Комуникабельщик.

      Рер, удалив секретные данные с терминалов учёных, работал над докладом. Всё что можно было получить с приборов уже отправлено в службу безопасности, осталось оценить ущерб от столкновения боевой пятёрки с кошмаром, а он, судя по медицинским показателям, был велик. Прошло уже больше получаса реанимационных мероприятий а воины всё ещё были без сознания.       Хуже всего дело обстояло с Тордесом. Электрохимическая активность мозга изменялась с каждой минутой. Раз от раза приходилось вводить всё большую дозу транквилизатора, лишь бы удержать его в состоянии наркотической комы. Медики не стали пренебрегать путами, тело бойца было зафиксировано ремнями, а электроразряды купировали напряжение мышц. Химический состав крови менялся, сдвигаясь по балансу всё ближе к кислоте.       Более лёгкие травмы получил Нэлген, патология потери памяти не зашла в его случае так далеко. Предварительный диагноз был неутешительным, даже если очнётся он вряд ли сможет вернуть себе полноценное сознание. Тело было крайне истощённым, будто воин пробежал трёхсуточный марафон в полную выкладку.       Трое оставшихся были застигнуты кошмаром в момент выжигания. Это уберегло их разум, но заставило потерять Духовных Двойников. Царство Сна всегда берёт свою плату, развитие продолжения своего разума в нём требовало долгих лет тренировки. Теперь, если они сумеют преодолеть страх и дозваться до Образа, им не придётся начинать сначала.       Приглушенный шум реанимационной аппаратуры прервала трель, возвестившая о первом пришедшем в себя. Юрай приоткрыл красные от полопавшихся капилляров глаза, судорожно вдыхая воздух. Ужас исказил лицо воина, что учился сохранять спокойствие с самого рождения. — Доклад, боец! — хлестнул голосом Рер, вырывая его из шокового состояния.       Несмотря на полученную директиву, подкреплённую силой из Средоточия, Юрай не реагировал. Особист ждал, пока он придёт в себя. Подойдя ближе, нажал несколько кнопок на виртинтерфейсе, пара инъекторов впились в шею бойца, впрыскивая коктейль из нейролептиков, глюкозы и витаминов. — Кошмар уничтожен? — первым делом спросил Юрай. — Сектор Магистрали был выжжен, как только твой отряд был перебит. — Слава Ками!       Рука Юрая стиснула чётки, но тут же разжалась, будто он ухватил пустоту. — Ближе к делу, славить Богов будем потом. — Я бы не был столь уверенным в правильности последовательности действий, — возразил Юрай. — Мико уже в пути, жрецы Мертвого Бога также почтят нас своим присутствием. Печати как никогда полны, контуры замкнуты, — успокаивал Рер подчинённого. — Тридцать пять, — произнёс Юрай и замолк, к чему-то прислушиваясь. — Тридцать пять чего? К чему ты это произнёс? — Брамир просил сказать ему это при встрече. — Брамир? — терпеливо переспросил особист, понимая что связного доклада без наводящих вопросов он не услышит. — Ты встретил пробудившегося? — Он... не человек. И не сожранный. Что-то странное. Никогда такого не встречал, и даже не слышал. Я пытался подавить его предвидение, но это было тщетно. Он не путался.       Юрай замолчал, ещё один иньектор впился в районе сердца, запуская сердечную мышцу. Соматические реакции из-за потери двойника до сих пор не прошли, несмотря на все реанимационные действия. — Комната со Стражем оказалась ловушкой. Мы быстро уничтожали преображённых, не замечая, как враг подбирается. Он разделил нас и заблокировал связь. Даже Зов не мог пробиться из подвала.       Юрай замолчал, тяжело дыша и обливаясь потом. Рука его рыскала по простыне, словно искала что-то важное. Пальцы, натыкаясь на костяшки, никак не реагировали. — Где мои чётки? Мне будет спокойней с ними. — Вот же они.       Рер, подойдя ближе, подхватил их и вложил в ладонь. Юрай, уставившись на неё непонимающими глазами, скользнул взглядом по «пустой» для него руке, стиснул пальцы в кулак. Недоумение скользнуло по его лицу. — Я... понимаю, что в руке что-то есть. Я не могу стиснуть пальцы до конца, и вижу меж пальцев лишь пустоту! — Тордрес был его первой жертвой? — вернул Рер разговор в нужное русло. — Нет, сперва он поймал Нэлгена. По его словам он не выпил того, сумел остановиться. Брамир мог менять стены мановением руки. Он... хотел выйти. Читал стихи, собирал трофеи. Мне показалось, что он тянет себе всё интересное, как ребёнок. Я отдал пропуск, чтобы понять границы его сил и не провоцировать.       Сбивчивый доклад прервало появление женщины, одетой в просторные белые одежды с алой окантовкой. Казалось, в воздухе запахло свежестью, а печать тревоги покинула лицо бойца. — Учитель! — Лежи, тебе нужно восстанавливаться, — раздался тихий мелодичный голос. — Я подвёл Вас, Учитель! — Пустое. Никто не знает, что ждёт его в будущем, — прекратила самобичевание женщина.       Ярко-синие глаза, казалось, светятся изнутри, и сейчас её взгляд был направлен на бокс Тордреса. Спустя несколько мгновений и плавных шагов она оказалась рядом, после чего возложила ладонь на лоб бойца. По губам пробежала гримаса гнева, после чего мгновенно выхваченный клинок пробил глазницу безнадёжно больного. — Где пепел?       Сейчас голос гостьи походил не на перезвон колокольчиков, а на свист клинка, устремившегося к шее врага. — Как и положено, опечатан, — мгновенно ответил Рер.       Спорить с Мико, да ещё такого высокого ранга было чревато.

***

      Лаинь с нетерпением ожидал вечера. Монотонная работа на конвейере длилась бесконечно, затягивая словно трясина. Руки без усилий со стороны мозга вылавливали в проезжающем мимо него мусоре обрывки пластика. Хмуро покосившись на коммуникатор на руке, стал гипнотизировать цифру, отображавшую его очки рейтинга. Их было удручающе мало, и ужинать опять придётся без приправ. Это его не сильно тревожило, ведь настоящая жизнь ожидала его ночью. Здесь было прозябание.       Сменщик неслышной тенью возник за плечом, и Лаинь, не оборачиваясь, пошёл прочь. Пройдя сквозь арку металлоискателя, побрёл по коридору под струями дезинфицирующей жидкости, раздеваясь на ходу. Зажмуренные глаза ничуть ему не мешали, маршрут, пройденный не одну сотню раз отпечатался в его памяти навечно. Резкая вонь ушла, дезинфектор сменился обычной водой, чей привычный холод был столь же естественнен, как закаты и восходы. Кинув робу в приёмник, он поспешил в следующий сектор. Здешний коридор был полон тёплого воздуха, вырывающегося из отверстий на стенах и потолке. Он не только сушил кожу, но и позволял согреться после помывки.       Небольшая заминка вызвала приступ раздражения. Один из рабочих, таких же, как и он сам, упал, создавая затор. Лаинь давно не замечал этих доходяг, они были не более чем препятствием на пути к его комнате. Они заставляли его ждать, тратить своё драгоценное время! Протиснувшись вдоль стены, невзначай наступил на руку. Упавший не реагировал, но ему было всё равно. Что бы ни случилось с тем рабочим, это заботы других людей.       Быстро облачившись в штаны и рубаху, он поспешил к своей комнатке. Ему повезло при переезде, его ячейка была расположена ближе всех к проходной, что являлось предметом зависти остальных работников. Его отсюда не выселить — дверь открывалась только с его коммуникатора. А если проникнет посторонний — Смотрители прибудут за пару минут. Толкнув открывшуюся дверь, зашёл внутрь. Скинув одежду, повесил на вешалку, с удовлетворением увидев, как добавилось очко рейтинга. Правила для их начисления не всегда было возможно понять, но порой бессмысленные действия в виде самостоятельной уборки комнатушки, чистки зубов или зарядки были просты и привычны.       Откинув столешницу и сидение от стены, Лаинь стал задумчиво водить пальцем по экрану, решая, заказать приправ за три очка рейтинга, или давиться безвкусной массой комбикаши. Недолго поразмыслив, решил побаловать себя «настоящим вкусом мяса». Само мясо он видел лишь на экране, а потому не мог определить, обманывают его или нет. В любом случае так еда будет вкуснее, а он сегодня сможет воплотить свои ощущения, заработав ещё больше очков рейтинга.       Забрав из открывшегося люка тарелку с дымящейся комбикашей, Лаинь споро заработал ложкой. Он мог позволить себе тратиться на приправы каждый день, но делал это лишь раз в неделю. Так еда была ещё вкуснее, стимулируя его воображение и делая накал эмоций сильнее. Покончив с ужином и заработав ещё одно очко рейтинга на помывке посуды и чистке зубов, убрал стол и стул.       Часть пола стала расходиться в стороны, открывая контактную капсулу. Именно здесь начиналась его настоящая жизнь, через это место он попадал в мир, где сбывались мечты. Ложе повторяло контуры его тела, огоньки датчиков призывно мерцали. Подхватив и разжевав капсулу, он улёгся поудобней и закрыл глаза, слыша, как смыкаются створки и с тихим шипением начинает поступать сладковатый воздух. Заботы остались снаружи, здесь он мог, тратя очки рейтинга, ходить по фантастически прекрасным местам, есть изысканную пищу, наслаждаться обществом красивых девушек. А если потратить сэкономленное, можно будет не только разговаривать с ними или охотиться на монстров!       Переливы света и теней, звуки, то сливающиеся в какофонию, то пронзительная тишина сопровождали его путешествие в Царство Снов. Это название было неправильным. Сон был там, снаружи. Возле конвейера с мусором, спёртым воздухом и невкусной пищей. Здесь была ЖИЗНЬ.

***

      Очнулся он как всегда на полянке возле своего дома. Подойдя к кустам, усыпанным ягодами, сорвал сочащуюся соком «малину». За заучивание названий тоже давали очки рейтинга, но только один раз. Вкус и аромат ягоды был великолепен, но к сожалению они не стимулировали его фантазию так, как пища с приправами в «реальном мире».       Полюбовавшись на яркое солнце в обрамлении белоснежных облаков, он поспешил в свой дом. У него был отменный подвал с винным погребом и запасами продуктов, просторные комнаты, куда больше его каморки. Мастерская с запасами материалов. Просторная спальня, хотя Лаинь предпочитал не тратить время на подобную ерунду как сон во сне. Кровать пригождалась для продолжения знакомства с девушками. Сейчас это, правда, ему не светит, но если он создаст хорошего голема, то завтра ему хватит очков рейтинга на это дело!       Творить он предпочитал на чердаке, который и оборудовал под мастерскую. Мансардные окна пропускали достаточно света, а заготовки в специальных контейнерах не портились со временем. Их можно было покупать, хотя это было довольно дорого. Лаинь создавал их силой мысли, тратя на шестерёнку, пружину или смазку несколько «часов» своего пребывания в Царстве Снов. Сколько продлится путешествие, не знал никто. Пару раз ему настолько повезло, что он провёл тут неделю!       Раньше на создание материала для поделок уходило куда больше времени, сейчас же его мастерство шагнуло далеко вперёд. Сегодня он соберёт боевого голема. Они требовали больше затрат, зато и платили за них в разы больше. Открывая ящики, он стал выуживать нужные детали, складывая их на столе. Настало самое сложное — собрать и вдохнуть жизнь в механическую куклу. И если создание винта, гвоздя или шайбы требовали сосредоточенности на образе, чтобы получилось то, что хочешь, то сборка конструкции была другой. Тут требовалось отдаться на волю чувств, чтобы из разрозненных элементов, зачастую несовместимых между собой, удалось сделать целое. Его чувства и желание изменяли конструкцию в нужную сторону, позволяя вместо чётких инструкций пользоваться озарением. Оживлять сказку, творить чудеса!

***

      Четыре колёсика, десять стержней, пятнадцать шарниров, каплевидный корпус и «клешня» соединялись между собой, внутрь Лаинь досыпал мелких деталей, по мере того, как они занимали положенное им место. Когда надо они чуть увеличивались или уменьшались, подстраиваясь друг под друга. Работа с механизмом была закончена, хотя времени прошло всего ничего, он чувствовал, что сегодня у него получится что-то выдающееся!       Осталось вдохнуть жизнь в своё творение. Для этого он потратит уникальный кристалл души, выигранный им в ежемесячной лотерее. Такие можно было найти лишь в опасных подземельях, либо извлечь из высокоуровневых монстров, любой из которых уничтожит его одним движением. Возложив прозрачный кристалл на корпус, Лаинь расставил вокруг девять свечей и пергамент, возжигая фитили духовным пламенем.       Жар от огоньков свечей заставил отпрянуть, пламя гудело, источая клубы дыма, что закручивались вокруг неподвижного голема. Кристалл со звоном лопнул, осколки стали впитываться в металлический серый корпус, а по механизмам пробежала дрожь. Лаинь завороженно глядел на развернувшееся перед ним действо, моля всех Ками чтобы задуманное удалось.       Щёлкнула клешня, голем приподнялся на своих лапах, колёсики закрутились, и конструкция соскочила со стола. Уверенно огибая все препятствия, механизм стал с быстрой скоростью ездить по мастерской, а Лаинь бросился к пергаменту, проверяя, как чётко на нём отобразился рецепт создания голема. Слёзы радости застилали его глаза, ведь рисунок был насыщенным и объёмным! — А ну стоять! — окрикнул он голема, запустившего клешню в ящик с деталями.       Тот не обратив внимание на команду, вертел каменное кольцо, как будто внимательно его рассматривая. Перехватив пергамент поудобней, Лаинь сосредоточился на управлении. — Замри!       Голем остановился, став неподвижным, как статуя. На мгновение показалось что командные заклятия не сработали, но такого просто не могло быть. — Покажи, на что ты способен!       Механизм сжал клешню, превращая кольцо в кучу обломков, после чего разогнался и протаранил стену. Полка, оказавшаяся на его пути с грохотом упала на пол, рассыпая порошки из плошек. Неугомонный голем перевернул стол, заставив Лаиня отскочить в сторону, после чего с новой силой принялся портить вещи, дробя клешнёй всё, до чего только мог дотянуться. — Выключение!       Приказ пропал втуне, схватив кувалду Лаинь кинулся защищать своё имущество. Колёсики вращались с бешеной скоростью, вёрткий голем уклонялся от его ударов, внося ещё больший разгром и хаос. Человек, метнув кувалду вслед злокозненному созданию, призвал свою Творящую силу из Средоточия. Сгусток огня полетел за големом, повторяя все его движения, преследуя его неотступно, а Лаинь начал колдовать заклинание заморозки, чтобы притормозить чрезмерно шустрый механизм.       То попало в цель, огонь врезался в корпус, проплавляя дыру. Гнев охватил Лаиня, он, подобрав кинутую кувалду подбежал к голему. Под градом ударов плющились и разлетались детали, на которые он потратил столько времени и очков рейтинга! Отчаянным воплем и рычанием Лаинь выплёскивал наружу весь свой гнев, бессилие и ярость.       Тут в него что-то врезалось, сбивая с ног и швыряя на многострадальную стену, заклятие парализации сковало его мышцы, а Зов никак не хотел сформироваться в голове. Паника и боль затопили сознание, сквозь проступившие слёзы человек видел, как поверженный механизм стал восстанавливаться. Подкатилось отбитое колёсико, вставая на место, вмятины на корпусе распрямлялись. Проплавленная дыра источала серую пену, ровные края заострились, превращаясь в уродливые острые зубы. По всей поверхности стали вспухать и лопаться металлические волдыри, оставляя на своём месте сочащиеся зеленоватой слизью глаза.       Взбунтовавшееся создание стало медленно и неотвратимо приближаться к нему, поставив колёса горизонтально и используя их как подушечки лап. Перебирая конечностями, оживший кошмар подходил всё ближе, клешня с зазубренными краями сжималась и разжималась, прицеливаясь, чтобы впиться в его плоть. Монстр медлил, смакуя, казалось, его боль и страдания. Края отверстия разверзлись ещё шире, превращаясь в пасть, а буркала вращались в мерзких глазницах. Прыжок!       Не в силах зажмуриться Лаинь ожидал удара, но тот так и не последовал. Вместо этого монстр ухватил его клешнёй за штанину и потащил в центр комнаты. Ткань не выдержала, и в следующее мгновение лезвия впились в ногу. Боль вспыхнула в ноге, разливаясь по всему телу и отдаваясь в голову, не в силах заставить его потерять сознание. Несколько секунд, пока кошмар волок его, растянулись в Вечность. Пелена заволокла его взгляд, но вскоре пытка прекратилась.       Усадив его у перевернутого стола, монстр стал носиться по лаборатории, стаскивая к Лаиню вещи, инструменты и ингредиенты. Куча всё росла, особо ценные экземпляры валялись вперемежку с простыми расходниками, после чего существо принялось курочить верстаки и полки. Всё что можно было открутить, голем откручивал, или вырывал, если это было невозможно. Не избежала общей участи и отделка, оставив после себя голые стены.       Последней была принесена дверь, после чего монстр скрылся из лаборатории, притаскивая вещи из остальных комнат, если что-то не проходило в дверной проём, разламывалось на куски. Обрывки одеяла и шёлковых простынь, вспоротые неаккуратным переносом подушки, продукты — тварь не брезговала ничем. Оббежав несколько раз вокруг завала, монстр подхватил пергамент с рецептом и стал карабкаться на вершину.       Улёгшись наверху, вольготно свесил конечности и стал отправлять клешнёй памятные Лаиню вещи в свою бездонную пасть. Вот исчез каменный нож, тот, что он добыл в своём первом выходе в лес. С хрустом распадались камни душ, скрипели на зубах глиняные черепки, втягивались обрывки картин и гобеленов. Сам монстр при этом не увеличивался в размерах, хотя детали, из которых он состоял приобретали всё более тёмный оттенок. Последняя металлическая ступка исчезла в разверстой пасти, лишь стол за спиной Лаиня оставался целым. — Что ты чувствуешь, человек? — вопросило его чудовище. — Прямо сейчас, когда вся твоя жизнь исчезла безвозвратно? Говори!       Лаинь почувствовал, как его горло отпустила незримая лапа, что сжимала параличом мышцы шеи. — Будь ты проклят!       Мерзкий смех был ему ответом, после чего монстр стал декламировать стихи с металлическим лязгом: — Тщетно проклятия горло извергло, Зов, затухающий, слышен лишь монстру, — И совершенней творца оказалось творенье, зря ты, Лаинь, оживил меня этой порою. — Мусор, что мнил человек несчислимым богатством, мусором лишь оказался на пробу. — И все мечты, устремленья и разум, сгинут вослед затухающим мыслям.       Свет, пробивающийся сквозь чудом уцелевшие окна стал меркнуть, оживлённый кошмар стал неотвратимо подбираться к человеку. Каждый шаг отдавался болью в парализованном теле. Из стен и крыши стали вырываться всебесцветные нити, впиваясь в чудовищные буркала монстра, заставляя те лопаться и источать багровую слизь.       Пустые глазницы внушали ещё больший ужас, а пасть распахивалась всё шире, нацеливаясь на ногу Лаиня. Потерявший сознание человек не видел, что стало твориться с его телом.