Всё, что ты не хочешь помнить

…Для СССР запуск и околоземного спутника, и спутника с живым существом на борту был огромной пропагандистской победой и одновременно звонкой пощечиной Америке…

***

Холодный ветер бил по щекам, и Америка поёжился, вглядываясь во тьму. Неужели и в самом деле не было места лучше, чем этот чертов аэропорт? И почему он вообще должен ждать его здесь, а не, скажем, в каком-нибудь теплом кафе? Спустя какое-то время Россия появился, Америка сперва увидел его развевающийся на ветру шарф, а потом и его самого, и казалось, что он слышит его шаги — они словно эхом разносились вокруг. — Не замерз? — Россия растянул губы в улыбке, и Америка нахмурился. — Не то что бы я расчитывал на… кхм… тёплый приём, — он осмотрелся вокруг, убрав руки в карманы куртки — кожанной куртки! — не давая Брагинскому понять, что продрог тут до костей. — Чего еще можно было от тебя ожидать. — Ты сам вызвался, — безразлично пожал плечами Россия, — будь благодарен, что я вообще разрешил тебе приехать. «Будто бы ты мог не разрешить» — подумал про себя Америка, запоздало замечая, что Россия уже уходит и побежал догнать его. Брагинский довел его до припаркованной неподалеку черной «Волги», и открыл дверь, приглашая сесть. Америка сжал челюсти и пролез внутрь. По телу пробежали мурашки от резкой смены температуры, и он позволил себе довольно выдохнуть и расслабиться, прежде чем Россия сел рядом. Они тронулись, и всю дорогу Альфред наблюдал вид из окна, смотрел на ночную Москву, чертовски неинтересную, на самом деле, даже не поворачиваясь к России. Возможно, это было некрасиво. Ему было всё равно.

***

Он вышагивал по кабинету, напряжённый, взвинченный, не решался брать в руки бокал — у него точно хватит злости бросить его в стену. В памяти всё ещё была свежа картинка, которую он увидел в новостях. Чёртов Брагинский его уделал. Ждать звонка от босса было неприятнее всего, просто невыносимо было его ждать, но Америка знал, что тот позвонит — как же иначе. Сам сейчас наверное разносит кабинет в пух и прах. Но отвечать на звонок не хотелось вообще. Он и сам знает, что проиграл тут, черт возьми. Он и сам знает, что Союз сейчас лидирует. И чертов Брагинский… Всегда, почему всегда это был Брагинский? Руки дрожали, когда он все же решил налить виски в стакан и, выпив его залпом, приложил тыльную сторону ладони ко рту. Обжигает. Так невовремя всплыло в памяти чёртово «Нужно закусывать, Альфред, иначе тебя унесёт с двух рюмок» и он несколько раз ударил кулаками по столу. Чёртов, чёртов Брагинский.

***

— Куда мы приехали? — спросил Америка, только они вышли из машины. Россия недоумевающе нахмурился. — Ко мне домой, — ответил Иван слишком просто, словно это было самым очевидным и единственным возможным ответом. Он хотел сказать «не узнаёшь?», почему-то Америка был в этом уверен. — Я думал, мы поедем в… — Америка запнулся. — К тебе на работу? Или, хотя бы, отвезёшь меня в какой-нибудь… отель. — Нет, — Россия отрицательно мотнул головой и чуть скривил губы, — поздно уже. Он прошел в дом, и Америка за ним следом. Сердце неприятно кольнуло, поэтому он заставил себя сделать вид, что это никак не связанно с той горой воспоминаний об этом доме. Россия — сама невозмутимость — сообщил о том, что Америка останется на ночь здесь, потому что уже поздно вести его в отель, и вообще, он же гость, и… Ну да. Конечно. — Торис покажет тебе комнату, завтра поговорим. Он ушёл, оставив Америку — как полного идиота, он и так чувствовал себя идиотом — стоять и смотреть ему в след. Его распирала злоба от того, насколько самоуверенно себя вел Россия. Америка хотел выкрикнуть ему в догонку, что он уже много раз его обошёл, но он помнил тот взгляд Брагинского, отчего-то лишающего всего вкуса победы. Из кухни выглянули Украина и Молдова, где-то в гостиной толпились прибалты, а на стоящего рядом Литву Америка посмотрел так злобно, что тот вздрогнул. — Извини, — пробормотал он, неловко отводя взгляд. — Тяжелый день. Литва понимающе кивнул.

***

Слушая, как президент хвалится успешной высадкой на Луну, Америка мечтал увидеть лицо России. Но он прекрасно понимал, что тот будет сидеть, сцепив руки в замок и, может, как обычно улыбаться или вообще не выражать никаких эмоций, и его это злило. Он хотел видеть, как тот рвёт на себе волосы, кричит в голос и бьёт руками по столу, или это только… он так реагирует? Но какая разница. Пусть Россия и опередил его в запуске спутников, зверей, мужчин и женщин, но Америка побывал на Луне. Он увидел его только спустя неделю. Чёртова сама невозмутимость, стоял и болтал с Францией, и на появившегося в поле видимости Америку даже бровью не повёл. Ему, кажется, вообще всё равно было.

***

— Не спишь? Тихие шаги Россия не услышал из-за треска бревен в камине. Он лениво обернулся, и кивнул Америке, возвращая взгляд обратно к огню. Альфред сел на свободное кресло. Кроме камина и слишком громких в этой тишине часов не было слышно ничего. Америка выдохнул. Россия перевел на него взгляд. — Почему ты не спишь? — он спрашивал так отстраненно, словно говорил с незнакомцем. — Завтра много дел. — Ты тоже не спишь, — парировал Америка. — Я давно не сплю, — Россия сцепил руки в замок и поднёс их к губам, глядя на огонь. Америка откинулся на спинку кресла, переведя взгляд с Ивана на камин. Он, наверное, не должен чувствовать этого тоскливого беспокойства, но оно не покидало его. Гнетущее чувство знания. Россия не спит из-за кошмаров. Они, видимо, до сих пор ему снятся, столько лет. И рядом нет того, кто мог бы его успокоить. Интересно, помнит ли он, кто успокаивал его раньше?.. — Босс мне весь мозг этим проел, — спустя какое-то время тянущейся липкой тишины усмехнулся Америка, и Россия устало улыбнулся краем губ в ответ. — Постоянно говорил, чтобы я не облажался. — Прошло уже 6 часов, а ты ещё не облажался, — поддержал Россия, — неплохо. — А ты сомневался? — Америка задорно усмехнулся, обернувшись на русского. Иван почти не изменился. Свет от огня всё также очерчивает его лицо, и волосы кажутся такими золотыми. Блики остаются по краям носа, скул, идут по плечу вниз по руке. Америка отмахивается от такого живого видения — они уже сидели в этой комнате полвека назад, возле этого камина, и всё это было на самом деле — и внутри неприятно тянет. — Ты думаешь, всё пройдет успешно? От вопроса Альфред нахмурился, он звучал так непонятно сейчас. На какое-то время он позволил себе забыть, что он здесь вовсе не по старой дружбе, что у него есть работа. Серьезное задание. — А почему не должно? — Ну, — Россия неопределенно пожал плечами, и Америка увидел блеснувшую в свете от огня хитрую улыбку в глазах России, которая вскоре дошла и до губ, — мы не тренировались. Он улыбается ещё хитрее, отчёго Америка сперва смущенно хмурится, но не может не улыбнуться в ответ. Сейчас всё, весь мир, кажется таким далеким. Всё соперничество, все гонки, все плевки друг в друга ядом, вся та ненависть кажутся такими… неправильными. Россия тянет руку. Америка кладет в неё свою. — Нас не догнят, Альфред, — он улыбается. — Никто. И почему-то Америке отчаянно хочется в это верить.