Элитный Колледж Стихий: NEW GENERATION

      — Почему я должна обязательно менять фамилию на твою?! — возмутилась девушка, агрессивно разглаживая складочки на своём платье, пытаясь успокоиться и не сорваться на парня, сидящего напротив неё. Птички поют вечернюю песню, прохлада, что приходит с вечерним приливом. Небольшое количество мошкары, что не кусает нежную кожу, а также очень красивый красно-оранжевый закат. Всё это должно создавать спокойствие, особенно если учитывать, что Эмилия Гросс, королева Остермана, наконец-то выбралась на море. Но, ей на нервы действовала, во-первых, предстоящая свадьба, а, во-вторых, жених, который в последствии этой свадьбы должен стать её мужем. И он почему-то очень хотел, чтобы Эмилия взяла его фамилию, то есть, Мендес. Увы, девушке она категорически не нравилась, как и матери Никиты, которая решила оставить свою. Эми считала это наилучшим выходом, но вот в этом у них с Ником взгляды расходились. — Я не говорю, что ты что-то должна делать, — Никита, приехавший только вчера из Сеглассо, был весь на нервах. Свадьба, королевские причуды, длинные разговоры с отцом его невесты, всё это так раздражало и заставляло вспыльчивого парня нервничать. Поэтому сейчас, тяжело вздохнув и попытавшись успокоиться, Мендес продолжил, — Мне было бы очень приятно, если бы ты взяла мою фамилию. И я считаю, что это должно происходить во всех семьях, а у тебя нет ни единой причины оставлять фамилию Гросс. У твоего рода есть наследники, да целых три, почему же не взять фамилию моего рода! — А твой род прямо сильно вымирает, — покачала головой Эми, поправляя прядь светлых волос, обрамившую ей лицо. Вся остальная куча слегка волнистых волос была заплетена в объемную шишку на макушке, только эта прядь оказалась такой же непослушной, как Эмилия в данном вопросе, — Никита, я не хочу брать фамилию Мендес. Мне нравится моя фамилия, и я бы очень хотела остаться Гросс до конца жизни. — Тебе будет удобнее, если ты будешь носить одну фамилию с нашими детьми, — привёл Ник свой аргумент снова. Да, это был единственный аргумент, который заставлял Эмилию задуматься хотя бы на несколько минут, — Представь, сколько документов нужно сделать, чтобы они числились за тобой? А так, одна смена фамилии, и ничего лишнего уже не потребуется! Гросс вздохнула, нервно постукивая пальцами по столу, стоящему на улице. Никита сидел по другую его сторону и, возможно, именно это его и спасало от возрастающего гнева в обычно спокойной девушке. Эми уже открыла рот, чтобы сказать Мендесу всё, что она думает об его давлении, как… — Мама, — из дома вышла маленькая девочка в длинном персиковом платье. Эми сразу же обернулась на неё, мягко улыбаясь и замечая беспокойство в больших зелёных глазах с огромными ресницами. Ник тоже обернулся на дочь, замечая, что одна из рыжих косичек, что Гросс так усиленно заплетала сегодня утром, уже распустилась и стала практически хвостиком, — Бабушка тебе звонила. Просила передать, что ждёт нас в Остермане… и… Кристал заметно мялась, сжимая ручки и опуская взгляд вниз. Ник заметил это, хмурясь. Что такого ещё там могла сказать Алёна, что девочку так засмущало? — Рисса… — мягко начала Эми, вставая с места и поправляя своё платье, — Что бабушка ещё сказала? Она мотнула головой, как бы отказываясь говорить. Даже когда Эмилия подошла ближе, опускаясь на корточки и поправляя ту косичку, что была ещё целой, малышка Мендес никак не отреагировала, продолжая смотреть на свои сандалики. — Кристал Мендес, — раздалось уже строгим голосом Ника, на которого голова девочки сразу же вздёрнулась, — Что ещё сказала бабушка? — Бабушка ничего, я… — девочка зажмурилась, вытягивая руку вперёд, чуть поодаль от лица матери, находящегося напротив неё. Малышка, к слову, удивительно похожая на Ника, зажмурилась ещё сильнее перед тем, как на её руке вспыхнул синий огонь. Глаза Мендеса расширились, точно так же как и глаза Эмилии, прикасающейся к огню одним пальцем. — С ума сошла?! — сразу же воскликнул Ник, на что Гросс лишь рассмеялась. Это её стихия, её огонь, разве он как-то может обжечь? — Кристал, ты что-то подожгла в доме? Девочка покачала головой, опуская руку и убирая огонь, но продолжая жмуриться. Эми тихо рассмеялась, обнимая Риссу и целуя в рыжую кучерявую макушку. Один глаз неверяще приоткрылся, а Гросс лишь улыбнулась, целуя её ещё раз. — Ты молодец, — прошептала Эмилия, — Пробудила стихию так рано. Настоящая умница, станешь великим магом. Как папа, да? Этот самый папа ухмыльнулся, наконец-то поднимаясь с места. Едва ли Эми отзывалась так об его обучении наедине, а ещё особенно, по телефону, когда Ник находился на обучении. Разве что перед детьми можно этим хвастаться. И, увы, радуясь за Кристал и укладывая спать проснувшегося Криса, спор про фамилию пришлось отложить практически на позднюю ночь, когда Гросс наконец-то устроилась в объятиях Никиты, поглаживающего её по волосам. Кристал и Кристиан спят в другой комнате, а значит, Мендес может продолжить свою старую песню про фамилию. — Ты сменишь фамилию, — это уже было сказано утвердительно, а не с просьбой, — Ты поняла меня? Эмилия, уже дико уставшая и натаскавшаяся детей, ничего не смогла выдать, кроме протестующего вздоха. — Не сменю, Ник… — спустя несколько секунд выдавила она, — пойми меня, пожалуйста, я хочу остаться Гросс. До конца жизни Гросс, да, и не принимать другую фамилию. Я родилась с ней, я с ней и умру, пожалуйста, Никита. А Мендес словно только этого и ждал, чтобы вспыхнуть, практически соскакивая с кровати и заставляя Эмилию открыть глаза. — Тебе НАСТОЛЬКО не нравится моя фамилия? — едва сдерживая себя от того, чтобы не закричать, начал Никита. Эми даже рот открыть не успела, как он продолжил, — Так может ты себе выберешь нормального мужа, по фамилии? А то, видите ли, не нравится ей. Я с такой родился, увы, мне с такой и умирать. Или предложишь свою взять? Да уж, только этого мне не хватало! Если я настолько неидеальный для тебя, то вперед, к своему Лануа, у него-то фамилия получше? Хм, может и Рыся в него?! Последнее было зря. Хотя, милое прозвище, которым Кристал называл только Никита, смягчило эффект, но получилось не очень. Эмилию доставала эта беспричинная ревность, особенно в случае с ребенком. Да, она рыжая, но Эми ведь не знала, какие гены ей передадутся и почему она такой родилась! Может быть, это вообще по линии Мендеса передалось. — Зачем ты приплетаешь Кристал к своей фамилии? — Гросс постаралась остаться хладнокровной, садясь на кровати и неосознанно косясь на золотое кольцо с аккуратным бриллиантом и выгравированными инициалами «Н&Э». Черт, как же сложно быть с ним вместе, — Никита, прекрати себя так вести, пожалуйста. Я не хочу брать твою фамилию только потому что я хочу сохранить у себя свою. И это никак не связано с тем, что она у тебя какая-то не такая. Просто… — Просто ты не хочешь, чтобы мы были одной полноценной семьей! — глупый аргумент, вырвавшийся у Мендеса против его воли. Гросс, резко перехотев спорить с ним о чем-либо, опустилась на кровать и, свернувшись калачиком, закрыла глаза. Никита ещё несколько минут стоял на одном месте, пытаясь понять, почему их ссора сошла на нет за такое малое количество времени, — Эми? Девушка не ответила, лишь сильнее накинула на себя одеяло и отвернулась от него, отодвигаясь на самый край. Никита этого не видел, но по слегка пухлым щекам с россыпью веснушек, градом текли слёзы обиды, накопившиеся от столького времени подобного прессинга. Сменить фамилию хотелось уже просто чтобы он отстал с этой темой. Каждый раз, когда она начиналась, Эмилия заканчивала в уединенной комнате, размазывая слёзы по щекам и стараясь не попадаться детям. — Гросс, прекрати обижаться на меня по ерунде. А дальше раздался короткий вскрик Эми, который Никита заткнул рукой. Парень в одну секунду оказался сидящим на ней, легко перевернутой на спину. Ей было не тяжело, зато очень страшно из-за того, что всё произошло практически за одну секунду. Она не успела убрать слезы, не успела сообразить о чём с ним можно говорить. И черт знает, что он сейчас сделает. — Ты плачешь? — тон сразу же поменялся, а Ник наклонился ближе к её лицу, мягким движением убирая солёную влагу из уголков любимых глаз. Затем, подняв взгляд, он встретился с таким же взглядом, только чем-то испуганным, — Боже, малышка… Прости, я совсем придурок. Прости за срыв, я… я совсем не подумал. Не думает уже весь месяц после предложения, которому Эмилия так радовалась. Никита подался вперед, накрывая губы Гросс поцелуем. Совсем не думая, она ответила на него, едва двигая губами, просто не находя сил для этого. Но Мендесу хватило и этого, потому что в следующее мгновение его горячие как огонь руки оказались на талии девушки, практически ничем не прикрытой. Совсем тонкая ночнушка, не мешающая Никите творить всё, что он захочет. Руки Эмилии наконец-то обвили шею Мендеса, разделяя возбуждение, разливающееся по телу волнами. Никита отрывается от губ и Эми уже собирается издать разочарованный стон, но у неё вырывается лишь стон, полный удовольствия. Ник скользит влажными губами по шее, оставляя лёгкий поцелуй в ямочке между ключиц, продвигаясь всё ниже и ниже, к краю несчастной одёжки, которую уже и сама Гросс мечтает скинуть. — Ник… — едва выдавливает она, до крови закусывая нижнюю губу и выгибаясь, словно кобра, чувствуя тёплые губы внизу живота, продвигающиеся ещё ниже. Они останавливаются на ногах, на внутренней стороне бедра, оставляя там бордовый засос, а затем снова возвращаясь к губам любимой. Легким движением Никита сгибает ноги Гросс для удобства, а её дрожащие от возбуждения руки тянутся к завязочкам на пижамных штанах парня, помогая их расстегнуть. Скинуть, увы, не получилось, её руки сжала большая рука Мендеса, зажимая прямо над головой девушки. Легкий прогиб парня вниз и Эмилия ощущает все неровности знакомого тела своим, едва сдерживая стон. В соседней комнате дети, нужно держаться хотя бы для сохранения репутации… Громкий стон едва успел заглушить Никита, резко поднимаясь от груди к губам Эмилии. Поняв, что губы лучше оставлять на её губах, на грудь отправилась рука, сжимая её. Эмилия выгнулась, прикасаясь своим телом к торсу парня, а также закусывая его губу. Ник издал протестующий стон, слегка кусая её в ответ. Отстранение от губ, долгий взгляд друг другу в глаза… В зелёные, затмённые неожиданным чувством, полные нежности и желания, такие любимые и обрамлённые длинными тёмно-коричневыми ресницами. В голубые, такие же нежные, как и крем на торте, заполненные любовью и чувством вины. Мягкий толчок внутрь девушки, шире раздвинутые ноги, для удобства, стоны, что тонут в искусанных губах любимого человека и совсем забытая тема спора. Сейчас для Гросс не имеет значения ничего, кроме человека, дарящего ей нежность наслаждение, отдающего себя и своё тепло полностью. А через две недели она всё равно станет Эмилией Мендес. Потому что, посмотрев в глаза этого человека, стоящего напротив неё под белой аркой, поймет, что сделает всё, лишь бы они были счастливы и понимали друг друга. Едва на неё смотрел Граф Никита Мендес, но через секунду на неё уже смотрит Король Остермана. И Гросс — упс, уже не Гросс — готова быть рядом всегда. А он готов быть рядом с ней. Кажется, это тот момент, когда Никита понял. Не важно обучение, плевать на эти лекции и уроки. Самое главное уже перед ним, а ещё в толпе, на руках у Алексея и Алёны. Слова, которые он произнес в поцелуй своей любимой, теперь напечатаны на их судьбах несмываемыми чернилами. — Лишь тебе доверяю своё сердце. А Эмилия была бы не Эмилией, если бы не ответила следом, практически не думая. — Думаешь, стоит доверять что-то человеку с фамилией Мендес?