Небо

Мукуро осмотрел всю комнату прежде чем начать говорить. — Савада… Я полностью следовал твоим указаниям, понимая важность этого дела. Но тем не менее, я очень сожалею, что не смог справиться. — Мукуро, это неважно. Важно, что ты вернулся живым. Плевать на информацию. Рано или поздно, я бы всё равно её узнал. — Тсуна ободряюще улыбнулся, нежно накрыв его ладонь своей. Эта улыбка была медленным допингом для каждого из Хранителей. Она всегда была причиной улучшения их самочувствия и вызывала ответную реакцию. — Спасибо, Тсунаеши, но я выполнил свою миссию, несмотря ни на что. Главное, что я узнал — они добывают цветные металлы для изготовления нового оружия. Но с приездом человека из власти мне пришлось «сворачивать свою лавочку» и «сматывать удочки». Все-таки ты просил, чтобы я вернулся в полном здравии… Впрочем, на твои чувства мне как бы плевать, я и сам помирать не хотел. Этот человек — главное звено между группой людей и семьёй Джейн. На груди приехавшего был их герб. Думаю, эта семья что-то задумала. — Тсуна вздыхает, осматривая слегка закашлявшегося Рокудо. — А с тобой-то что случилось? — Савада пересел к нему ближе, касаясь его лба и диагностируя его состояние. — А я… А я, увидев связь, уже собирался уходить, но меня раскрыли. Стоило мне выйти за ограждение их лагеря, как моя иллюзия рассеялась. Она и так в идеальном состоянии находилась около месяца. На мою беду, там оказалось слишком много людей с активированными хранителями, и Девил не смог справиться с ними всеми. Его силы иссякли, вынудив вернуться в карту. — Парень открыл карту с изображением туманного зайца. Савада подхватил карточку двумя пальцами, мягко обволакивая своим пламенем. Малыш тут же всполошился, прыгая по карточке и выпрыгивая прямо на Мукуро. — Лови своего Девила. Снова в порядке, как и его хозяин. Отдыхай, Мукуро. Теперь тебе нужно набираться сил. — Парень направился в свою ванную, садясь в джакузи и наполняя все пузырьками. Наконец-то он может расслабиться после всех переживаний. Правда, отдохнуть ему, похоже, не светило, как и позавтракать, а потом пообедать… В ванную тихо постучали. — Входите. — Савада усилил пузырьки, чтобы ничего не было видно и повернулся к нежданому гостю. Киоко тихо прошла к Тсуне, улыбаясь. — Тсуна-кун, я принесла тебе покушать. Мне служанки сказали, что ты так и не ел сегодня с самого утра, потому что что-то случилось. Знаешь, Тсуна-кун… я однажды уже говорила тебе это, но… Ты всегда все можешь мне рассказать. — Киоко-тян, я понимаю это, и я безумно тебе за это благодарен, но есть вещи, которые нельзя рассказывать. Спасибо, что принесла покушать. Можешь идти. Как видишь, я сейчас не совсем в том виде для аудиенции. — Девушка грустно улыбнулась и кивнула. Она просто хотела провести время с человеком, которому симпатизировала, который действительно был важен и ей, и её брату: Рёхей просто вечно говорил о том, насколько Савада экстримально крут. Да и сама она не раз видела его в боях, где он проявлял свои лучшие качества. — Прости, Тсуна-кун. — Сасагава вздохнула и вышла из ванной, но и в одиночку парень надолго не остался. — Десятый… Я слышал, что вы принимаете ванную. Вы сегодня столько времени потратили на этого проблемного иллюзиониста. Позвольте, я помогу вам немного расслабиться. — Парень с трудом осмелился даже прикоснуться к человеку, которого ставил выше божества. Каждое прикосновение к нему прошивало разрядом тока. Каждый приказ не мог быть не выполнен. — Хаято, не забудь снять кольца. Они довольно жёсткие, — тихие слова Савады заставили Урагана смутиться и поскидывать все кольца, укладывая рядом. — Извините, Десятый. Я совсем забыл. — Сглотнув, парень коснулся нежной кожи, ощущая рельефные перекаты мышц и мягко скользя по плечам Тсуны. Хаято, как правая рука, был ближе всех к Боссу. Лишь ему позволялось касаться Савады в столь интимной обстановке. Лёгкий румянец, появившийся на его щеках, можно было бы ассоциировать с поднявшейся в комнате температурой. И, наверное, любой бы сделал это так, если бы только не видел горящие глаза парня, не ощущал каждое его благоговейное прикосновение, как будто ему разрешили коснуться чего-то запретного, но столь желанного. Небо не мог запретить своему Хранителю столь желанные для него прикосновения. Время от времени он даже закрывал глаза на то, что они были слишком интимными, например, когда Хаято был не способен сдержаться и в порыве желания касался губами его лопаток. Тсуна никогда не ругал Гокудеру за это, зная о его чувствах и том, что творится в сердце неспокойного Урагана. Савада все прекрасно ощущал: сегодня Хаято и вовсе перешёл границы, зарываясь носом в волосы Десятого и тихо сдержанно выдыхая. — Хаято, это уже не массаж. — В такие моменты Тсунаеши одергивал свою Правую руку, приводя в себя, чтобы он не преступал черту дозволенного. Ему и так позволено больше, чем любому из Хранителей. Конечно, Ламбо не в счёт. Он, ведь, ещё ребёнок. — Простите, Десятый. Но… Это так сложно. Понимать, что вот вы, рядом… И не иметь возможности коснуться, вдохнуть запах ваших волос, ощутить вашу истинную силу, почувствовать ваше пламя, мягкое, тёплое, обволакивающее и вступающее во взаимодействие с моим. Ураган не может существовать без Неба. Ничто не может существовать без Неба. Мы быстротечны. Каждый из нас. А Небо… Небо существовало всегда. С того самого дня, когда мир был погружен в Хаос. — Каждое слово Хранителя сопровождалось движениями рук и тихими выдохами, как будто Хаято было тяжело дышать, либо же он не мог надышаться своим Боссом. Он, словно ненасытный ребёнок, был готов снова и снова просить вкусности. И единственной его вкусностью был его босс. Гокудера мог не есть, не пить. Он просто одержим своим Небом, видя лишь в нем свой путь к спасению. — Босс… Любой ваш приказ — я исполню абсолютно все. Я готов помочь вам в любое время дня и ночи. Моё сердце полностью и давно принадлежит вам, бьется в ритме вашего пламени. — Хаято, думаю, сейчас тебе нужна моя помощь. Раздевайся и залезай в джакузи. Теперь моя очередь делать тебе массаж. — Тсуна слегка повернулся к Урагану, щеки которого покрылись цветом его же пламени, ярко красным. Он поднялся, снимая домашнюю футболку и штаны, а затем избавился и от белья, забираясь в джакузи и садясь спиной к Боссу, ожидая, действительно, массаж и никоим образом не смея предположить, что, действительно задумал Десятый. Савада мягко обнял его со спины, одной рукой прижимая спиной к своей груди, а второй, с небольшим количеством пламени на двух пальцах, повёл по левой стороне шеи, наслаждаясь дрожащими от такой близости плечами Хаято, от горячего дыхания, обжигающего шею, от пальцев, что вырисовывали некий узор на его шее, пропуская по всему телу парня, будто разрядами тока, свое пламя. Закончив с узором, парень медленно направился вниз, изучая крепкое мужское тело под своими ладонями. Рука на талии изучила каждую рельефную часть его тела, пока вторая гладила его подкачанную грудь, слегка царапая, а пламя неба бушевало внутри Хаято потоками, сливаясь в единое целое с бурным ураганом. Ванная Тсунаеши заполнилась тихими вздохами безумно чувствительного Хаято. Каждое прикосновение Десятого к нему ощущалось словно божественная блажь, превращая тело парня в единую эрогенную зону. Такой сильный снаружи и поистине хрупкий внутри. — Ммм… Хаято… — выдохнул Тсуна прямо тому на ушко, маленькое, аккуратное, вызывая табун мурашек по его коже и заставляя того замереть на секунду и вовсе не дыша, — у тебя прекрасное тело, Хаято. Низкий тон голоса вместе с придыхающими звуками сводил Гокудеру с ума. Он тихо выдохнул «Джудайме»: так сложно было выудить из затуманенного рассудка хоть часть разумных структуированных мыслей, что могли бы образовать предложение. Савада улыбнулся, касаясь пальцами бусинки соска, такой маленькой, трогательной и затвердевшей от возбуждения Хранителя. Дечимо слегка сжал её в пальцах, срывая с пухлых губ такого беззащитного сейчас парня первый стон. Он улыбнулся и, слегка повернув голову, поцеловал свою метку, оставленную на сильной шее парой минут назад. Тсуна скользит дальше ладонью, не задерживаясь на сосках, в поисках эрогенных точек на податливом и готовом теле. Любой другой уже давно нагнул бы готового отдаться Хаято, но Савада на то и Савада, чтобы сделать только то, что задумал, и ни на движение больше. Всё также одной ладонью прижимая парня к себе и скользя его прессом, Десятый опустил вторую ладонь под воду, накрывая головку члена Хаято большим пальцем и слегка прижимая уретру. Отзывчивое тело Хранителя сразу же выгибается, погруженное в пучину наслаждения. Он слегка подаёт бедра вперёд, подсознательно умоляя дать ему больше прикосновений. И отказать столь искренней просьбе Тсуна не способен. Он обхватывает длинными пальцами головку члена парня, продолжая большим пальцем ласкать уретру и ощущая каждый вздох Хаято, каждый его стон, каждый неосознанный толчок в его ладонь. Десятый провел ладонью по всей длине члена парня, слегка прижимая его и продолжая гладить уже таким образом. Голова Урагана тяжелеет и он откидывает её на плечо своего Босса, тяжело дыша и выстанывая «Джудайме». Грудь парня вздымается в темпе дыхания, когда он уже беззастенчиво толкается в руку своего Неба и спустя пару секунд кончает с громким стоном и именем своего драгоценного босса на губах, даже не замечая, как пламя оного обволакивает все его тело, погружая его тело в спокойствие и глубокий сон. Савада тихо выбрался из ванной, разложил диван у себя в кабинете и, достав все необходимое бельё, осторожно взял Хранителя на руки, принеся в кабинет и положив на диван. Сам он лёг рядом, обнимая парня и засыпая спокойным сном, ощущая как тот беззащитно жмется к нему, словно слепой котенок.