Комуникабельщик.

      «Здесь» в смысле «в небе» действительно делать нечего. Я помнил, как гигантские насекомые воспринимали пустое. Как оно «растворяло». Следовательно, эффект «муравейника» над землёй мог быть в разы слабее, чем на поверхности. А уж в тоннелях, где звучит Песня?! Субличности вроде разобрались с мерами противодействия, но как это безопасно проверить? Первым этапом будет, несомненно, подплыть на катере. Именно тогда меня сильно зацепило. Если это повторится — течение реки унесёт меня на безопасное расстояние.       Приземлившись у своей вынужденной стоянки, складываю дельтаплан и на скорую руку перекусываю «земляными яблоками». Имеются ещё «мясные корни», но пока не охота. Вывел катер на середину реки и отправился вверх по течению, на самой малой скорости. Тут важнее ощутить воздействие и постараться его нивелировать, чем побыстрей добраться до места. Хорошо что «муравьи» (или термиты?) не любят подземные воды, а потому тоннелей в пойму не прокладывали. Так бы могли схарчить меня вместе с имуществом, пока я валялся в отключке.       Опять клонит в сон — но не критично. Судя по расчётам, я в самой близкой точке к гнезду. Возможно вода, как до этого «смывавшая» силу Средоточия, помогает и против зова. Лезть на берег, где меня никто не спасёт, без подготовки не стоит. Вопрос в том, нужно ли вообще это — не стоял. Жизненно необходимо. Разобраться в природе воздействия, выработать «иммунитет». Вдруг вниз по течению есть колония русалок или ещё какой водоплавающей пакости с аналогичными свойствами. — Эх, зря я «Йорика» порезал, — произношу вслух, обдумывая «штурм» колонии многоногов. — Глядишь, удалось бы порасспросить об этом, или музыку заставил включить. Да просто поболтать можно было. — «А я говорил», — вмешался Скептик. — Ты говорил это после того, как я пластать начал! — «Ты лучше расскажи, как самоубиваться вздумал.» — Увидишь. — «Скоро такое увидим, что глаза повылазят.»       Не став препираться, связываю между собой все наличные верёвки. Распускать на них парашютную ткань не стал, и так длина приличная получается. Для проверки гипотезы хватит.       План мой состоял в том, что привязать один конец к катеру, другой — к телу и пойти «в гости». Если вырублюсь — катер меня уволочёт, отдаляя от центра воздействия. Выбрав поленья потолще, делаю поплавки и обвязываю вокруг шеи. Не хочу бесчувственным захлебнуться. А так — «приду в себя» в реке, и буду кумекать, как поступить дальше.       Отогнав катер ещё выше, плыву на берег и иду к центру аномалии. Верёвка разматывается, пройдя примерно половину её длины чувствую, что воздействие больше не возрастает. Воткнув Крысобоя, обматываю вокруг него верёвку и сижу, привыкая к зову. Песня уже не столь сильно давит на мозги, верёвка натянулась, заставляя катер приближаться к берегу. Отвязав, иду дальше — вроде всё в пределах нормы. Осталось только причалить катер на противоположном берегу, собрать нужные пожитки и исследовать «муравейник».

***

      Сонная одурь больше не грозит мне гибелью, берег реки отдаляется, а я начинаю улавливать слабый запах разложения. «Мои» воспоминания, наслаиваясь на восприятие интерпретируют его как... хороший. Серый уродливый «нарост» появляется на горизонте, но многоногих разведчиков пока не видно. За время путешествия винтокрылы уже не раз пролетали в сторону «муравейника». Расстояние не позволяло видеть, гарпунили ли они при этом гигантских насекомых. Бинокль бы!       Остановившись и перекусив, продолжаю своё путешествие. Субличности время от времени комментировали «магический фон», Исследователь выдвигал, подтверждал, дополнял и опровергал множество теорий. Благодаря многочисленным «замерам» и отслеживания реакции тела могли точно знать, что сила Средоточия имеет к этому самое прямое отношение.       А вот и первый «муравей». Восемь членистых лапок, с «подошвами» на концах, заканчивались внушающими уважение когтями-крючьями. Вытянутое тело, полосатое брюшко овальной формы, без «талии». Подвижная голова с усиками-антеннами и устрашающими мандибулами. Ветерок дунул в его сторону, и тот, повернувшись ко мне, вздыбился, распахивая жвала. Замелькали усики, и, зашипев эта страховидла шустро помчалась на меня.       Ускорившись, проношусь мимо и «угощаю» его Крысобоем. Панцирь головы треснул, хрупкий усик отлетел, один из глаз, размером со сливу, вмялся внутрь. Раненый насекомыш заметался, вокруг стал распространяться запах, извещающий о враге. К счастью, «разведчик» был один, а потому никто не спешил ему на помощь. Подбежав ближе, сношу голову многоногой твари.       Тело, сделав несколько шагов, замерло, голова же продолжала жить. Всё так же мелькал в воздухе усик, сжимались и расходились челюсти, тщетно пытаясь впиться во врага. Подойдя к обезглавленному насекомому, тыкаю арматурой по лапе. Отдёрнулась, на этом реакция прекратилась. Насекомые обладают поразительной живучестью. Потеря головы зачастую оборачивается смертью лишь потому, что оно не может питаться. Обломав лапы, (запах, извещающий колонию о враге усилился), достаю нож и начинаю препарировать тушку.       Благодаря строению, сильно большими насекомые быть не могут. Внешний скелет ограничивает объём мышц, снабжать кислородом в достаточной мере трахеи их тоже не смогут. Вот если бы этого природного окислителя в атмосфере было процентов 30-40, тогда другое дело. И всё равно закон куба говорит о том, что увеличенный в миллион раз муравей не сможет даже двигаться.       Несмотря на глубокие разрезы, истекать полупрозрачной, слегка синеватой гемолимфой тушка не спешила. Сердце, по идее должно располагаться в брюшке. Туда я ещё не добрался, зато обнаружил несколько «дублирующих» сердец. Множество клапанов и «вен» с «артериями» покрытыми мышечными волокнами, позволяли пускать «кровоток» в обход повреждённых участков, пока те не зарастят полученные повреждения.       Трахеи — трубки для дыхания, пронизывали тело во множестве. Кроме того, возле дыхалец обнаружились и лёгкие. Встречались они и в глубине, помогая воздуху быстрее циркулировать. Грушевидные парные железы — в сторону! Пригодятся во время встречи с остальными насекомыми, так как отвечают за запах «свой-чужой».       Ещё железы, судя по «задымившемуся» лезвию — что-то пищеварительное. Разве не в желудке должны быть? А вот и он. Только какой-то мелкий. «Кристаллические» наросты, отзывающиеся на силу Средоточия. Без него такое массивное тело было бы нежизнеспособным. А тут и от обширного вскрытия помирать не спешит!       Лапки тоже оказались «полыми», и, по всей видимости, участвовали в дыхании. Мышечные волокна напоминали помесь резины с кевларовым волокном — столь же прочные на разрыв и даже разрез.       Расчленив туловище на части, добрался до брюшка. «Полоски» на нём оказались складками. Благодаря им размер этого «мешка» мог увеличиваться в несколько раз. Задние лапы были чуть длинней остальных, чтобы поддерживать «курдюк» при полной загрузке.       Здесь же располагался ещё один желудок, заполненный непередаваемой смесью из остатков пищи, металлических, полупереваренных деталек и... пластика. По крайней мере очень на него похоже. Восковая моль, в принципе, пластиком питаться может. Но зачем возить в такую даль столь специфичные отходы, если переработать в городе будет проще и дешевле? Непонятно.       Теперь оставленная «на сладкое» голова. Первым делом от греха подальше срезал главные мандибулы. Совать под укус даже Крысобоя поостерёгся. Ну их! Оставшаяся мелочь продолжала в режиме мясорубки «жевать воздух», не прибавляя аппетита. Срезал вёрткий, мешающийся ус, покрытый множеством волосков. Глаз казался пигментным пятном — скоплением светочувствительных клеток, даже на фасетки не разбит. Тьму от света отличит — и ладно.       Внутренности оказались мешаниной нервных волокон, трубок-дыхалец, большого количества обонятельных органов и какого-то «ореха». Вскрытие обнаружило внутри серую массу, точь в точь как в непонятных «датчиках». Тоже странно отзывалась на воздействие силой Средоточия. Теперь понятно, откуда имперцы берут эту непонятную хрень. Закончив с вскрытием, срезал пару виц длиной метра полтора, подобрал железы и осторожно двинулся в сторону «нароста».

***

      Новая встреча с «разведчиком» не заставила себя долго ждать. Ветер был в мою сторону, а потому насекомыш меня не замечал. Резво переставляя конечности, он время от времени приседал на задние лапы, оставляя на траве прозрачную, пахучую каплю. Маяк. Иду наперерез, подставляясь под поток воздуха. Учуял. Агрессии не проявляет, просто спешит «поздороваться» с «собратом». Остановившись в метре, вздыбил усики. Стучу прутками по его антеннам в нужных местах. Свой. Спешу. Не голоден. Поскрипев жвалами, он «понюхал» воздух и побежал по своим делам. Получилось! Память не подвела, нужные жесты я вспомнил! Правда орудовать деревяшками — всё равно что плясать чечётку на костылях.       Тем не менее, поверхностную проверку прошёл, и куда уверенней двинулся к «муравейнику», огибая кучи мусора с Защитниками. Те, несмотря на свою массу, могли в рывке развить чудовищную скорость. Голова с челюстями занимала треть тела, сами далеко не «собачки» по размерам — вмах пополам перекусят! Так что ну их — мне бы «иммунитет прокачать», а дальше на катер — и прочь отсюда!       Безопасней всего было ходить по тоннелям. Раз проложив, гигантские насекомые передвигались только по ним, вылезая лишь для продолжения оных. Состояли галереи из пережёванной почвы, измельчённых камней и «муравьиного клея». Удары арматурой высекали искры, дырявить их зря я даже не думал — повылазят мураши посмотреть: кто тут такой умный?       «Корень», по которому я двигался, змеился к основанию серого «холма». А он впечатлял размерами. Этакая расплывшаяся «девятиэтажка». «Помня» внутренние просторы, понимал, что это даже не «айсберг» с его видимой седьмой часть, скорее «шляпка гвоздя». Разветвлённого, имеющего многочисленные вздутия и отнорки «гвоздя».       Чувство опасности заставило неподвижно замереть. Спектр зрения «сам собой» «сполз» в чёрно-белую область, мышцы заныли от предчувствия будущих перегрузок. Медленно, как будто во сне, вокруг в земле стали образовываться ямы, из которых сноровисто выползали Защитники. Тут «собачками» и не пахло! Бегемотины! Двух бегемотов вместе слепи — получится Защитник! Главная Задача обратила внимание на порождение Пустоты. На иного, что дерзнул приблизиться к колонии. Любое резкое движение с моей стороны — и последует атака. Сонная одурь навалилась с новой силой, мешая сконцентрироваться и использовать силу Средоточия для побега. Сжимаю грушевидные железы, заполняя «родным» для насекомышей запахом округу. Главную Задачу таким не провести. — «Что встал?!», — вызверился на меня Скептик. — «Пой!!!»       И я запел. Песня моя отличалась от принятой в колонии. Было много пропущенных «нот», я безбожно «фальшивил». Тем не менее, это было куда действенней чем украденные железы и правильный обмен «усопожатиями». До конца не выветрившийся запах погибшего сородича был воспринят... благосклонно?       Я оказался иным, но правильным иным. Главная Задача, «выслушав» мои «серенады», пропела в ответ несколько «нот». И заставляла раз за разом меня повторять, пока получившийся результат её не устроил. Защитники стали зарываться обратно под землю, кроме одного.       Массивная туша подошла вплотную, «обнюхивая» и обстукивая усиками. Гигантские челюсти, пока мирно(!) опущенные к земле, сжимались и разжимались. В ответ я повторял услышанные «ноты». Между мелких мандибул Защитника начала пениться жидкость, обволакивая многочисленные «дробилки и кусалки», лапы задрожали от напряжения и с хрустом начали переламываться. Пена затвердела, усики бессильно повисли, и я, выплёскивая накопившуюся ярость, бью Крысобоем по голове насекомому.       Накопленная сила выплеснулась всесметающей волной, разрывая «бегемотину» на ошмётки, выбивая кратер из тоннеля! Доблестные защитники никак не реагируют на учинённый мной беспредел. Боле того Главная Задача — довольна! Настолько довольна, что поделилась со мной Благостью! Чёрт! Да я чуть не кончил! — «Неожиданно», — известил меня Исследователь. — Вообще капец! — соглашаюсь с ним, прикидывая, что «иммунитет» я и так уже «прокачал», пора уходить подобру-поздорову.       Треск и хруст прервали мои размышления, как лучше убегать в сторону катера.

***

      Серые стенки «девятиэтажки» покрылись множеством круглых каверн, покрытых трещинами. Камешки и «песок» посыпались вниз, шелестя и постукивая по покатым склонам, превращая монолитную стену улья в подобие сыра. Отверстия недолго оставались пустыми, тут и там из них полезли насекомые, расправляли отливающие радужными переливами крылья и взлетали в воздух!       Рой «летучих муравьёв» становился всё плотнее, от него «отваливались» единичные особи, разлетаясь во все стороны. Кучка крыланов потянулась и ко мне! Басовитое гудение всё приближалось, при этом я знал, что мне ничего не угрожает.       Стайка из десятка «ос-переростков» закружилась вокруг меня, нечто похожее на сонную одурь шло от каждой летающей бестии! Их Пение грозило расколоть мой череп, эти сволочи наперебой... нахваливали себя! Самки! — «Поздравляю!», — ёрничает Скептик. — «Теперь у тебя есть целый гарем королев!».       Летающие насекомые в половину человека ростом, без устали наматывали вокруг меня круги, глаза — (полноценные фасеточные глаза!) занимали почти всю голову. Ветерок от их прозрачных крыльев поднимал вокруг меня клубы пыли, к круговерти присоединялись новые и новые самки. Ками, за что?! Мне даже уши не заткнуть — их Пение бьёт по мозгам! — «Рабочего схарчил, Защитника с одного удара расплескал — великолепный самец!», — продолжал «подливать масла в огонь» Скептик. — «Хорошее получится потомство!».       Невольно начинаю понимать самовосхваление самок. Каждая, превознося свои стати, «поливала экскрементами» конкуренток, сетовала, что я «уже обломал свои крылья», выражала надежду, что сил нести её мне хватит до свободных земель, чтобы заложить новую колонию.       Моё ответное «мычание» не было преградой для симпатии — чего ждать от самца? Плохо Поёт? Зато сильный! Этих чёртовых ксенофилок не смущал ни мой вид, отличный от любой привычной им формы. Ни мой запах, лишь слегка «сдобренный» железами местного рабочего.       «Любовные серенады» летуний стали невыносимыми, я махнул рукой, отгоняя назойливую «мошкару». Хотя такая «мошкара» слона загрызёт — не поморщится! Удар зацепил крыло ближайшей королевы, и прозрачная перепонка с сероватыми прожилками лопнула.       Самка, грохнувшись на землю, ничуть не расстроилась — наоборот, она взликовала! Самец сделал выбор, пометив избранницу! Теперь ей не найти другую пару, а раз я избавил её от возможности полёта — значит взял на себя ответственность. Оставшиеся, разочарованно жужжа, разлетались прочь, набирая высоту. — «Ничего самочка, одобряю!», — «поздравил» Скептик. — «Теперь осталось поделиться с ней семенем и отыскать место для нового улья. Счастья вам, здоровья, детишек миллиона два-три!».       Королева тем временем избавилась от остатков крыльев и теперь проворно наматывала круги вокруг меня, окончательно привыкая к моему виду, вкусу и запаху. И что теперь с ней делать? — «Не расстраивайся, лучше поцелуй. Вдруг это заколдованная принцесса?»       Скептик как всегда был в своём репертуаре. Возвращает мне критическое восприятие? Чёрта с два — просто стебётся! В шум, создаваемый облаком летунов (среди них были и самцы) начали вплетаться новые ноты. На горизонте появилось множество точек, что стремительно приближались к улью. Винтокрылы.       Часть из них приземлившись и выгрузив какую-то многоколёсную технику, взмывала в небо и принималась за летунов. Некоторых ловили сетью, но основную массу гарпунили. Выбиравшихся Защитников валили чем-то вроде дисков, разрубая на части. Один винтокрыл приблизился слишком близко к «муравейнику» и был протаранен пробившим стену насекомым. Защитник сумел прокусить железный борт, и теперь активно прогрызал дорогу внутрь!       Впрочем, некоторые успехи в противостоянии с силами имперцев были несущественными — винтокрылы буквально заполонили небо, со всех сторон приближалась высаживаемая ими армада. Часть колёсной техники не только отлавливала «муравьёв», но и разбирала на части тоннели.       Цвеньг! — отбивает Крысобой прилетевший в меня гарпун в сторону! Дзинь, лязг, бам! Верная арматура мелькает, отводя в сторону стальные копья с зазубренными наконечниками, от которых я не успевал уворачиваться. — Какого Ками вы творите?! — ору в небеса, но всё тщетно.       Тройка винктокрылов распахнули свои трюмы, нацеливая на меня метатели. Людей видно не было, но это не помешало им дать смертоносный залп в мою сторону! Промахи привели к тому, что следом трюмы стали раскрываться сразу у десятка винтокрылых машин. Шурх фьють шах — едва успел выбежать из зоны поражения! Бескрылой королеве повезло меньше — сразу четвёрка гарпунов пронзила её навылет. Жалко, но я ещё не успел к ней сильно привязаться. Три десятка распахивающихся трюмов заставили искать укрытие в тоннеле — рано или поздно меня подстрелят, несмотря на всю скорость и ловкость!