Сломанные вещи, лунный свет

      Старшие не любили вспоминать, как они оказались в этом мире. Когда эльфы ещё не обуздали первозданный дикий Лес нового мира, не возвели воздушные дворцы, три рода высших вампиров пришли на эти земли. Когда людской народ еще не заполонил материк, уничтожая все и всех иных, отличных от них, Аммурун, чей символ — кинжал зажатый в ладони, отправились за море, а Тдет и Гхарасхам, поделили меж собой восток и запад.       Род Аммурун восходит к Axunana — воинам — нет убийц совершеннее. Тдет и Гхарасхам — две ветви Cnaive — по значению ближе всего к эльфским знающим Aen Saveherne. Но если Тдет ищет знание — что подобно символу рода — змее ускользающей из ладони, таит в себе яд и лекарство — ради знания, Гхарасхам предпочитает действие, колдовство, как назвали бы это люди.       Алое проклятие — не столько магия, сколько cnare — знание. Сила в крови. Детлафф усвоил это с самых юных лет, изучая герб рода — ладонь с каплей крови.       Кровь — то, что делает высших бессмертными, свободными от плоти, то, что позволяет менять собственный облик и свойства предметов, мир вокруг… И он позволил своей крови пролиться, проведя по ладони красновато-черной сталью родного мира. Ночь прорезала древняя, отрывистая, будто воронье карканье, но странным образом пленяющая, ритмичная речь. С первой же сорвавшейся вниз темной каплей, обагрилась полная луна. Пролившейся кровью высший вампир на миг покинул тело. Он был везде и нигде, ощущая сородичей, отдавая неразличимый ни одним из доступных человеку органов чувств приказ.       Послушные его воле, ведомые его желанием, сотни низших огласили пространство на много окрест вокруг зовом к кровавому пиршеству. Более разумные сородичи щерили зубы, с предвкушением и ликованием избавляясь от всего человеческого — сползали маски и созданием ночи могла оказаться вдруг оказаться соседка-цветочница, уважаемый лекарь или белокурая сиротка с ангельским лицом…       Эту ночь Боклер запомнит надолго.       Сианна все-таки пришла. Точнее ее привели. Ведьмак, которого он по-своему уважал, и его кровный брат Регис. Детлафф стоял на возвышении, наблюдая за полыхающим городом, когда низший, которому он велел затаиться среди камней Тесхам Мутна, принес весть. Еще мгновение высший вампир глядел на город, слыша как множество криков по отдельности — мужских, женских — сливаются в единый вопль ужаса и боли, прежде чем обратиться красным туманом. — Рен… Сианна, Сианна — шептал он испуганной женщине страстно — не как предательнице, а как любовнице в момент единения, чем пугал ее даже сильнее.       Сианна несмотря на страх, на несколько мгновений замерла, завороженная его глубоким, низким голосом. — Я должен тебя спросить… — произнес он, соткавшись из тумана в нескольких шагах за ее спиной. — Ты всегда мне лгала? То, что нас связывало… — Детлафф… — она попыталась коснуться его, но он не позволил. Она его не обманет. Больше нет.       Ведь он знает ответ. … это ложь? — договорил он, глядя в бледное от страха, лживое лицо. Даже сейчас она продолжала играть роль.       На один миг он вспомнил теплые карие глаза и эта краткая вспышка отозвалась фантомной болью во всем, что он мог бы назвать своим существом. Hinthial тоже боялась смерти, но выражение глаз ее было совсем другим…       Мужчина жестко подавил эту внезапную слабость. Он вновь видел перед собой опальную сестру княгини Туссента: — Все не так просто. Я… — О нет. Все просто. — Перебил он ее. — Ты или лгала мне… или нет. «Не надо. Она сама себя уничтожит», Детлаффу вспомнились последние слова призрака. «Замолчи, Элиа. Почему навсегда покинув, ты продолжаешь преследовать меня?!» — Я прощаю тебя… — Он действительно больше не злился, удерживая женщину одной рукой, удлиняя когти на другой. — Но нам пора расстаться.       Вампир нанес один точный удар, что должен был лишить Сианну жизни быстро и почти безболезненно, но… — Ленточка… — Детлафф усмехнулся вполне искренне. Она опять его обманула! — И снова я в дураках…       Он обернулся к ведьмаку, чьи понятия об убийстве и монстрах были такими нелепыми… Тот оправдывал вынужденное убийство, но не намеренное — пусть даже того, кто этого заслуживал. Странная логика, ограниченная. Но что взять с ведьмака, правда? — Не стоило тебе вмешиваться, Геральт. — Будто бы даже с сожалением произнес Детлафф. И напал.       Только благодаря Регису ведьмак не лишился своей седой головы. Кровный брат покачал головой, но Детлаффа охватил злой азарт — настолько ли хорош Эмиель Регис, насколько громка слава о его безумии и жестокости в юности? Ван Дер Эретайну было нечего терять, ничто его не удерживало. Он жестко и стремительно атаковал того, кого еще недавно так долго и упорно возвращал к жизни.       Регис не хотел убивать и в этом была его слабость. Детлафф отшвырнул его как тряпичную куклу, вспоров горло. Меж тем мельтешение ведьмака начало ему надоедать. Вампир позволил зову крови, что так долго нашептывал о силе и праве, взять наконец верх. Его измененное, совершенное в смертоносности тело, воспарило на мощных крыльях, освобождаясь от остатков одежды и клетки, в которую его загнал собственный же разум.       Геральт грязно выругался, проклиная свою работу, заказчицу и Туссент. — Если веришь в богов, начинай им молиться! — звук, вырвавшийся из измененной глотки не имел ничего общего с низким, чарующим баритоном загадочного человека из Назаира, каким он предстал перед княгиней.       То, что случилось после трансформации — сущая преисподняя. Еще никогда ведьмак не встречался с чем-то подобным. Даже Дикая охота казалась куда менее опаснее одного обезумевшего высшего вампира. Геральт подумал между попыткой нанести удар и уйти от встречного — последнее давалось ему все тяжелее, горели огнем глубокие царапины на левом боку и предплечье, болело пробитое бедро — что пожелай подобные Детлаффу править, никто бы их не остановил. Этот мир давно бы принадлежал вампирам.       Неспроста говорят, что ещё ни один ведьмак не умер в своей постели и Геральт был готов к такому исходу. Он жалел лишь, что больше не проснется, окутанный ароматом сирени и крыжовника, и не отправится на охоту с Цири. Белый волк здраво оценивал свои силы. Ему не выстоять. Высшего вампира мог убить… только другой высший вампир. — Я им займусь. Уходи. Быстрее. ♪♪♪ — Прости.       Регис капля за каплей забирал жизнь своего брата, друга. Проклиная себя, он глубже впивался в беззащитную шею. Он понимал, несмотря на тяжесть решения, что должен завершить дело до конца: вобрать без остатка кровь, вернувшую ему прелесть неспешных бесед с живыми существами, ощущения ветра, солнца… настойки мандрагоры, закаты — одним словом жизнь. Он обещал. Не столько Геральту, сколько…       Хуже было от того, что Детлафф его не осуждал. Понимал, что так лучше и не винил. Регис чувствовал это и ненавидел себя сильнее. В трансформированном, распластанном на руинах Тесхам Мутна, теле осталась последняя капля крови, когда что-то с силой отшвырнуло старшего вампира. Резко похолодало.       Регис тотчас поднялся готовый отразить удар и замер, удивленно и растерянно глядя на хрупкую девушку в белом, что опустилась на колени рядом с телом.       Геральт не менее пораженный, подумал, что ещё никогда не видел такой престранной картины: прекрасная дева нежно касалась безобразного чудовища… и оно смертельно раненое, не имея в таком обличии зрения, тянулось к ней всем существом, как подсолнухи вслед за солнцем. Это было ужасно дисгармонично, как если бы белые лепестки роз усыпали место недавней бессмысленной, кровавой бойни, но в то же время будто правильно и завораживающе прекрасно. Опомнившись, ведьмак потянулся было за вторым мечом — первый был сломан в бою точно игрушечный, но Регис жестом остановил его.       Незнакомке же, склонившейся над уродливым телом, не было совершенно никакого дела до застывших в десяти шагах мужчин. Она ни разу не взглянула в их сторону. — Я не смогла уйти. — Негромко и будто бы самой себе сказала она. С ужасом и облегчением одновременно. Ее, казалось, не волновал облик мужчины. Она точно знала, что чудовища чаще прячутся внутри. — Детлафф, ты пойдешь со мной?       С трудом, не имея сил даже на то, чтобы сменить форму, вампир слепо потянулся к ней, и, ткнувшись головой в ее колени, как новорожденный котенок, замер бессильно, дыша слабо с сипом и хрипами. — Э-ли-и… — сумел только едва слышно выдохнуть он. — Тише, тише, я заберу твою боль.       Изящная белая рука легла на холодную, сероватую кожу аккурат над сердцем вампира. Геральту показалось, что время замедлилось и Регис полностью разделял это ощущение. Девушка медленно склонилась над своим чудовищем. Она что-то прошептала, но ни ведьмак с обостренным слухом, ни высший вампир не услышали. Нежные губы невесомо коснулись ужасной рваной раны на шее вампира, сцеловывая последнюю темную каплю.       В следующее мгновение огромный нетопырь обратился обнаженным мертвым мужчиной. А девушка исчезла, растаяла в первых лучах нового дня, словно ее и не было.       Рассветную тишину нарушил первый птичий щебет. К нему робко присоединился второй, третий…       Негромко выругался Геральт. Ведьмак знал, что еще долго не забудет то, чему только что был свидетелем.       Регис же тихо выдохнул, словно и не дышал все это время. Может так и было. На бледных тонких губах едва заметно показалась улыбка. ♪♪♪       А где-то высокий мужчина в черном сюртуке склонился к тонкой темноволосой девушке, целуя мучительно нежно, отчаянно трепетно.       Когда-то очень давно, кажется, еще в другой жизни он назвал ее своей душой.       А что в конечном счете есть душа?       Разум. Воля.       И сердце.