Небо

Вскоре рядом с ними появляется личная горничная Савады, склоняясь в поклоне. — Десятый, завтрак подан. Ваши Хранители ожидают вас за столом. На данный момент отсутствует лишь Хранитель Тумана, что выполняет ваше задание и прислал вам письмо. Должна ли я оставить его у вас на столе? — Девушка держала письмо в руках, но Десятый тут же отнял его. — Я, ведь, говорил тебе не брать их без разрешения. Любые письма мне имеют право передавать лишь Хранители Урагана и Облака. Разве я однажды уже недостаточно это объяснил? — Тсуна хмурится, проверяя печать на целостность и ложа его во внутренний карман пиджака, где никто и никогда его не достанет, не рискуя сгореть в пламени семи явлений. Парень снова улыбнулся Дино и направился в столовую. — Доброе утро всем. — Парень кивнул ребятам, снова осознавая как сильно они для него важны. Каждый из них безумно важен для него и даже малейшее ранение хоть одного может привести к его страданиям. Так было тогда. Так есть сейчас. И так будет всегда. Савада садится за стол, и прислуга тут же начинает подачу блюд. Тсунаеши наблюдает за тем, как громко переругиваются Рёхей и Хаято, а пытающемуся их успокоить Такеши попадает больше всех. И если раньше все это до безумия напрягало босса, то сейчас он смотрит на это с умилением, осознавая как же сильно он любит всех этих людей. Ламбо же внимательно наблюдал за передвижениями тарелок по столу и, как только вся еда была выставлена, он полез руками к первому попавшемуся. — Это Ламбо-сана… — Но его тут же стукнули по рукам. — Эй! Тупая корова! Как ты смеешь брать что-то раньше Десятого?! — Маленький Бовино смотрит на Гокудеру большими глазами, которые с огромной скоростью наполняются слезами. — Ну, Хаято. Зачем ты так с ним? Разве я не просил? Еды хватит всем. Если малыш хочет — пусть берет. Ламбо, идёшь на ручки? — Тсуна протягивает к нему руки, ловя завистливый, но виноватый взгляд подрывника на маленького телёнка. Савада хихикает и подмигивает Урагану. — Завидовать деткам плохо, Гокудера-кун. — Малыш усаживается у Тсуны на коленях, и его кормят первым прямо из ручек Неба. Маленький Хранитель довольно смеялся, болтая с набитым ртом и рассказывая Тсуне все, что с ним случилось за вчера. Конечно, в общем и целом, это была абсолютно пустая болтовня, но Савада только внимательно слушал и кивал, будто это было самое важное, что он слышал за всю жизнь. Правда, желание Ламбо болтать заканчивается одновременно с приёмом пищи. И Тсуна наконец-то приступает к еде. Впрочем, похоже, позавтракать ему сегодня было не суждено. Стоило Саваде поднести вилку ко рту, как в столовую завалился Мукуро, причём в прямом смысле завалился, упав на пол и потеряв сознание. Тсуна отбрасывает вилку и летит к своему Хранителю, укладывая его голову себе на колени и осматривая ужасные раны, заметные из-под порванной одежды, больше похожей сейчас на лохмотья. — Рёхей, ко мне в комнату. Сейчас же. Хаято, помоги мне его донести. — Спокойный указ, но глаза, полные беспокойства и, в то же время, решимости, не позволяли ни на секунду усомниться в его волнении или оспорить приказ Десятого. Тсуна аккуратно поднял того, удерживая под ребром и закинув одну руку Тумана себе на плечо. — Хей, Мукуро. Только вздумай сейчас мне тут подохнуть. Я ж тебя найду. Не для того Девятый договаривался с Виндиче, чтобы ты тут окочурился. Рокудо поднимает голову, едва глядя в глаза Боссу, когда Ураган берет осторожно его вторую руку, закидывая себе на плечо. — Ногами сможешь двигать? — Хранитель слегка кивает и аккуратно идёт вперёд, поддерживаемый сильными руками Неба. До четвертого этажа они впервые едут на лифте и за пару минут Мукуро уже оказывается в личных покоях Тсунаеши. Хранитель Солнца давно ждёт их там, приготовив свою коробочку. Тсуна укладывает иллюзиониста на кровать, вздыхая и прося Хаято выйти. И сколь бы сильно не было желание Хаято оспорить приказ, но все, что ему осталось, это покинуть комнату, не посмев воспротивиться. Тсуна видел, насколько плохо Мукуро, но даже когда парень методично его раздевал, сбрасывая оставшиеся лохмотья с тела Тумана, тот умудрялся сопротивляться каждому движению. Оставив Мукуро абсолютно без одежды и открыв на всеобщее обозрение его хрупкое тело, покрытое глубокими ранами, Тсуна поднял глаза на Рёхея, что уже вызвал свой элемент, принимаясь заживлять раны Хранителя. Мукуро умудрялся ещё что-то фыркать и сопротивляться, пока Рёхей заживлял первые пару ран. Но против такого рьяного сопротивления был Тсуна: сильные пальцы обхватили подбородок Рокудо, слегка приподнимая его голову и заставляя посмотреть себе в глаза. — Либо ты успокоишься, либо лечить тебя уже буду я своими дырявыми и неуклюжими руками. Так что советую лежать и не рыпаться, если не хочешь, чтобы было больно. — Отпустив лицо раненого, Тсуна вышел из комнаты, вскрывая печать Тумана и открывая письмо Мукуро. «Ку-фу-фу, мой драгоценный Савада Тсунаеши, надеясь на твою способность позаботиться о своей семье, я сообщаю тебе неприятную ситуацию на границе Италии. Внедрившись к ним в качестве шпиона, я разузнал некоторую информацию, которую не могу передать письмом, опасаясь его перехвата. Единственное, если, конечно, тебе такое интересно, я нахожусь в здравии и уверен в невозможности моего раскрытия, но если такое случится, боюсь, я уже не вернусь.» — Савада только фыркает, читая последние строчки. Туман во всем своём великолепии. Закончив, Тсуна тут же сжёг письмо в своём пламени и сдул пепел в камин, возвращаясь в комнату. Парень окинул её взглядом, подходя к уснувшему измотанному и заметно похудевшему Туману. Сасагава поработал хорошо: на теле иллюзиониста не осталось ни единой раны, ни единого шрама. Савада нависает над ним, обхватывая виски Мукуро большими ладонями и пропуская, словно заряд тока, пламя Неба по его телу. Оно, словно необходимая жизненная энергия, непрерывно циркулировало в теле Савады, как-будто вечный двигатель, к тому же, именно оно было идеальным дополнением к любому виду пламени его хранителей. Всё крутится вокруг Неба. Небо с Ураганом — взрывная смесь, тревожащая души всех существ на планете. Небо с Дождём — абсолютное спокойствие, порожденное гармонией и спокойствием. Небо и Солнце — радость на лице каждого человека, способного почувствовать их мягкое тёплое, и страх, когда тёплое ласковое Солнце становится ужасно обжигающим в руках злого и недовольного Неба. И каждый тандем идеален. Так и с Туманом. Сколь существует Небо — столь вечен и будет Туман. И сейчас, позволяя своему пламени скользить телом Хранителя Тумана, Тсуна определённо знал, на что его обрекает. Лишь его истинный Туман может выдержать пламя Савады. Любой другой обратится пеплом. Парень только улыбнулся, когда наконец во сне Мукуро наступила гармония. Он заботливо укрыл Хранителя лёгким одеялом, чтобы тот не светил своим телом, и вышел из комнаты за докладами, чтобы почитать их, пока Рокудо не проснётся и не сможет сказать ему хоть слово, а главное — объяснить, какого черта все-таки произошло. Савада всегда делает пометки на отдельном листе, выделяя важные факты и покусывая губу, если что-то не сходится. Анализировать и составлять связи он научился уже давно, потому несостыковки приводили идеально спокойное небо в ярость. Но сейчас он без труда соединил все показания про проблемы с альянсом, о которых сообщил сегодня Дино, с недавним докладом Скуалло о нападении на торговцев на границе Италии и тем, что сообщил в письме Мукуро. На его белом листике постепенно, лёгкими взмахами рук, образовывалась схема, соединяющая каждую часть головоломки. Конечно, с одной стороны можно было бы подумать, каким образом можно связать проблемы на границе с недовольством в Альянсе, но за все время Тсуна привык доверять своей Гипер-Интуиции, унаследованной от Джотто Примо. Скоро на этом же листе оказались названия четырёх семей, что отвечали за кордоны и трое, отвечающих за торговлю. И с этих семи он должен был найти одну восставшую, чтобы история, случившаяся с Мукуро больше никогда не повторилась. И он не имел права на ошибку. Во всей головоломке не хватало лишь маленькой детальки, которая, он надеялся, откроется после разговора с Рокудо. Но лишь по окончанию нескольких часов Мукуро наконец-то приоткрыл глаза, тяжело выдохнув и осмотревшись. Пока его переодевали, пока он брыкался, он и сам не осознавал, где действительно находился. Ему достаточно было слегка повернуть голову, чтобы увидеть своего Босса, сидящего рядом в кресле, слегка склонившего голову и погруженного в неспокойный сон. Рядом с ним, на столике, лежала аккуратно сложенная стопка бумаг. Мукуро попытался подняться, но его сила все ещё не восполнилась, и все, что он смог, это немного приподняться, чтобы лучше рассмотреть Небо. Он определённо изменился за последние два года: возмужал, стал спокойнее и рассудительнее. Не изменилось лишь одно, то, что удерживало всю семью вместе: его безумная и безграничная любовь к своим друзьям и близким и желание защищать их всех. Мукуро повидал множество мафиози, но ни один из них так не заботился о своей семье, не делал все возможное ради них. Именно его связь с Хранителями, как думал Рокудо, и делала его сильнейшим из боссов нынешнего времени, хоть и был он куда моложе их всех. И да, иллюзионист, всю жизнь ненавидел мафию, жестокую, продажную. Единственным желанием Рокудо было завладеть телом Неба и разрушить мафию на корню. Но этот человек показал ему другую мафию. Здесь каждый стоял друг за друга. Но это никоим образом не преуменьшало их силу. Даже наоборот. Именно их сплоченность — их сила. Савада открывает глаза, тут же встречаясь с глазами Мукуро, когда-то так сильно пугающими его. От одного только взгляда гетерохромных глаз Тсуна впадал в панику, но не сейчас. Он мягко улыбнулся, пересаживаясь ближе к нему на кровать. — Заставил же ты нас поволноваться, Мукуро. Как ты себя чувствуешь? — Небо берет руку парня, проверяя по точкам его самочувствие. — Похоже, все хорошо. — Вдруг босс слегка приподнимает глаза, расплывается в улыбке и хихикает, а вскоре и вовсе беззастенчиво смеётся, заставляя того смутиться. На вопросительный взгляд отвечает: — Твой ананас растрепался. Ты сейчас такой смешной. — Ку-фу-фу, ты, похоже, уже забыл мой путь «человека»? — Рокудо пытается выглядеть серьёзным, но под заразительным смехом Савады и сам начинает посмеиваться. Однако, вспомнив о делах, Тсуна снова посерьёзнел. — Мукуро… То письмо. Ты говорил, что у тебя есть что рассказать. Рокудо выдохнул, серьёзно глядя на Небо, чтобы начать свой рассказ.