Комуникабельщик.

      Не надеясь на свою «сверхгениальность», решил обкатать принцип будущего мотора на мини-модели. Я знал про эффект масштаба, тем не менее основные вехи проектирования можно проверить и на ней.       Заправив печку небольшим количеством углей, отрезал продолговатый кусок металла и положил прогреваться. Качественно напитав силой Средоточия заготовку я и так мог придать ей нужную форму, но даже по минимуму нагретая она легче поддавалась манипуляциям. «Помнила» расплавленное состояние? Или же возникало больше ассоциаций с кузнечным делом и мне было проще «подключать» соответствующие навыки?       Нагрев заготовку, принялся вырезать из неё нужные детали. Инструменты столь любезно оставленные мне Ланэром пригодились и тут. Конечно, при нужде я могу обойтись вообще без всего, или одним ножом. Но отверстия проще делать шилом соответствующего диаметра. Да и клещи «экономили внимание» — не приходилось тратиться на защиту руки от высоких температур.       Течение несло катер вниз, медленно вращая, а я с усердием вырезал одну круглую пластину за другой. Размеры «гуляли», придётся подтачивать, отцентрировать после того как насажу на ось. — «Опять ерундой маешься», — вмешался в процесс Скептик. — «Или решил занять своё время, раз остался свободен?» — Ты по делу, или поболтать? — «Я всегда по делу. Ты же помнишь, для чего меня создавал.»       Ещё бы не помнить! Без данной субличности толку от исследования Грёзы было бы чуть-чуть. Во время сна критическое восприятие отключается, даже осознанные сны не дают работать мозгу в обычном режиме. — «Молодец! А теперь вспомни свои рассуждения об идеальной детали. Зачем тебе винты, рули, валы, шестерёнки и прочая машинерия если можно просто толкать катер силой Средоточия?» — Чтобы уменьшить расход сил. — «Точно? Может так на так и выйдет!» — Не проверишь — не узнаешь. Двигать катер я могу и с мотором, и без. Вот тогда и сравню. — «Ну-ну!» — оставил он за собой последнее слово.       Были в моём упорстве и другие резоны. Чем больше я работаю с материалами, тем лучше развивается Средоточие и контроль. Совершенствуясь, со временем, я мог перейти на другой уровень. Или Скептик прав, и я занимаюсь ерундой? Всё одно не проверю — не узнаю!       «Выточив» ось, насаживаю на неё перфорированные пластинки через шайбы. Работа тонкая, зазоры между деталями имеют большое значение. Можно было «плюнуть», сделать какие-нибудь лопасти и не столь сильно заморачиваться с конструкцией. Ведь она была с одной стороны примитивной, с другой — требовала качественной отделки. Больше половины потенциальной мощи зависело от качества сборки и обработки поверхностей. К тому же вязкость воздуха, за счёт которой она работала, менялась от влажности и температуры.       Теперь самая сложная часть — оболочка и дальнейшая доводка конструкции. Оглядев окрестности (бывшая стоянка Ланэра ещё угадывалась на горизонте), сосредотачиваюсь на работе. Звуки пропали, угол зрения сузился, цвета стали «пропадать».       Заготовка чувствовалась как продолжение тела, постепенно повышая обороты я знал, где следует снять лишний металл, какие отверстия расширить, где изменить диаметр подводящей и отводящей трубки. Вращаться ротор турбины будет с минимальными зазорами, после «спайки» она будет состоять по сути всего из двух деталей. На подшипниках я «сэкономил» — всё равно крутить конструкцию буду сам, проконтролирую чтобы не тёрлась.       Погоняв турбинку на разных скоростях, откладываю «игрушку» в сторону. Впрочем, «игрушкой» она была только размерами. «Вылизанная» до предела, выдавала вполне серьёзный поток воздуха. Наверняка можно было сделать лучше, имей я больше теоретических знаний и реши потратить больше времени на проверку различных конструкций.       Вечерело. Пока нет двигателя — буду за него. Работа со всем корпусом не требовала столько концентрации, как изготовление мелких деталей, потому, повернув катер носом вниз по течению, «поддаю газку».       По мере разгона катер стал прыгать по воде, нос судна приподнялся и я перешёл на режим глиссирования. Вечерний воздух с комарьём проносился мимо, скорость всё возрастала. Надо было поставить воздухозаборники на трубы — заодно обкатал бы и «воздушную смазку». Чувство эйфории, охватившее меня от гонки по вечерней реке пересилило конструкторскую жилку, и я просто наслаждался скоростью!

***

      Рассекать по ночной реке под светом Луны было... незабываемо! Восход Солнца с борта собственного катера тоже оставил неизгладимое впечатление. Расписание комуникабельщиков расписано если не по минутам, то по часам — точно. Обучение, отдых во время смены деятельности, обучение во время отдыха. Сон с приборами, тренировки по управлению им. Сейчас я осознаю, что прошлую жизнь меня тоже активно дрессировали. Нас было немного, а потому берегли. Мы не были затворниками, посещали курорты. А вот травмоопасных видов спорта в моём быте не было.       Почему-то мне не хотелось ни прыгнуть с парашютом, ни полетать на дельтаплане, ни почувствовать скорость под колёсами автомобиля. Новое тело с бушующими гормонами и местная «магия» также накладывали свой отпечаток. Не потому ли я раз за разом хотел вырваться, оказавшись в другом мире? Сбросить гнёт общества и по-настоящему отдохнуть. Об этом стоит подумать в спокойной обстановке.       А пока заброшу сеть и выволоку катер на сушу. Устал я что-то. Текучая вода как будто смывала воздействие Средоточия на корпус катера. Зевнув, разворачиваю сеть. Может ну её — посплю пока? Стоп! Я же не спал с момента появления в новом Мире! Неужели организм наконец приходит в норму и я смогу отдохнуть не только «отключением» разных отделов мозга? Интересно! Зевнув ещё раз, понимаю что сеть может и подождать. Ну её! Поёрзав, устроился поудобней, чувствуя как веки наливаются неподъёмной тяжестью.

***

      Бывают сновидения, когда «картинка» — не главное. Или же сильно размыта, зато обостряются другие чувства. На сей раз ими были обоняние и осязание. Они стали куда острей, смешивались между собой, к ним добавлялся вкус и... влажность? Контуры бесконечных коридоров, проносящихся мимо меня, скорее угадывались, чем были видны. Остановиться, стесать мешающий выступ, бежать дальше. Заполнить выбоинку получившейся кашицей, забраться на стенку, пропуская массивную фигуру Защитника.       Между мыслями и действиями не было времени для обдумывания. Они сразу переходили в действия, порождая другие мысли, что превращались в дугие действия. Скептик вносил свою лепту, но пересилить инерцию мышления было сложно. Чувства тела были вторичными, если не способствовали Главной Задаче. Несмотря на наличие Исследователя, разложить её на подзадачи пока(?) не представлялось возможным. Голод. Запахи вели в нижние туннели, слух уловил приближение «такого же себя», ноги понесли навстречу ему. Серия рукопожатий(?), и частица Целого поделилась едой. Не надо ждать, пока она растворится — прилив сил заставил перебирать лапками, вновь меняя вектор движения.       Начавшийся портиться(?) воздух заставил на мгновения замереть, после чего активно прокладываю путь к соседнему тоннелю. Стенка пала под усилиями, нутро вздулось от измельчённого материала. Топот лапок привёл ещё «себя», что стали расширять тоннель и забрали отработанный материал. Лабиринт изменился, став более совершенным. Частица Целого направила прочь, нам требовалась пища из пустоты.       Той, что растворяла без остатка часть «себя». Где терялись запахи, утихала Песня. Откуда приходили иные. Благость Главной Задачи отдалилась, давая возможность привыкнуть к её отсутствию. Ощупываю тело, проверяя, нет ли ранений и лишних наростов. Запаса сил хватит до следующей встречи, а потому вниз, туда где образуется правильная еда.       Стражи, уловив метку Целого, безропотно уступали дорогу, запах ЕДЫ усилился. Мелкие «мы» услужливо предлагали подкрепиться, отзвук Песни унял непродуктивную суету, и я побежал за проводником. Тот, отведя меня к полости, перебрался на потолок, а я стал ощупывать выросты, выбирая подходящий. Не тот. Не дозрел. Не такой. Этот! Опорожняю кишечник, высвобождая дополнительное место. Челюсти вгрызаются в податливую мякоть, заполняя нутро. Она поддержит силы, не даст пустоте растворить меня сразу.       Насытившись, бегу к внешним туннелям. Целое ведёт прочь от самых насыщенных, отправляя разведывать новое. Понять, насколько пустое там опасно. Есть ли источники полезной пищи. Время плохое. Пустое сильнее растворяет. Целое подстёгивает, сметая лишние мысли. Игнорировать Главную Задачу невозможно.       Привратник, убрав часть стены, впускает иные запахи. Лабиринт позади, глаза ослепли, отзвуки Песни растворяются в пустом. Под ногами материал, покрытый грубой, неправильной пищей. Она мешает бежать, норовит спутать ноги, задержать. Спина горит, постепенно растворяясь. Ставлю маяки. Без них никогда не вернуться обратно. Они не вечны, заставляют спешить, ставить их чаще, вкладывать больше усилий в их расстановке.       Искажённые звуки иного сбивают с толку, заставляют тратить время на выбор пути. Забравшись на гору материала, улавливаю притягательные эманации пустого. Не поддаваясь зову, что манит к себе, расставляю маяки ещё чаще. Внешнее не всегда несёт гибель. Целое не знает, как в пустом образуется полезное.       Искушающий запах всё ближе, я уже ощущаю его на челюстях. Полезное! Много полезного! Начав оббегать, возвращаюсь обратно к маяку. Задача выполнена, осталось вернуться назад и сообщить Целому о находке. Мелкие «мы» уберут с пути грубую пищу, другие «мы» станут прокладывать тоннель к полезному, а Защитники не позволят иным мешать Главной Задаче.

***

      Вываливаюсь из тяжкого забытья. Голова неимоверно болит, перекрывая сигналы остального тела. Ками подери — да я едва не забыл, что у меня всего пара рук и ног! — «Очухался, наконец-то. Думал уже не вытащу», — прозвучал усталый(!) голос Скептика. — Что за ерунда со мной случилась?       Собственный голос заставляет раскалываться голову ещё сильнее, перехватывая дыхание. Мысли путаются, не способные унять сумбурный хоровод. Мягкая сила Средоточия прокатывается по телу, отгоняя сонную одурь. — «Это недалеко. Надо сходить посмотреть», — произнёс Исследователь. — Нафиг. — «Согласен», — поддержал(!) меня Скептик. — «Уже не повторится. Мы выработали меры устойчивости», — внёс свою лепту Конструктор. — «Не слушай их. Если бы река не унесла катер от этого места — там бы и остались», — произнёс Скептик. — «Лучше доделывай мотор — и валим»!       Череда образов и принципиально новых знаний постепенно укладывалась в разуме, обретая стройность. Часть сведений требовала проверки — но ну его нафиг! В кои-то веки у нас со скептиком сложилось полное взаимопонимание. Это также тревожный симптом. Ведь он в основе своей — чувство противоречия! — Плыть обратно не будем. Идти — тем более. Есть более безопасный вариант. — «Это путь вниз по течению», — произнёс Скептик. — «Чтобы «влететь» в ещё одну аномалию. Пока есть возможность — нужно проверить устойчивость на уже знакомом месте», — не согласился Исследователь. — Лучше посчитай вот это.       «Загрузив» Конструктора с Исследователем, закинул сеть и причалил берегу. Пора разорять заросли ивы. Дерево так себе, но после обработки будет вполне сносным вариантом для моей задумки. Выбрав ровные, длинные жерди, освобождаю от коры и складываю рядышком.       Теперь можно и обработкой заняться. Напитав как следует заготовки, начинаю «выжимать» из них соки. Те, выступая подобно поту, сочились струйками с торца жерди. Сама деревяшка ужималась под моей ладонью, становясь значительно крепче, чем ранее. Помахав «тростинкой», принимаюсь за следующую. Экспресс-сушка вкупе с прессовкой не заняли много времени, разложив детали как надо, беру отрезки металла из запасов. Скрепить мог бы и верёвками, или «сварить» между собой сами деревяшки, но металл надёжней, и конструкцию можно будет сделать складной.       Раскатав парашютный свёрток, накидываю на остов, отмечая, как лучше отрезать лишнее. Таких с десяток можно накроить, но бережливость требует максимально полно использовать невосполнимый ресурс. Сейчас самое важное — правильно и крепко пришить крыло к каркасу. Распускаю отрез верёвки на более тонкие шнурки, и пришиваю крыло. Готово! — «Парашют сделать не забыл»? — поинтересовался Скептик. — Обломки дельтаплана мне в помощь. — «Я предупредил.» — Я услышал.

***

      Прежде чем взмывать в небо, начал тренировку на земле. Требовалось подобрать такое состояние Средоточия, чтобы максимально облегчать собственный вес. Нечто похожее я делал во время забега от первой стоянки, но там оно шло в комплексе с остальными воздействиями. Бегать не стал, сосредоточившись на прыжках вверх. Было увлекательно раз от раза приземляться всё позже! — «Сделай парашют», — вновь подал голос Скептик. — «Потеряешь концентрацию в небе — одной отбивной станет больше»! — Соваться в аномалию сразу не собираюсь. А пока и дельтаплан сдюжит.       Вроде нормально. Теперь поднять дельтаплан, закрепить пояс — и вперёд! Разогнавшись, отрываю ноги от земли и повисаю на стропах, облегчая вес и ловя восходящие потоки воздуха. Наматывая в небе круги, слежу как «уменьшается» катер.       А вот и аномалия! Довольно близко — около километра. Серый холм напоминал чуть оплывший к основанию столб. Или мерзкий нарост, пустивший в стороны такие же «корни». Вокруг было много проплешин, заваленных чем-то непонятным. Жаль бинокля нет, у меня пусть и хорошее, но далеко не орлиное зрение. — «Можешь подлетать поближе. Проверим как работает комплекс мероприятий», — известил Исследователь.       Осторожно меняю курс, готовясь в любой момент отвернуть в сторону. А я в небе не одинок! Свист приближающегося винтокрыла заставил обратить на себя внимание. Даже отсюда он выглядел куда массивней виденных мной ранее. Количество винтов у него было втрое больше, а летел он как раз в сторону аномалии. Снизившись, так и не пошёл на посадку, зато из района днища что-то стало сыпаться вниз. «Отбомбившись», полетел обратно.       Сонная одурь на миг овладела разумом, но тут же схлынула. Доворачиваю ещё ближе, осознавая, как с ней бороться. Облетев зону аномалии по кругу, решаюсь снизиться. Притерпевшись к возросшему уровню воздействия, начинаю лететь по нисходящей спирали. «Холм» начал «расти», и я различал всё больше деталей. Заметил копошашихся насекомых, что прокладывали тропы к завалам... мусора?       Так и есть! Имперцы устроили возле «термитника» свалку. Ещё один винтокрыл заставил меня отлететь в сторону, и я увидел очередную картину того, как вниз сыпятся отходы. Если среди них есть радиоактивные, тогда понятно как они сумели настолько вымахать! Ориентиров толком не было, но самые мелкие многоноги были размером как минимум с собаку! Да тут не мусором надо забрасывать, а напалмом заливать!       Мусоровоз, вопреки ожиданию, не стал улетать, а снизившись ещё сильнее, направился к группе рабочих, пережёвывавших «небесные подарки». Защитники, распахнув мандибулы, поползли к месту его предполагаемой посадки, после чего раздались резкие хлопки. Разогнав восприятие, успеваю разглядеть как пятёрку членистоногих пронзают копья с зазубренными наконечниками. Верёвки, «привязанные» к торцам снарядов, натянулись, и загарпуненную живность втянуло в трюм. — «Улетаем. Здесь нам больше делать нечего», — известил Исследователь.