Школьная тайна

Когда Какаши прошел в дом, рассвет успел скрыться за высоким горизонтом и домами. Посеревшее небо давило сильнее, чем уходящая ночная темень. Отставив в сторону обувь, перемазанную засохшей землей, Какаши услышал приглушенные женские крики из второсортного хоррора. В гостиной грузно сопел Джирайя перед забытым телевизором. Мелькавшие сцены фильма неприятно резали глаза, и подросток выключил его. Диван заскрипел под заворачивающимся мужчиной, который отвернулся лицом к спинке, продолжая размеренно сопеть, прерываясь на храп. До будильника оставалось, от силы, пару часов, поэтому Какаши поторопился в свою комнату, надеясь урвать для себя хоть крохи сна. Все его тело тяжелое, движения ленивые и заторможенные. Мысли о непоправимой ситуации, других путях решения и альтернативных исходах он отбросил давно, еще вылезая из машины Анко. Даже в этот момент – пока он прятал испорченную ветровку под кроватью, – Какаши не задумывался о своей безопасности, найдет ли случайно старик вещь, перепачканную кровью, что скажет, если да. Все в порядке. Рин и Обито в порядке. В порядке ли? Одежда на нем липла к телу, словно он все еще находился в промозглом лесу. Стягивая ее, Какаши прошел мимо зеркала с маленькой трещиной в ванной и прокрутил кран в душе, подставляясь под струи воды. Обито должен уже быть дома и, в лучшем случае, спать. Смыв с себя весь гребанный кошмар, разодрав мочалкой кожу до покраснения, Какаши лег на постель, сразу проваливаясь в беспокойный сон. Хотя полусознательное состояние с бесчисленными поворотами с одного бока на другой трудно назвать сном. После неясного видения разрушенного моста и страха, что Учиха потерялся где-то на другой стороне, Какаши окончательно проснулся. Свет из окна закрадывался внутрь – привычка закрывать шторы на ночь никак не закреплялась, но судя по тусклым лучам, проспал он от силы час. До начала занятий еще долго. Откинув одеяло в ноги, он пожалел, что не может вновь заснуть. Еще оставалось вязкое оцепенение от сна, который уже совсем забывался. В тихом утреннем мареве Какаши слышал тиканье часов в коридоре и разносившийся храп с первого этажа. Вещь под кроватью жгла напоминанием. Вчерашний приступ Обито волновал его, и Какаши начинал жалеть, что не остался с ним до конца. Он пытался переключиться на остальных, но возвращался к Обито. Прикусив кончик языка, Какаши отчаянно хотел увидеть его. В непроветренном помещении воздух загустел, дыхание участилось, и появился жар, затягивающийся к животу и ниже. Вчерашний день с ними надолго, и сейчас картинки сменяли друг друга. Безлунная тропа к школе, а позже рука, освещенная появившимся спутником из облаков, скрывающих ночной небосклон. Рука Обито тянется к Какаши, и небрежно проигнорирована. Яркая оранжевая маска в темноте, всполох красного. Сырая земля с почерневшими листьями и тяжесть безвольного тела. Грязно и мерзко, жар не прекращается, и собственная рука тянется к паху, оттягивая резинку белья. Еще раньше – тонкие губы одноклассника, целующие в подбородок подругу. Опять та ночь. Теперь ладонь Какаши накрывает его губы. Глаза закрыты, мысли стремились дальше. – Какаши… Обито берет пальцы Хатаке в рот, ранее накрывавший его, и держит своими руками его руку, будто он может отстраниться. Какаши боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не спугнуть наваждение, пока парень посасывал длинные пальцы, проходясь языком между ними, и с влажным характерным звуком отпустил. Тонкая нить связывает пальцы Какаши и поалевшие губы Обито. – Я... – «не могу сдерживаться», Какаши прижимается теснее к парню, устраивая бедро между чужих ног. – Позволь мне… Маска Хатаке давно была откинута. Удерживая одной рукой одноклассника, он прислонился пересохшими губами к оголенной шее одноклассника, чувствуя её сандаловый вкус и биение тонкой артерии. Оставил легкий укус и зализывал сразу же, извиняясь за вольность, а другую руку держал на скуле Обито, большим пальцем ощущая мягкость губ и горячий язык. Учиха издавал едва слышимые стоны-полувздохи, которые опьяняли Какаши, и он сильнее прислонялся своим пахом к телу напротив. В ушах шумело, и вокруг ничего не существовало. Один только запах Обито доводил до края. Не замечавший за собой чрезмерную эмоциональность, Какаши судорожно искал момент, когда Учиха получил такую власть над ним. Оторвавшись от поцелуев в шею, он посмотрел в черно-карие глаза, которые смотрели на него с мольбой. «Не смотри на меня. Зачем ты так смотришь?». Рука прошлась ниже по ключицам, серой ткани футболки, ближе к линии джинс, приподняли ее, чувствуя напряженные мышцы живота, ведя еще выше, открывая Обито еще больше. Вдруг парень слегка отстранил Какаши, и второму стало нестерпимо плохо от всего жара, что был в нем. Ему хотелось дальше касаться одноклассника. Ему не хватало его. За всю жизнь он не знал желания острее и необходимее. Обито медленно опустился на колени, смотря снизу в темно-серые глаза Какаши, и потянулся к ремню его джинс так же, не отводя взгляд. Это было невыносимо. С хрустом в нем что-то надломилось. Переворачиваясь на живот, Какаши протяжно застонал в подушку и последний раз провел от основания члена до головки. Простыни испачкались в молочно-белом семени. Он только что кончил от мысленной близости с Обито. С Обито, который долгое время не понимал элементарные основы в физике. Который не доваривает рис. С его чертовым одноклассником, считавшим Хатаке другом. Внезапное осознание ухудшающейся ситуации не помогало восстановить сбившееся дыхание. Кончики пальцев до сих пор потряхивало от яркой вспышки оргазма. Одеяло давно валялось на полу. Разнеслось противное пиликанье будильника. Необходим еще один душ, чтобы смыть очередную грязь. Выключив будильник, Какаши поднялся с кровати, забирая с собой перепачканное постельное белье. Мучавшая его привязанность, перешедшая в нечто постыдное и ненужное, поставила новый крест. Какаши торопился в класс, чтобы на своем месте дожидаться Обито: необходимо убедиться, что парень в относительном порядке. После второго душа, во время утренних сборов, он намеревался отдалиться от одноклассника из-за боязни отпугнуть его. Сейчас Какаши понимал, что его помешательство было заметно для других, и когда Обито сопоставит очевидное, то отвернется от него. По крайней мере, этого Какаши заслуживал. Однако поднимаясь вверх по школьной лестнице, он беспрерывно смотрел вниз через перила. Словно мертвое тело мужчины до сих пор лежало на том же месте, но никто его не замечал, обходя стороной. Только Какаши видел его. Тогда он понял, что ни в коем случае не оставит Учиху одного. Они должны вместе пережить их общую тайну, зарытую среди хвойных деревьев в тридцати милях отсюда. Зло, совершенное в силу непредвиденных обстоятельств. Ради Обито Какаши проглотит свои ненужные чувства, и останется рядом с ним тем, кем его считает Учиха. У кабинета его встретил Асума, жестом подзывая к себе. Пришлось остановиться перед дверьми класса. Беспокойный и сутулый вид парня насторожил Какаши – не могло же что-то произойти еще. – Ну и утречко, да? Нихера не выспался, – начал Асума, немного отходя в сторону, чтобы не мешать остальным. – Ты не видел Анко? – Нет. Она не внутри? – Черт. Ее нигде нет, а нам всем нужно обсудить алиби. На всякий случай. Я об этом уже сказал Обито и Рин. – Они уже в классе? – оживился Какаши: редко, когда Обито приходит в школу рано. – Да, подожди ты, – Асума остановил юношу. – Никуда они не денутся. Что делать с Анко? – Ничего. Она придет позже, – успокаивал Какаши, торопясь уже внутрь кабинета. – Анко обычно в это время в школе. Где ее носит? Асума замолчал, провожая взглядом смеющихся одноклассников до класса, и вздрогнул от неожиданности. На его плечо легла маленькая ладонь Юхи, которая показалась из-за широкой спины парня. – Ты чего такой нервный? – удивилась она и, приподнимаясь на носочки, чмокнула его в щеку. – Ты не побрился. – Да ничего. Забыл, – Асума почесал щетину на месте поцелуя. – Как вчера повеселились? Нам стоит ожидать сюрпризов? – Никак. – Вы же вчера собирались? – Да, но у нас не получилось, – Асума взглянул на Какаши в поисках поддержки. – Дела были, – сказал Хатаке первое, что пришло на ум. – Ясненько. А зачем тогда тебе Анко? – Куренай обратилась к Асуме, с прищуром наблюдая за каждой эмоцией парня. – Мы ей еще давно задолжали за помощь в библиотеке, – снова выручил Какаши. – Да! Нехорошо это. Нужно отдать, а ее нигде нет. – Ладно, скоро звонок. Девушка взяла за руку Асуму и повела к их местам. Какаши зашел вслед за ними, устремляя взгляд на задние парты. Он едва сдержал чрезмерно облегченный выдох. Подойдя ближе, он увидел Нохара, конспектирующую учебник по анатомии, хотя должен быть урок истории. Рин приподняла голову, несколько прядей из ее низкого хвостика упали ей на глаза, и со слабой улыбкой кивнула ему. Кивнув ей в ответ, Какаши перевел внимание чуть дальше. За ней тихо посапывал Обито, положив голову на свои руки. Хатаке легонько провел по парте, почти что случайно, в миллиметрах от края белого рукава рубашки: он не хотел будить парня. Его и так разбудит звонок через несколько минут. Почувствовав рядом чье-то присутствие, Обито поспешно выпрямился и, заметив Какаши рядом, расслабился. Хатаке быстро отпрянул и сел за свою парту. – Привет, – Обито зевнул, прикрывая рот кулаком. – Доброе утро, – тихо поздоровался Какаши. Учиха снова уперся на руки, искоса поглядывая на Хатаке. Из-за его взглядов у Какаши четким видеорядом прокручивались утренние выдуманные сцены, от которых он краснел и благодарил, что за маской этого невидно. Вдруг с ним заговорил Гай, упоминая свои скорые соревнования. Какаши был рад отвлечься, но, все равно, слушал Майто вполуха, стараясь лишний раз не смотреть на Обито. На остальных перерывах Какаши находился рядом с Учихой и Нохара. Одноклассница говорила о делах в ученическом совете, а Обито изредка ей сопереживал. Весь день он был довольно молчалив, отчего на душе становилось только паршивее. Пару раз Нохара упоминала Анко, беспокоясь за подругу, которая так и не появилась в школе. Никто из них не предполагал причину ее прогула, избегая слов о вчерашнем дне. Однако по подавленному состоянию, по кругам под глазами было ясно, что те часы они переживают снова и снова, через силу обмениваясь репликами с другими одноклассниками и проходящими по коридору учителями. Недолгий сон и уроки крайне вымотали Какаши. К концу учебного дня он предвкушал, как быстро доберется до дома и ляжет спать. Когда он уже подошел к выходу из здания, чувство беспокойства только усиливалось. Оно начинало его раздражать. Из-за смены расписания дополнительных часов в баскетбольном клубе Обито остался на тренировке. Решив, что лучше дождется Учиху, Какаши направился к спортзалу. Из угла школьного коридора вышел Хаяте, держа в руках что-то яркое. Какаши не обратил бы внимания, если бы Гекко не попрощался с ним. Тогда ему пришлось посмотреть на одноклассника и бросить быстрое «до понедельника», и он увидел оранжевую маску. Противный холодок пробежался по позвоночнику. Как он мог забыть про чертову маску Обито, которая пропала еще тогда, когда они впятером стояли у трупа. Хаяте оставил его позади и развернулся, когда его окликнули. – Откуда она у тебя? – Какаши указал на маску в руках. – О, я ее утром нашел. Она валялась на третьем этаже у лестницы в восточном крыле, и я подобрал. Интересно, чья она? С одним глазом, – растянув последние слова, Гекко медленно провел по пластику маски, обводя кругом единственное отверстие. – Отдай мне. – С чего бы? – удивился он. – Она моя. Лицо Какаши выражало недовольство и нетерпеливость. Он протянул руку, ожидая, что его послушают, но Хаяте только лишь смерил Хатаке глазами. – Я думаю, мне лучше спросить у Обито. – Не подходи к нему. Грубо отобрав оранжевую маску, Какаши положил ее в сумку между рабочими тетрадями. – Полегче, так и навредить можно, – и пробурчав что-то про себя, Гекко ушел от него. Хатаке не понравились косые взгляды и насмешливый голос парня. «Не может же Хаяте знать», успокаивал себя Какаши. Внезапно он почувствовал подкатывающую паранойю, и появилась нелепая мысль, что такие персонажи, как Хаяте, всегда умирают в начале историй. Поэтому ему же будет лучше, если перестанет совать нос не в свое дело. Возле широких дверей спортивного зала разносились жесткие удары мяча и скрипы подошв о паркет. Какаши незаметно вошел внутрь, присаживаясь на места для зрителей. Школьники разбились по парам, отрабатывая пасы, пока Эй проходил между ними и указывал на действия громким басом. До этого Какаши видел несколько раз Эй-сана – или Райкаге, как его называли члены баскетбольного клуба. Хатаке отметил, что все рассказы Обито походили на реальность. Изначально он только усмехался жалобам Учихи, считая, что тот, как всегда, преувеличивает. Но теперь Какаши убедился, Райкаге действительно внушает опасение. Дело даже не в широкой спине или высоком росте, не в громкости голоса. В его быстрых движениях проявлялся жесткий нрав, и если допустить ошибку, то после придется долго за нее расплачиваться. – Бросаете как девчонки! Да и то у них хватка покрепче будет! Ученики забросали мячи резче. Без видимой причины Обито застыл на месте, не слыша, как ему кричал Риичи – третьегодка, который сейчас был с ним в паре. Баскетбольный мяч со всей силы ударился об голову Учихи, отскакивая в сторону трибун. Парень упал на копчик и прижал руку к своему носу. На белую футболку упали две капли крови. – Обито, чего ворон ловишь?! – Эй строго смотрел на пострадавшего и Риичи. – А ты смотри, куда пас даешь! Не в голову, а в руки!!! Все быстро столпились вокруг Учихи, не давая нормально пробраться. – Ты живой? – Эй стоял ближе всех, помогая подняться. – Все нормально, – в руку проговорил Обито. Какаши удалось пройти к однокласснику, и он быстро подхватил его с другой стороны от тренера, запрокинув чужую руку себе на плечо и приобнимая за талию. – А ты здесь откуда? – видимо, Обито не заметил, как Хатаке вошел в спортзал. – Я его отведу в медкабинет, – проигнорировав Учиху, обратился он к Эю. – Хорошо, – тренер кивнул им и громко хлопнул в ладони. – Чего стоите? Продолжаем, иначе заставлю пробежать десять кругов вокруг школы! Молодые баскетболисты заторопились взяться за мячи и продолжить тренировку. Возобновились прежние звуки бросков, которые слышались тише с каждым шагом в сторону выхода из спортзала к медкабинету. Когда они скрылись за дверьми, Обито отстранился. – Я сам могу дойти. – Как знаешь. Какаши выпрямился и попытался найти в сумке платок или салфетку, но, как назло, ничего не было. Белая футболка все больше окрашивалась в бордовый на воротнике, пока Обито, запрокинув голову, пытался идти вперед. Наплевав на высказывание Учихи, Какаши взял его за руку и, ускоряя шаг, повел к Цунаде. К счастью, школьная медсестра была на месте, и, завидев, двух парней, у одного из которых шла кровь носом, моментально вскочила и усадила на кушетку пострадавшего. – Вы подрались? – Цунаде окинула взглядом Обито и закопошилась в ящиках стола. – Нет. Мячом получил по голове, – ответил Хатаке. Женщина взяла два ватных тампона и бесцветную жидкость. Своеобразный кисловатый запах наполнил комнату. Смочив перекисью водорода вату, она дала их Обито. Парень перекрыл кровотечение тампонами, отпуская руку от лица. – Дыши ртом и голову опусти, – приказным тоном сказала Цунаде и принесла также маленькое полотенце, смоченное в холодной воде, – прижми, поможет быстрее остановить кровь. Итак, сильно ударился? Цунаде ожидала ответа, но Обито молчал. – Да, – ответил за него Какаши. Не обратив внимания на чужой ответ, она продолжила спрашивать Учиху. – Голова кружится? Ты слышишь меня? Может быть, в ушах шумит? Обито продолжал смотреть куда-то в сторону подоконника, и, казалось, что находился совсем в другом месте или времени. – Эй, идиот, – позвал Какаши, пытаясь не поддаваться волнению. Обито наконец-то посмотрел на него, а после на стоящую возле него медсестру. – Эм… нет, не кружится. – Не тошнит? – Нет. Цунаде еще раз осмотрела Обито, а после сказала: – Если все так, как ты говоришь, то волноваться не о чем. Посидите спокойно пока что и можете умыться, – она указал рукой на раковину в углу. – Я отойду. Спирт не нюхать. Дождавшись ухода медсестры, Какаши взял с рук Обито влажное холодное полотенце и присел перед парнем, между его разведенных ног. Весь рот, подбородок и чуть правая щека в засохшей крови, и, должно быть, неприятно тянули кожу. Металлический запах отчетливо оседал в носу и даже на собственном языке. – Выглядишь ужасно. Приподняв голову Обито и четко фиксируя, Какаши оттирал красные разводы мокрой тканью. Постепенно они приобретали розовый оттенок и были уже почти незаметны. Взгляд Обито блуждал повсюду, но не на Хатаке. Чаще на пол возле окна. Парень вздрогнул, когда кто-то в коридоре громко топнул, будто бы спрыгнули с метровой высоты. Появилась догадка, что Учихе некомфортно находиться в медкабинете. Их точка невозврата. Какаши отложил ставшее ненужным полотенце и, опираясь на колено Обито, попытался обратить на себя внимание. – Что произошло? – Я не спал сегодня, – Обито также не смотрел в лицо Какаши, но зато остановился на его ладони на своей ноге. – Ты мог бы остаться дома. «И тогда бы я совсем потерял голову», закончил про себя Какаши. Обито лишь покачал головой. – Дома не лучше. Я постоянно там, в темноте. Взбудораженный тем, что увижу ваши перепуганные лица. Но я увидел еще одного, лишнего человека, и хотел уже отвлекать его, чтобы мы могли сбежать... – он слегка отстранился ближе к стене, но руку Какаши не скинул и, прикрыв глаза, продолжил. – Что я натворил? Черт, я даже имени этого охранника не знаю. – Я тоже не знаю, – уставше выдохнул Какаши. Ноги затекли, и он сел на кушетку к плечу одноклассника: – Не нужно винить себя. Мы все там были. – Нужно было слушать Рин. И пусть полиция разбиралась бы. – Разве выход – портить себе судьбу из-за глупой ошибки? – Ошибки?! Да как ты можешь так говорить? Учиха вскочил на ноги ошарашенно, смотря на спокойного Какаши. Грудь сильно вздымалась, а рот был приоткрыт от частых вдохов. Возмущенный, с ватными тампонами в носу, он выглядел забавно. Только вот смеяться не хотелось. Какаши схватил парня за предплечье, дергая к себе, чтобы тот снова сел на место. – Тише! Я не прав, но уже ничего не поделаешь. Нам стоит забыть об этом, как о страшном сне. Ведь никто не может узнать о нем, если мы сами не расскажем, да? Прошу, Обито, не вини себя. Я не... Хатаке прервал девический голос, от которого Обито быстро высвободил свою руку из захвата. Потеряв физический контакт, Какаши словно очнулся и обрадовался, что не сказал лишнего. – Боже, Обито, ты в порядке? Я пересеклась с Цунаде-сан. Она сказала, что вы здесь. Взволнованная Рин подошла к другу, внимательно осматривая его и заметно успокоилась, когда он ей улыбнулся. – Все отлично. Дуракаши меня отвел сюда, и кровь, вроде, перестала течь. Учиха на пробу потрогал один тампон, а после оба убрал, уже свободно дыша через нос. – Спасибо, Какаши, – вместо парня поблагодарила Нохара. – А ты еще в школе? – спросил между делом Обито. – Так ученический совет же. Я говорила днем. – Ах, да... – Обито встал и неловко похлопал себя по бедрам. – Думаю, я могу продолжить тренировку. – Ты будто литр крови потерял, – Какаши кивнул на слишком крупные красные пятна на футболке. – Сиди. – Да, вам лучше идти домой. Ни о какой тренировке речи и быть не может. – А лучше, если он поедет домой. Собирайся. Трое обернулись на строгий мужской бас: в дверях стоял Мадара. – Как ты узнал? – удивился его племянник. – Из учительской позвонили. Быстрее забирай вещи и поедем. – Райкаге меня прибьет. А еще нужно, наверное, дождаться Цунаде. И нюхать спирт нельзя. Внимание Обито не могло зацепиться за что-то одно, отчего Мадара заторопился и увел младшего за собой, так и не сказав слова Какаши и Рин, оставив их одних в медкабинете. – Как думаешь, у него может быть сотрясение? – поинтересовался Какаши. – Обычно сразу в обморок падают или рвота. Да и от удара мяча, вряд ли, – проговорила Рин, словно успокаивая себя этими словами. – Ну да, – пожал он плечами, – там и сотрясать нечего. Рин проигнорировала колкость. – Я устала. Если я закончу раньше, ничего плохого не случится. Пойдем домой? – Пойдем. Неожиданное появление дяди Обито и поспешный уход оставили неприятный осадок. Ведь, по сути, ничего серьезного не произошло, легкий ушиб. Для чего такие опекающие действия было непонятно. Они вдвоем вышли, слегка прикрыв дверь. Раздался сильный хлопок из-за сквозняка при открытом окне. По телевизору показывали реалити-шоу с наигранными драмами и любовными многоугольниками, и увлеченные просмотром Джирайя и Какаши даже не услышали, как кто-то зашел в дом. – Привет! – Тс, сейчас Хару отошьет Кэндзи, – старший хрустнул снеками, не поворачивая головы гостю. – Не отошьет, – уверенно сказал Какаши. На экране молодая светловолосая девушка расплакалась от счастья и приняла кольцо от полноватого мужчины. – Да как так-то?! – возмутился Джирайя. Юноша только удовлетворенно хмыкнул. После сцены с предложением началась реклама, и тогда оба жителя посмотрели на гостя. Минато облокотился на косяк двери и наблюдал за ними, заинтересованными постановочной жизнью. – Я смотрю, вам тут весело, – он оттолкнулся навстречу подошедшему Джирайе, который заключил в крепкие объятия сына. – И долго вы так? – Часов семь, – ответил Какаши. – Да, весь сезон сегодня разом показывают, – пояснил Джирайя. Парень взглянул за окно, за которым солнце уже садилось, и даже подивился, что он, действительно, провел с Джирайей за телевизором почти весь день. За эту ночь Какаши наконец-то выспался и почувствовал себя свободным от усталости, поэтому решился избавиться от возможных улик. Грязная ветровка отправилась на задний дворик, где он подпалил ее. Запах жженой ткани резал чувствительное обоняние, однако Какаши продолжал смотреть на очищающее пламя с равнодушием. Следующая была маска, лежащая еще в его школьной сумке. Ее уликой сложно назвать, но она уж точно являлась причиной. Когда дешевый пластик разломился под напором рук и обломки с недогоревшими лоскутами оказались в мусорном баке, то словно нити, связывающие их с преступлением, оборвались. Опасность для них отступила, и ничего больше не объединяло их с тем вечером. Какаши включил первый попавшийся канал, чтобы скоротать полуденное время, и в этот момент спустился сонный Джирайя, который всю ночь дописывал роман. Мужчина молча сел рядом и спустя минут двадцать начал выдавать короткие комментарии к происходящему на экране, а Какаши что-то отвечал. По итогу, разворовав всю легкую закуску, которую нашли в доме, они весь день переживали за чужие отношения. С появлением Минато реалити показалось банально скучным. Реакция Джона, высокого иностранца, еще одного любовника Хару, на новообразовавшуюся пару; как объяснится Кэндзи перед своей бывшей; расскажет ли его бывшая, что изменяла ему с Хару – вся драма больше не интересовала. Выключив телевизор, они втроем перешли на кухню, где Джирайя поставил чайник и прислонился спиной к тумбе, чтобы видеть сыновей, сидящих за столом. – Так и какими же судьбами, ты к нам пожаловал? – обратился он к Минато. – Да вот разобрал все проверочные первогодок, и решил вечер воскресения с вами провести. – Тебе бы жену завести, а не со стариком чаи гонять. – Не начинай, – закатил глаза Минато. – А что? Пора перестать вздыхать по той рыженькой и посмотреть по сторонам. Сидевший молча до этого Какаши вопросительно вздернул бровями. – Про кого вы говорите? – Неважно, – как-то обреченно вздохнул Минато. – Нет, я расскажу, – возразил Джирайя. – Примерно два года назад проезжал автобус с туристами. Он сломался, была какая-то крупная поломка, и им пришлось остановиться у нас в городке аж на неделю, пока смогут найти нужные автозапчасти. Так Минато увидел ее, одиноко прогуливающуюся, решив, что та потерялась. Предложил ей помощь, и в итоге всю неделю вместе провели. Только вот одно условие было у нее: «Давай не будем называть имен, чтобы запомнить эти мгновения ярче и свободнее». И он согласился! – мужчина вскинул руками. – Романтики херовы. – А что дальше? – А дальше автобус починили, и она уехала. Свист чайника отвлек Джирайю, который выключил его и заливал бокалы кипятком. Какаши посмотрел на погрустневшего Минато. Несмотря на его «неважно», было очевидно, что свое мимолетнее увлечение он вспоминает часто. Мужчина поставил бокалы с горячим напитком, доставая из верхней тумбы, выжившее каким-то чудом печенье, и сам сел за стол. – Не унывай ты, – смягчился Джирайя. – Может, что-то новенькое расскажешь? – Сегодня видел жену Накамура. – Накамура это… у вас в школе вроде работает кто-то с такой фамилией? – Да, охранником в ночную смену, – пояснил Минато. Отпивший чай Какаши чуть ли не поперхнулся, ощущая, как горячая жижа обдала тело холодом. – Так вот. У Накамура вид был расстроенный, и я поинтересовался, что случилось у нее. Рассказала, что возвращается с полицейского участка. Муж у нее пропал. Какаши был слишком наивен, считая, что оборвал связи с мертвым охранником. Новые нити сдавили горло и, слушая Минато, он не мог хоть немного пошевелиться. Намикадзе дальше рассказывал, что полиция не хочет спешить с поисками, ведь это не первый раз, когда Накамура пропадает. Мужчина и раньше уходил в загул, уезжал в город, и мог вернуться домой только спустя неделю. И, вроде, это предложение должно успокоить немного, но Какаши знал, что на этот раз названный Накамура не вернется. Джирайя еще расспрашивал подробности, но Минато сам мало знал, и тема сменилась. Они еще долго сидели за столом, но уже без Какаши. Парень отговорился уроками на завтра и заперся в своей комнате. Не спеша, его накрывала волна страха. Страх, что весь сковавший его холод не из-за раскаяния или сопереживания горюющей женщине. Страх, что ничего подобного он сейчас не чувствовал, только безразличие. Зато чувствовал безмерное желание отгородить Обито от всего этого. Какаши просто не может его потерять из-за неосторожности. Только не сейчас. Взяв в руки телефон и быстро пролистав контакты, он выделил знакомое имя, чтобы убедиться – весь мир пока еще не рушится. Словно по заданному алгоритму Какаши набрал «как твоя тупая голова?» и нажал кнопку «отправить», не сомневаясь в скором ответе. Обито всегда сразу отвечает, если не занят. А этот идиот не бывает занят. На следующее утро сообщение оставалось непрочитанным.