Элитный Колледж Стихий: NEW GENERATION

      Раннее утро, такое обычное для многих людей, но такое волнительное для отдельно взятого человека. Отдельно взятых людей. Это суета, легкий — или не очень — страх, но, в то же время, радость и волнение. И, как назло, именно в этот самый день на Остерман упала дичайшая жара, добавлявшая несколько баллов к возможному головокружению и обмороку. Последнее, кстати, очень хотелось исполнить и, возможно, даже повторить на «бис». Из-за этой жары все девушки, прибывшие в замок ещё ранним утром, мечтали о, пожалуй, смерти. Особенно виновница торжества, которой запрещали переодеваться и снимать с себя что-то. Что ей вообще было снимать, платье? Отличный ход, только не для этого она его надевала полтора часа. Кучу завязочек, слоёв, и всё должно лежать идеально. Но даже это не омрачало прекрасного дня, которого с замиранием сердца ждало всё королевство. Сегодня у них появится королева, спустя столько лет. Алёна смотрела на себя в зеркало не так часто за сегодня, но уже успела несколько раз удивиться своему внешнему виду. Сегодня на неё смотрела не она, а кто-то другой, невероятно красивый и воздушный. На неё смотрела настоящая королева, на которую хочется равняться. Даже ей самой. Да уж, визажисты сегодня сотворили настоящее чудо. И не плывет под такой жарой, а вот сама Алёна уже готова уплыть куда-то. Сегодня ей предстоит выходить на аудиторию более тысячи людей и, увы, это никак нельзя исправить или изменить. В список гостей на её свадьбу вошли не только знакомые и родственники, но и всевозможные аристократы из всевозможных стран, с которыми Гросс хотел поддерживать хорошие отношения. Её свадьбу. Невозможно было поверить, что этот день наконец-то настал. С момента начала планирования прошло так мало времени, но вчера, когда Алёна видела украшение зала, она поняла, что это будет лучший день в её жизни. Но всё так нереально… Виан прикрыла глаза, погружаясь во вчерашнюю ночь. Ночной воздух залетает через приоткрытые окна в Тронном Зале. Тишина и умиротворение царят во всём Дворце, даже дети, что всегда плохо спали, сегодня решили дать родителям перерыв. Сегодня им могли дать выспаться. Эх, если бы Алёне спалось, если бы не захватывало с головой это невозможное чувство волнения и предвкушения завтрашнего дня. Глухие шаги отдавались от пола, а глаза заинтересованно оглядывали всё, что тут только находилось. Тёмно-зелёные шторки, куча белоснежных птиц, сделанных из бог знает чего, по всему потолку. Огоньки, которые сейчас не горели, но завтра невозможно засияют, озарив светом весь зал. Завтра тут будет куча народу, невероятно жарко, но сейчас… Алёна сильнее укуталась в короткий халат, проклиная себя за то, что решила выйти с мокрыми волосами. Не лучшее решение, но девушка ничего не могла с собой поделать. Интерес пересилил здравый смысл. Легкое прикосновение к шторке и взгляд в окно. Темнота, а вдалеке огни жилых домов. Домов королевства, которое завтра станет и её. О таком даже страшно думать, но она знала, на что идёт. Знала, какую судьбу выбрала и теперь была готова её принять. Или не готова… Слишком ответственное решение, о котором явно стоило подумать раньше, чем за ночь до свадьбы. Взгляд упал на кольцо, расположившееся на безымянном пальце. А завтра тут будет другое… Слишком много «завтра», «завтра». Нужно готовиться к этому «завтра», перестать волноваться и, наконец-то, собраться с силами! Легко сказать. Виан, пока ещё Виан, тяжело вздохнула, вздрагивая от легкого прикосновения к своей талии. Ей на плечо опустилась тяжелая голова Алексея, но поцелуй в шею был как никогда легким. — Волнуешься перед завтрашним днём? — совсем тихо спросил парень, крепче притягивая свою невесту к себе и начиная поглаживать её по талии. Алёна легонько кивнула, с готовностью откидываясь спиной на Гросса, — Я тоже волнуюсь. Но всё будет хорошо, ведь мы оба ждали эту свадьбу. Виан замолчала, смотря вниз, на свои пальцы, постукивающие по подоконнику. Да, они оба этого ждали, но… — Там будет много народу, — шепотом сказала Алёна, ожидая смешок от парня. Он всегда отшучивался от её волнений по этому поводу, говоря, что ей пора бы и привыкнуть. Но, вместо этого, её обняли ещё крепче. Дыхание обожгло ухо, а руку, которая так ритмично отстукивала о подоконник, забрала в «плен» более большая и сильная рука. — Я люблю тебя, — Алексей говорил практически неслышно, едва-едва, лишь его дыхание подсказывало о словах, — И всегда буду любить. Разве это не важнее, чем наличие людей на нашей свадьбе? Не волнуйся, я всегда буду рядом. Завтра, послезавтра, когда-либо ещё. Вместе мы всё сможем пройти, веришь? Алёна, улыбнувшись и стараясь контролировать набежавшие слезы — после рождения Мирославы она стала как никогда сентиментальной — повернулась к Алексею лицом. Парень улыбнулся ей в ответ, опираясь двумя руками по обе стороны от Алёны. — И я тебя люблю, — Виан говорила громче, но всё же не в полный голос. Она подрагивала, то ли от холода, то ли от волнения, но это не помешало ей продолжить фразу, — Но я очень волнуюсь. Я не люблю людей, а уж тем более людей, которые будут смотреть только на меня, я… К её губам прислонился палец, а напротив глаз оказались спокойные голубые глаза любимого мужчины. Он, осторожно приподняв лицо Алёны за подбородок, притянул его ближе к себе. Убранный палец и сразу же легкое касание губ, мягкий поцелуй, успокаивающий и такой умиротворяющий. — Мы пройдём это вместе, — повторил Алексей, обнимая тонкую талию, — Как и всё, что происходит в нашей жизни. Ночной воздух залетает через приоткрытые окна в Тронном Зале. Тишина и умиротворение царят во всём Дворце, даже дети, что всегда плохо спали, сегодня решили дать родителям перерыв. Сегодня им могли дать выспаться. Но они предпочли подарить друг другу свою любовь, не ограничиваясь никакими временными рамками. — Ты уснула? — сзади к Алёне подошла Екатерина, улыбаясь и кладя свою голову ей на плечо, — Не спать, тебя не для этого красили! Или ты хочешь пойти на свадьбу размазанная? Хотя, вмазанная, размазанная, какая разница… В комнате раздались смешки, в основном от Эриксон, Дашковы и Герц. Да уж, им лишь бы поржать, особенно над Алёной, которая, вообще-то, волнуется! — Да ладно тебе, — к девушке ближе подошла Келли, улыбаясь и поправляя ей пряди, выпавшие с причёски. Сама Келли сегодня выглядела великолепно, Виан почему-то даже казалось, что лучше неё. Длинные волнистые золотистые волосы, лёгкое, но очень элегантное синее платье, несколько украшений рода Уайт, представляющие из себя ожерелье и браслет из жемчужин, и, конечно же, её прекрасная улыбка, — Ты сегодня великолепна. Не важно, размазанная, вмазанная. Катя просто завидует! Бауэр скривилась, опуская ладошку на огромный живот, обтянутый чёрной тканью. Да, увы, сегодня Екатерине не светит вкусить ничего крепче обычного сока, Бауэр уж проследит. Да и она не настолько дурочка, чтобы позволять себе такое. Само по себе присутствие на этой свадьбы является для Бауэров огромным риском, ведь восьмой месяц, да ещё и двойня… Но Екатерина чётко ответила всем, кто советовал остаться дома. Она ни за что не пропустит свадьбу Алёны. Сама Алёна улыбнулась подругам, ещё раз смотря в зеркало. Да уж… Всегда бы выглядеть так, как эта невероятная фарфоровая кукла в зеркале. — А давайте выпьем, — улыбнулась Лодж, поднимаясь с дивана и потягиваясь за шампанским, так хорошо оставленным в комнате их сборов. Дрейк закатила глаза, закидывая ногу на ногу и отводя взгляд. Но за бокалом протянулась. Вот же выпендрежница, Елизавета. — Тебе лишь бы выпить, — оповестила её Нефф, поправляя свои сегодня прямые волосы, — Но я не против. Только чтобы успокоиться! И Алёне обязательно налейте. Виан покачала головой, отказываясь от алкоголя. Как можно что-то пить, когда ты даже о еде с самого утра не в состоянии думать, а в состоянии лишь трястись и думать о том, как хочешь, чтобы этот день закончился? — А ты видела свою корону? — Дашкова, обладая некоторыми преимуществами, увидела всё наперед и теперь шантажировала Алёну. Виан покачала головой, закатывая глаза. Как же в такие моменты хотелось придушить Кристину за излишнюю интригу! — о, ну, если не перестанешь волноваться, и не увидишь. Сдохнешь. — Крис, — закатила глаза Герц, подходя к небольшой кроватке, поставленной в углу, и доставая оттуда проснувшуюся малышку, — Ты её так ещё больше доведешь, реально сдохнет. Я к поминкам морально не готова, давай хотя бы на следующей неделе. Рорика «поддакивающе» визгнула, скручиваясь калачиком сильнее. Из-за того, что она была замотана во всевозможные одеяла и одежду, было удивительно то, что она сама не была похожа на один единый калач. — Как думаете, что там делают мальчики? — Лодж разлила алкоголь всем желающим, а этими желающими оказалась все, кроме Бауэр, Виан, Герц и Эриксон, и теперь сидела с бокалом, довольно попивая своё любимое шампанское. Не удивительно, она ведь его сюда выпросила, — Кроме того, что пьют. — Да не пьют они, — отмахнулась Дашкова, закидывая ногу на ногу, — Разве что Лодж твой. Вы далеко от друг друга не ушли, алкоголики… — и сама попивает шампанское. Говорит, конечно, не со зла, но ходит по очень тонкой грани. И первой, кто заметил это, стала Келли. Но, она не успела, уже было произнесено, — Посмотрим, как наши дети будут пить через несколько лет, копируя родителей. У Кристины и в мыслях не было того, что она сделала. Лодж с шумом поставила бокал, изменившись в лице по щелчку, вылетая из комнаты. — Крис… — прошипела Сандерс, вылетая следом из комнаты. Алёна скривилась, тяжело вздохнув. Не покидало ощущение, что всё это произошло из-за неё. Ведь её свадьба, и именно поэтому они собрались в одной комнате… — Перестань хмуриться! — черт знает как, но незаметно для девушки, к ней подлетела Нефф, улыбаясь своими вечно веселыми губами, — Это твой день, твоя свадьба. А они… как-нибудь сами разберутся. Алёна улыбнулась в ответ, получая новую порцию обнимашек сначала от Линды, а потом и от всех остальных подруг. Но да, Екатерина задала правильный вопрос. Что же там делают мальчики?.. Парни сидели в более маленьком помещении, но не в пользу того, что их меньше, а в пользу того, что последние два часа они сидели. Но, не просто так, и даже не с алкоголем! Нет, это тоже неправильное описание. Алкоголь был, но только у одного человека, сидевшего на стуле и раскачивающегося вперед-назад. Его руки дрожали, губы тоже, а выпить заветного алкоголя никак не получалось. — Гросс, перестань трястись как баба, Алёна даже так не переживает! — закатил глаза Маринетти, буквально впихивая ему в рот эту несчастную водку. Да-да, пришлось начинать вот так сразу, — Гросс! Алексей вздрогнул, посмотрев на Дмитрия в упор. Кажется, впервые осознанным взглядом. — Что?.. — Свадьба у тебя! — оповестил его парень, потряхивая за плечо. Нельзя же так волноваться, словно ты девочка на дискотеке! Но, это пояснение заставила Алексея ещё раз задрожать, а Дрейка, стоящего сзади, раздраженно закатить глаза, — Не нужно тут глаза закатывать, если не нравится успокоение, успокаивай его сам! Стоит ли сказать для полноты картины, что все парни в комнате, кроме Мендеса, Дашкова и Харриса, находились без рубашек? Невозможно было находиться таким составом в тесной комнате, ещё и в одежде. — Ну и что мы будем делать, Лёшенька? — перед парнем опустился на колени Лануа, беря его за ручки, — Свадьба у тебя. Нужно собраться и идти. Ты же король. Король же, да? Гросс кивнул. А его, видимо, устраивает, что с ним разговаривают, словно он ребенок. Кстати, о детях. Дверь резко распахнулась, с шумом стукнувшись о… надо было бы сказать, что стену, но она вписалась как раз в Аллена. Ржач всех мужчин раздался по замку, который совсем не понял тот, кто зашёл в комнату с отчаянным воплем: — Па-а-ап, я не могу больше с ними сидеть, они меня все раздражают! — Никита, кажется, ловил отчаяние. А девочки и Влад, скачущие сзади него, добавляли капельку «грусти» в его чан с безысходностью. Эми, повиснув на руке мальчика, подняла ноги. Она хотела покататься, но как-то не рассчитала того, что четырехлетний Ник вряд ли её удержит. Так и свалились кубарем, а это чудо со светлыми косичками умудрилось ещё и заплакать. Гросс тут же подорвался с места, подлетая к детям и поднимая их на ноги. Эмилию сразу же осмотрели, обняли, поцеловали, а Алексей словно и не волновался раньше. — Знал бы, что нужна эта зареванная чтобы он успокоился, уронил бы её раньше, — равнодушно оценил ситуацию Дашков. Что сделали с Ником, тоже свалившимся, но чудом сдерживающего сейчас слёзы? — Подойди, — Андрей даже не дернулся, рукой подзывая сына к себе. Как только мальчик подошёл, мужчина бегло пробежался взглядом по малышу, махая рукой в другую сторону, — повернись. Нормально, кровью не истекаешь, штаны целые. Свободен. Мендес нахмурился, после умоляюще смотря на отца. Андрей вздохнул и развел руками. Увы и ах, ничего поделать с этим он не может. — Малышка, останешься со мной, — Алексей переключил всю свою трясучку на маленькое чудо, тут же устроившееся на его коленях, — У тебя ничего не болит? Может быть, хочешь сока? Эмилия покачала головой, обнимая отца и практически укладываясь на него. Маленькая ручка нашла большую, удобно оставаясь там. Гросс улыбнулся, поправляя чёлку, упавшую на лицо девочке. — Хочу, чтобы вы с мамой поженились, — улыбнулась малышка, заставляя Алексея состроить умиленное лицо, — И чтобы вы были счастливы. — Мы уже счастливы, моя прелесть, — на макушке девочки остался лёгкий поцелуй, а сам Гросс не заметил, как начал умиляться простым фразам дочери. Когда он умилялся чему-то подобному в последний раз? Ах, да. Совсем раннее утро, Алексей ещё толком не может проснуться, ходя по их с Алёной комнате. Сегодня у него зачёт в Академии, нужно быть обязательно, не получится отмазаться или сделать вид, что он там не учится, как это было обычно. Но, перед этим, нужно подождать, пока ванная в их комнате освободится, а Алёна, как назло, уже двадцать минут занимала её. — Гук, — раздалось от кроватки, стоящей впритык к кровати родителей. Гросс улыбнулся, подходя к ней и смотря на малышку. Совсем маленькая, крошечная, ведь ей нет ещё и года. Крошечные ручки и ножки, так страшно к ним прикасаться, что дух захватывает. — Доброе утро, маленькая копия папы, — Гросс улыбнулся девочке, опуская руку вниз и осторожно поглаживая её по щеке. К слову, глаза малышки со временем действительно стали зелёными, как и думал Алексей ещё в роддоме. А вот всё остальное… Да уж, на второго ребенка Алёна согласилась, кажется, только из-за того, чтобы был кто-то похожий на неё. Эмилия улыбнулась, поднимая ножки и хватаясь за них ручками. Алексей коротко рассмеялся, смотря на это, но в ответ получил то, чего совсем не ожидал. — Па-па, — неуверенно, по слогам, очень скомкано. Но сказано! Боже, первое слово, и папа… — Алё-е-на! Да уж, она точно будет надеяться, что у второго ребенка первым словом будет «мама». Гроссу явно стоит перестать выпадать в свои мысли. Тем более, его час подошёл. Его и ещё одного человека, занявшего всё место в его сердце, оставив место лишь для их общих детей.

***

Народ смотрел, трансляция шла. Руки потели, так потели, что хотелось вытереть их сейчас же о платье. Но Герц предупредила, что один подобный порыв и она вытрет Алёной газон. Да, такое платье точно было бы жалко испортить потом. Они стоят около тронов. Двух тронов, что предназначены им. Золотые, высокие, но сейчас важна не официальная часть. Абсолютно не важен священник, что выжидает паузу, абсолютно не важны кольца, что лежат на подушке в руках Артура. И не важна корона, что находится в руках у Виктора. Важны лишь голубые глаза, находящиеся напротив. И то, как бережно и ласково они смотрят, желая проникнуться моментом ещё больше. Но руки дрожат, дрожат у обоих. Народ смотрит и ждёт, они хотят увидеть церемонию, но немногие хотят увидеть их души, которые переплетаются в этот момент окончательно и бесповоротно. Сложно поверить, что их помолвка была так давно, практически десять лет назад… На этом же месте. На этом же месте Алексей Гросс собрался с силами и сделал самое раннее предложение за всю историю королевской семьи Остерман. — Не волнуйся, — раздаётся шёпот Алексея, заставивший Алёну вздрогнуть, — Всё будет в порядке. Веришь? — Тебе буду верить всегда, — Виан… последние минуты, как она Виан. И по телу мурашки от этой мысли. Слова клятвы, такие простые и заученные, магия, сплетающая их энергии. Навсегда. Этот брак навсегда, его не разлучить никакими способами. Не потому, что он на магии. Не потому, что это древняя магия рода Остерман. Потому что их связывает нечто большее, чем брачные татуировки на запястье, выполненные словно золотой тонкой кисточкой. Их связывает любовь, которую ни за что и никогда они не потеряют. И вот, момент, которого Алёна, на самом деле, боялась больше всего. Кольца надеты, чудом, пальцы слишком дрожали у обоих и… — Пришло время короновать новую королеву Остермана! — объявляет чётким голосом Виктор, подходя к Гроссу ближе и протягивая ему подушечку с короной. Серебряной, с радужными камнями, такими же, как и на короне у Алексея, но более яркими. Множество завитушек, множество камней, но всё это не выглядит перегружено. Это то, что Алёне понравилось с первого взгляда, — Прошу это сделать короля Остермана. Виа… Гросс знала, что делать. Плавно присела в небольшом книксене, склоняя голову перед Алексеем. Парень улыбнулся, осторожно поглаживая Алёну по лицу и поправляя пряди её волос. — Именем короля Остермана, я, Алексей Гросс, короную новую королеву Остермана, равную со мной в правах, графиню Алёну Гросс. С этого дня и навсегда она становится полноправной королевой, царицей и властью в данном королевстве, — корона нависает прямо над макушкой Алёны. Это очень напрягает, но Виан держится, пытаясь не дрожать. — Клянусь жизнью, — стандартный договор на магии, который ей придётся подписать собственными словами, — защищать и оберегать Остерман. Клянусь жизнью, что не причиню вреда ни единому жителю этого королевства. Клянусь жизнью, что буду той королевой, которую вы хотите видеть. Зал эхом повторил «Клянусь», а корона, наконец-то, опустилась на голову Алёны. Яркий свет по залу, восторженные вздохи и мягкая рука, поднимающая Гросс в полный рост. — Что… она так и должна?.. — Алёна явно была удивлена ярким светом, что исходил из центрального камня. — Твои слова приняты. Дух-хранитель рода Остерман принял тебя, — и никто же не скажет Алёне, что это огромная редкость, которая происходила в последний раз только при первой королеве? Снова это чувство, словно бабочки в животе… ах, да, оно возникает у Алёны всегда, когда она смотрит на Алексея. — Я хочу повторить те слова, которые говорил тебе всегда, — Гросс обнимает её за талию, чем привлекает кучу внимания, — Я люблю тебя, Алёна Гросс. Твои глаза сводят меня с ума, а улыбка заставляет умирать от чувства, что поднимается внутри меня каждый раз. Возможно, это любовь? А может быть, нечто большее, что не испытывал никогда ни один человек. Я не могу точно знать, испытывал ли кто-то это, но я точно знаю, что я не испытывал это ни к кому другому. Будь всегда моей, прошу… В глазах стоят слёзы, сердце бешено бьёт по ребрам. А мозг не верит, что всё это реально. — Разве я когда-то была не твоей? — Алёна приподнимается на носочках, утягивая лицо Гросса к себе и целуя его так, как никогда не целовала. Нежность, грубость, страсть… всё, что она испытывает к этому человеку в одном поцелуе. В прикосновении губ, которое продлится не больше минуты. Аллен отводит глаза, сжимая кулаки до боли, до хруста. Это произошло, было неизбежно. Но верить не хотелось… — Алёна, давай к нам, мы нашли мартини! — Алёна отстраняется, пытаясь совладать с истерическим хохотом. Черт, Келли её никогда не перестанет добивать!