Две тысячи сто

Участие немцев в проекте не принесло заметных результатов: совместно им удалось запустить всего одну ракету, оставшиеся четыре взорвались, едва поднявшись от стартового стола. - Греттруп говорит, и у фон Брауна было так, - сообщил Устинов в последний день испытаний. Все они вышли из бункера и издалека наблюдали, как в степи догорают обломки одиннадцатой ракеты. - Я не стал вызывать их на заседание аварийной комиссии, - продолжал маршал, не глядя на Сергея, но адресуясь к нему. - Жду вас с отчётом. Мы сегодня вынесем решение по вашему направлению. В последний раз совет конструкторов заседал в банкобусе. - Значит, нам нужно усовершенствовать пневмогидравлическую и электрическую схемы, добавить систему боковой радиокоррекции и нарастить тягу двигателя, - подытожил Сергей, когда все высказали свои мнения. - Кроме того, уменьшить лётную массу ракеты за счет отделяемой головной части... - Отделяемой? - перебил с изумлением Виктор. - Но это же принципиальное изменение конструкции. Сергей хитро улыбнулся. - Сдается мне, мы уже не про Р-1 разговариваем, - заметил Николай. - Не тот ли это проект новой ракеты, которую ты хотел показать нам в Москве? - Тот самый, - признался Сергей. - Я хочу как можно скорее вынести эти решения на комиссию, чтобы наши закоренелые артиллеристы смогли увидеть перспективу развития всего направления. - Не решат ли они, что ты торопишься? - как всегда забеспокоился Николай. - Сергей не торопится, а опережает время, - сказал Валентин. - Я поддержу его проект. - И я, - подал голос молчун Бармин, всегда державшийся как будто особняком. Сергей благодарно взглянул на товарищей и перевел взгляд на Николая и Виктора. - Ну, а вы? - спросил он. - Как ты там сказал, система боковой радиокоррекции? - Николай стянул шапку и пригладил волосы. - Думаю, мы с Борисом подготовим свои предложения еще до нового года. - Для моего КБ участвовать в создании новой советской ракеты - дело чести, - добавил Виктор. - Значит, единогласно, - резюмировал Королёв. И засмеялся от радости, ощутив за собой волю тысяч людей, которые верили в то же, что и он сам. - А про четырехкамерный двигатель не стал им говорить, - заметил Валентин, когда они, поотстав от остальных, возвращались после совещания. - Нет, не стал, - согласился Сергей. - Об этом пока рано. Это - только моё. Он обнял Валентина, тесно прижимая к себе, и коснулся на мгновение лбом его лба. Над степью голосили птицы, будто все времена года перепутали порядок и по ошибке возвратился апрель. *** Заседание аварийной комиссии вышло коротким. Сергей в докладе перечислил конструктивные особенности Р-1, затем - основные недоработки. Слушали его молча. По лицу Устинова было не разобрать эмоций. Наконец он поднялся и лично зачитал постановление: "Задачу по освоению и созданию ракеты типа "Фау-2" из отечественных материалов считать выполненной. После устранения имеющихся недостатков рекомендовать к принятию на вооружение. Назначить вторую серию полигонных испытаний на лето-осень следующего года". - Я рассчитываю, что вы должным образом оцените то доверие, которое оказывает вам ЦК партии, - добавил министр, откладывая бумаги. - И жду от вас более успешных запусков. - Ну, теперь-то ты понял? - спросил Николай, когда Сергей за обедом пересказал это им с Лёней. - Да ничего он не понял, - фыркнул Воскресенский. - Хоть кол на голове теши. Сергей с недоумением переводил взгляд с одного на другого. - Мы - единственные в Союзе специалисты в этой тематике, - разъяснил Николай. - Считай, выиграли гонку. Не дадут они немцам делать ракету. Да и не собирались. Не верят они им. - Что ж тогда грозили? - спросил Королёв, чувствуя себя в глупом положении борца с ветряными мельницами. - А никто не грозил. Просто они боятся тебя, Сергей. - Меня? - Твоего влияния и авторитета, который стремительно растет на полигоне и в конструкторских бюро, - пояснил Николай. - Не в первый раз прошу тебя: будь осторожнее. На прошлой неделе, когда тебе подбили глаз, я сразу почувствовал неладное. Сергей усмехнулся. Конечно, все заметили синяк, но никто не спросил прямо, что произошло, и Сергей всё ждал, кто не сдержится первым. - Это частная история, - сказал он. - Поговорили по душам. - Хорош разговор, - нахмурился Николай, а Леонид неожиданно заметил: - Я и сам хотел то же сделать. На правах твоего друга. Эх и напугал ты нас в тот день. - А сам-то хорош, следом выскочил, - фыркнул Николай. - Вот потому и не стал драться, - выкрутился Леонид. - Много ещё будет разных ситуаций, - ответил Сергей. - И в блиндаже отсидеться не выйдет. С техникой нужно обращаться смело. *** Вечером перед банкетом Королёв добился личной аудиенции у министра. Устинов принял его у себя - он один занимал целый жилой вагон. Обстановка в нем была по полигонным меркам роскошной: обитый шёлком диван и два кресла, добротный комод, ковёр на полу. На одно из кресел он указал Сергею, в другом устроился сам, спросил, закуривая: - Ну как, довольны формулировкой? - Нет, не доволен, - ответил Сергей. - Потому и пришёл. Это всё полумеры. - Что "это"? - нахмурился маршал. - Да всё, - ответил Сергей. - И ракета, и ее испытания, и полигон, и стартовый стол... Всё это никуда не годится. В дальнейшем я требую... - Вы? Вы требуете? - гневно перебил маршал. - Вы помните, кто вы? - Помню! - запальчиво ответил Сергей и, видя, что маршал рассердился не на шутку, не без труда овладел собой. - Я главный конструктор и технический руководитель испытаний. И, поскольку вы доверили мне разработать это вооружение, я считаю себя вправе требовать... Дослушайте. Я прошу не для себя, а для нашего дела. Мне необходимы другие полномочия. Мне необходимы специалисты - не только моего профиля - но также и радиоинженеры, химики, электрики... На наше направление должны начать работать целые отрасли, только тогда будет результат. Сейчас мы ничем не лучше Греттрупа! - Мы не привлекали бы немецких специалистов, если бы вы справлялись без них, - сказал маршал жёстко, но в этот раз Сергей на провокацию не поддался. - Меня не только специалисты с острова Городомля беспокоят, - сказал он. - Мы все как-то скинули со счетов фон Брауна. Он уже два года работает в Америке и напомнит о себе очень скоро, уверяю. И чем мы ответим? Воссозданной "Фау-2", которую он еще в сорок четвертом признал морально устаревшей? Наше оставание измеряется годами, а не месяцами. Я настаиваю на усовершенствовании этой ракеты. Когда американцы создадут свое оружие, они не застанут нас врасплох - мы будем готовы дать ответ. Но для этого нам придётся изменить всё. Я намерен отразить это в моей докладной записке. Работать по-старому не получится. Нам нужны будут конструкторские бюро по отдельным проблемам, а также заводы, испытательные стенды, вузы с кафедрами, выпускающими профильных специалистов... Он в волнении поднялся: пространство вагона вдруг раздвинулось перед ним, и он увидел себя высоко над землёй - внизу были коричневые буруны песков, синие массивы воды, высокие горы в белых шапках... Наверное, его снова понесло бы сейчас в лунную тематику, но он поймал на себе взгляд Устинова и сказал примирительно: - Дмитрий Фёдорович, на нас с вами возложена ответственность за самое передовое, самое перспективное вооружение. Я своей жизни не пожалею, чтобы сделать его лучшим. И команда моя тоже. Мы все в этом вопросе единодушны. Вы поверили в нас в сорок пятом, поверьте и теперь. - Ваши слова для меня мало стоят, - сдвинул брови маршал, - но, коли уж вы некоторым образом подкрепили их делом, ладно. Пишите свою записку, рассмотрим ее в ближайшее время, я сам буду ходатайствовать. Но от второй серии испытаний вы не отвертитесь. К лету следующего года покажите себя с лучшими результатами, тогда будем говорить о наших собственных ракетах. Вам всё ясно? - Так точно, - ответил Сергей. - Разрешите идти? - Разрешаю, - махнул рукой Устинов. - Все серьезные темы откладываем до Москвы. Сегодня у вас праздник, ждём всех участников на банкете. Сергей откозырял и, прикрыв за собой дверь, перевел дыхание. С подножки маршальского вагона он прыгнул легко, как мальчишка. Смерзшаяся комьями земля астраханской степи показалась ему в этот момент такой родной, что хотелось целовать ее. *** Часть своей команды он нашел здесь же, около вагона для совещаний. В ожидании руководителя они курили и негромко переговаривались. Появление Сергея вызвало оживление. - План такой, товарищи, - сказал Сергей. - Сегодня банкет, но много пить не советую - завтра утром самолёт. Возвращаемся домой. - Значит, летим в Москву, и конец нашей полигонной эпопее... А я к вам уже привязался, - заметил Борис и продекламировал: - "Хотелось бы мне отменить расставанья, но без расставаний ведь не было б встреч". - Самое интересное еще впереди, - обещал Сергей. - Это только этап, а дальше нас ждут работы совсем другого масштаба. Вот посмотришь, Борис. - Ну с вами-то я не прощаюсь, Сергей Павлович, - лукаво улыбнулся Борис. - В понедельник встретимся у вас в КБ на совещании. - А ведь и верно, братцы, наш Сергей Павлович говорит, - поддержал Леонид, тоже сделав акцент на имени и отчестве. - Мы все друг от друга никуда не деваемся, работы впереди много, вместе будем до конца. - Конечно, будем вместе! - поддержал осмелевший Крюков. - Теперь у нас такая команда сложилась - любая задача нам нипочем. Правильно говорю? Давайте, качать Сергея Павловича! - Качать! - обрадовались все, подхватили Сергея на руки и несколько раз подбросили в воздух. - Да пустите, черти, - со смехом отозвался Сергей. - Ну, идите к Устинову, спирт стынет. - Опять хочешь соскочить? - прищурился Николай. - Да никуда я от вас не денусь. Выкурю вот папиросу и сразу подойду следом. - Смотри, спирт-то имеет свойство испаряться, - подначил Леонид, и все они, весело переговариваясь, устремились к вагону начальства. Надвигалась ночь, быстрая, как морской прилив. Сергей стоял в задумчивости - курить особо не хотелось, но он не спешил вернуться к товарищам. Ему нужно было еще раз осмыслить всё, что произошло за день. Над степью, заливая ее молочным светом, висела Луна, притягательная в своей недоступности. На ее фоне всё казалось крошечным - и обнесенный по периметру сторожевыми вышками полигон, и фонарные столбы, и теплушки - и вся их жизнь. Там, в бесконечном небе, сложившись в ясные и строгие системы, горели звёзды. Слева вспыхнул и поплыл в его сторону огонек сигареты. Заскрипел под шагами песок, и из сумрака явился Валентин. Молча остановился рядом с Сергеем, выдохнул через нос струю дыма. - Думаешь, мы действительно полетим туда однажды? - спросил он негромко. - Полетим, конечно, - ответил Сергей. Лицо Глушко было бледно от лунного света, глаза казались почти черными, и Сергей вдруг подумал, что ни с кем так не хотел бы разделить серьезность момента, как с ним, своим первым другом - своим последним другом. - Две тысячи сто? - произнес Сергей, словно это был какой-то пароль или клятва. В ответ Валентин молча взял его за руку и сжал ее, скрепляя то, что не было сказано словами. Луна за это время сдвинулась к горизонту и казалась теперь больше - и ближе. Конец