, что Вам принадлежит… — в голосе звучала ядовитая сладость, Анна протягивает руку к блондинке, но не касается еë. Боится запачкать. А потом резко одëргивает еë и этот жест не остаëтся незамеченным. — Думаю, мне пора идти. Не могу же я Вас задерживать. У Вас, наверняка, очень плотный график. — А ты? Тебе совсем-совсем некуда идти? Как же мне тебя отблагодарить тогда? — Элизабет поднимает голову и еë сердце замирает. Этот взгляд, это поведение… Пустой, но полон заботы о ней. Будто они давно знакомы. — Хочешь.? Работать у нас? — предлагает она вполголоса.       Анна, Паула и Джонс широко распахивают глаза. Элизабет кажется, что девушка едва сдерживает эмоции, чтобы не расплакаться, но она лишь делает реверанс, держась за порванное платье и благодарно кивая. У неë это получается очень неуклюже, отчего Лиззи счастливо улыбается, а Паула возмущенно вздыхает. Поклон был слишком низок для обыкновенной горничной. — Мисс, Вы не можете… Прошу Вас, подумайте, — вполголоса говорит Паула, сжимая еë рукав. Она помнила предыдущие приключения своей госпожи и не хотела, чтобы с ней снова что-то случилось. — Я могу! Ещё как могу, Паула! Она спасла мою жизнь! — маленькая леди запинается и быстро исправляется. — Т-то есть серëжку. Она спасла мою серëжку. К тому же, она так мне напоминает его… Я не могу оставить еë одну тут. Я уже приняла решение. Джонс, пожалуйста, будь добр, отведи еë в поместье. Отогрейте, накормите… А я… Поговорю с родителями. Уверена, мама с папой позволят.       В резиденции шум и суматоха. Мидфорды нечасто нанимают кого-то. Особенно это касается бродяжек. Анне и самой не очень нравится эта беготня. Ей уже выделили комнату, но девушку не оставляют без присмотра ни на секунду.       Фрэнсис сидит в кресле, подперев голову рукой. Ей явно не нравится то, что снова придумала еë дочь, но, выслушав рассказы швейцара и Паулы, она решает позволить ей нанять Анну. Не потому, что она верит в эту девчонку, скорее наоборот. Вся эта история и те мелкие детали, которые успели заметить слуги еë сильно насторожили. Она отдала только три приказа: «Не упускайте еë с поля зрения», «Не позволяйте ей причинить зло Элизабет» и, как это не парадоксально, «Отмойте еë хорошенько. Научите еë манерам. Пусть работает. Если ей не хватит выдержки, а еë история полна неправды, она быстро откажется от неë».

***

— Ты заставил меня ждать, Себастьян. Говори. Ты нашёл серьгу? — спокойно спрашивает Сиэль, заканчивая шахматную партию.       Гость — пожилой лорд — хмуро смотрел на доску, нервно постукивая пальцами по колену и думая о том, как тринадцатилетний ребëнок мог его обыграть. — Увы, но нет, мой господин. Однако… — на лице Себастьяна появляется улыбка. — Ювелир Морлан утверждает, что её приносила некая девушка… Довольно странная особа. Но она явно Вас заинтересует. Вы правда хотите услышать это?       Себастьян замолкает, и Сиэль наконец поднимает взгляд на демона: серьëзный и требовательный. — Она пришла босая, — он явно наслаждается каждой секундой паузы, которая нависает над ними. — Но… Судя по следам, что я нашёл рядом с лавкой, то она ходит так, словно привыкла ходить по паркету… В платье, которое было специально испорчено, а еë манеры... Сравнимы с манерами не нищенки.       В кабинете воцаряется напряженная тишина и даже старый лорд словно забывает, как дышать. Он извиняется и вежливо, но поспешно удаляется, чтобы не быть втянутым в дела цепного пса королевы. Сиэль кивком просит Себастьяна проводить гостя, в то время как сам был занят мыслями о том, что сказал дворецкий. Среди дворян найти того, кто лишился титула и вынужден одеваться как уличный попрошайка и днëм с огнём не сыщешь, а тут человек явно делал это по своей воле.       К моменту возвращения Себастьяна, граф Фантомхайв уже расположился в кресле напротив окна, разглядывая то исчезающие, то вновь появляющиеся из-за облаков звëзды. — Эта ситуация и правда очень любопытна. Интересна настолько, что ты, должно быть, уже узнал, кто эта девушка, не так ли? — мягко, но настойчиво спросил граф. В его взгляде буквально читалось: «Ты ведь не осмелился вернуться ко мне, не выяснив это?» — Она представилась Анной Роуз, — коротко ответил Себастьян. Его эта ситуация явно забавляла. — И? — И это всë. Я правда искал информацию об этом, однако я не нашел никого, кто подходил бы под описание. Ни среди дворян, ни среди слуг.       Сиэль встал с кресла и подошёл к столу, беря в руки фигуру королевы; ту, которой совсем недавно поставил мат. — Какая… Досадная оплошность, — он крутит фигуру в руке. — Элизабет явно расстроится, если узнает, что ты ничего не нашëл. Она очень привязана к этому подарку. Он хмыкнул и ставит королеву на край стола. — Найди мне этого «призрака», Себастьян. Мне нужно знать, откуда она появилась и куда она пропала. И почему еë следы так старательно стираются. — Да, мой лорд.