7
15 июня 2020 г., 20:51
Акааши подумал, что какая-то мистическая сила наказывает его за то, что он не плакал все эти годы. Как будто он накопил огромный долг и теперь возвращал его весь, до последней слезинки.
Когда он наконец добрался до места назначения, то вытер глаза и пошел по тропинке, по которой Бокуто вёл его к своему дому. Он чувствовал, что это практически чудо, что он помнит дорогу. В конце концов, он был там всего один раз.
Но как найти квартиру Бокуто в большой многоэтажке? Это оказалось не так просто. Он решил спросить одного из соседей, и тот просто не смог отказать в помощи плачущему старшекласснику, ищущему своего друга; даже если он вытер глаза, они все еще были красными и опухшими. Он ненавидел себя за то, каким слабым он выглядит, ненавидел то, как такая реакция заставляла чувствовать себя беспомощным.
Оказавшись на пороге дома Бокуто, он долго не решался позвонить в дверь. Он просто стоял там в течение нескольких минут, чувствуя, как прохладный воздух сушит его мокрые щеки. Он проделал весь этот путь, чтобы наладить отношения между ними и у него даже не было плана. Он даже не знал, с чего начать. Это происходило в первый раз. «Еще один первый раз за сегодня», — подумал он.
Он поднял руку и… Остановил пальцы в нескольких сантиметрах от кнопки.
«Но Бокуто ведь не хотел, чтобы ты приходил; он убежал, потому что не хотел находиться рядом с тобой»
На мгновение Акааши захотелось развернуться и уйти. Он чувствовал, что было бы лучше просто дать им время, чтобы успокоиться и вернуться к этому вопросу позже.
Но он продолжал стоять перед дверью Бокуто, все еще протягивая руку, даже если было бы разумнее просто уйти и вернуться тогда, когда они оба все обдумают. Но пришло время ударить по железу, пока оно было горячим. Даже если при этом он может обжечься.
Наконец он нажал на кнопку и услышал приглушенный звонок из-за двери. Последовало несколько ужасно долгих секунд. Акааши точно не знал бы, что делать, если бы оказалось, что Бокуто не вернулся домой и на пороге стояла бы его мать. Он почти молился, чтобы тот открыл дверь.
Наконец ручка повернулась, и дверь распахнулась настежь... Бокуто стоял напротив него. Глаза у него были красные. С тех пор, как он сбежал от Акааши, мало что изменилось.
— Иди домой, Акааши.
Сеттер подошел ближе.
— Нам нужно поговорить.
— Нет, — Бокуто покачал головой, теперь его слова звучали тверже. — Мне нужно побыть одному.
— Если мы сейчас все исправим, ты никогда не будешь один.
— Ты не можешь решать, что мне нужно и когда мне это нужно, — теперь уже закричал Бокуто. — Так что до свидания!
Он схватился за ручку и захлопнул дверь. Почти. Нога Акааши преградила ему путь, и тяжелая дверь захлопнула конечность. Сталь врезалась в кожу его голени. Он вскрикнул от боли, и Бокуто немедленно открыл дверь, прикрыв рот рукой.
— О Боже, прости меня! — его лицо побледнело, когда он запаниковал. — Прости, прости. Я клянусь. Я не знал, что… Боже, прости.
Акааши только присел на корточки и ощупал голень сквозь брюки. Было больно, но крови не было. Сила Бокуто и движение тяжелой двери могли легко раздробить его кости. Эта мысль и боль в ноге снова вызвали слезы на его глазах.
— Так ты впустишь меня или мы продолжим причинять друг другу боль? — спросил Акааши, и теперь его голос звучал мягче.
— Проходи, — сказал Бокуто и поднял его на ноги, все еще чувствуя себя ужасно.
Акааши вошел в прихожую, стараясь не хромать, чтобы не беспокоить своего друга еще больше.
— Правда, прости меня пожалуйста, — воскликнул Бокуто, с трудом сдерживая слезы. — Я не хотел.
— Я знаю. Все нормально. Ты же не видел, что моя нога была там.
Бокуто яростно затряс головой, прикрыв глаза рукой.
— Все нормально, — тихо проговорил Акааши, сделав шаг и обхватив руками крупное тело Бокуто. Он был слишком напряжен и даже не обнял его в ответ. Но, по крайней мере, он не отстранился. Это уже был прогресс. — Ты не хотел причинить мне боль.
— Но я причинил, — Бокуто плакал прямо на плече Акааши. — Господи, да я просто кусок дерьма.
— Нет, — настаивал Акааши.
Бокуто долго молчал. Затем он заговорил, его голос был болезненно серьезен:
— Акааши, я ухожу из команды. Я больше не буду с тобой видеться. Я больше не буду обедать с тобой. Я бы перевелся в другую школу, но это мой последний год. Я не буду мешать тебе, честно. А потом, когда ты станешь третьегодкой, я уйду. Тебе больше никогда не придется терпеть меня.
— Что ты такое говоришь? С чего ты это взял? — Акааши почувствовал, что вот-вот расплачется. — Это все из-за ноги?
— Неа. Но так будет лучше.
— Да?! — Акааши отступил назад и с беспомощным гневом посмотрел на мрачное лицо своего друга. — И как это может нам помочь?
— Тебе не придется проводить время со своим противным бывшим лучшим другом, — объяснил Бокуто, как будто это должно было быть очевидно. — Разве это не здорово?
Акааши не знал, с чего начать. Но на этот раз он не собирался молчать.
— Ты вовсе не противный. Никогда, ни разу в жизни я так не думал, — он говорил твердо, снова повысив голос.
— Пф, да только такой человек мог сказать своему другу, что любит его, — Бокуто горько усмехнулся, и его глаза снова наполнились слезами.
— В этом нет ничего ужасного. Ничего, — возразил Акааши, чувствуя, каким хриплым все еще был его голос, когда он заговорил громче. — Как я могу подумать, что ты ужасный, когда я тоже люблю тебя?
— Не вешай мне лапшу на уши, Акааши, — он уже почти кричал. — Ты же «не это имел в виду».
— Что?! — закричал Акааши в ответ. — С чего бы я тогда сказал что-то настолько серьезное, не вкладывая туда смысл?
На это Бокуто только ухмыльнулся.
— Это делает тебя счастливым, Акааши? Говорить мне то, что я хочу услышать? Или ты делаешь так, потому что это должно успокоить меня?
Акааши только сейчас заметил, что по раскрасневшимся щекам его друга текут слезы. Боль в груди, которая раньше ослабевала, теперь вернулась, став вдвое сильнее.
— О чем ты говоришь? — он не хотел, чтобы это было правдой.
— Я думаю, да. Ты делаешь это все время, — Бокуто подавил рыдание. Его тон был обвиняющим. — Ты всегда знаешь, что сказать. Ты составил этот прекрасный список, который используешь, чтобы влиять на мое поведение. И ты говоришь много хорошего, то, что я хочу услышать. Иногда ты бываешь резок, но только в те моменты, когда это помогает. Ты всегда знаешь, как действовать. И только сегодня я понял, что ты никогда ничего из этого не говорил серьёзно. Ты просто делал это, потому что так было удобно. И твое «я люблю тебя» ни хрена не значит.
Но... Акааши всегда казалось, что Бокуто не замечает. Не то чтобы он был слишком глуп, чтобы не заметить, просто слишком рассеян, слишком сосредоточен на себе и своих проблемах. Потому что Акааши и правда создал систему, которую он использовал, чтобы выбрать лучший подход к перепадам настроения Бокуто.
— Как ты можешь такое говорить? — Акааши покачал головой. Он даже не мог рассердиться на непонимание Бокуто. Теперь он просто плакал, его лицо сморщилось от невысказанной боли. — Почему ты решаешь, что я имею в виду, а что нет? — Акааши слышал, что Бокуто тоже плачет. Как будто у него была причина плакать. Как будто это ему только что сказали, что его любовь ничего не стоит.
— Потому что это заметно.
— Что? — Акааши сглотнул, все еще не в силах собраться с мыслями. — Почему ты так думаешь?
— Помнишь ту среду в туалете? Ты так настойчиво говорил, что мы просто друзья, и то, что мы делаем, на самом деле ничего такого не значит. Ты заверил меня, что мы только друзья. И теперь ты утверждаешь, что любишь меня? — дыхание Бокуто дрогнуло, а голос задрожал, когда он заговорил.
Голова Акааши опустилась так, что Бокуто не мог разглядеть выражение его лица. Его руки сжались в кулаки.
— А что, если я имел в виду и то и другое? Может быть, я и сам себе иногда противоречу.
— И как я должен это понимать? — беспомощно спросил Бокуто.
Руки Акааши мгновенно вцепились в ткань рубашки Бокуто, притягивая его ближе.
— У меня не всегда есть ответы, — он говорил, стиснув зубы, его пальцы зарывались в материал и касались кожи. — Может быть, я не все знаю, — с его губ сорвался всхлип, а вместе с ним и временное спокойствие, когда он снова расплакался. — Может быть, есть и то, чего я не понимаю. Может быть, я не всегда могу быть хорошим человеком. Может быть, я не такой идеальный, как ты думаешь. — Он ослабил хватку и прижался лбом к груди Бокуто, а слезы медленно потекли по его щекам. — Может быть, я простой школьник, который пытается разобраться в своих чувствах к своему лучшему другу, который постепенно становится больше, чем просто друг. А теперь ты говоришь, что мои чувства не имеют значения.
— Акааши… — попытался заговорить Бокуто, нежно держа друга за руки.
— Боже, Бокуто-сан, мне только семнадцать! — воскликнул Акааши, тряся головой, уткнувшейся в грудь Бокуто. — Ты слишком многого от меня ждешь.
— Прости, — прошептал Бокуто с болью в голосе, когда обнял Акааши и прижал его к себе. Руки сеттера мгновенно обвились вокруг его спины. — Я такой тупой. Это не твоя вина. Пожалуйста, не злись… Тогда что я должен сказать? — Бокуто всхлипнул, прежде чем продолжить. — Я обнаруживаю, что я влюбился в своего лучшего друга, и я совершенно не понимаю этого, потому что мне всегда нравились девушки. Все это так внезапно, но я счастлив быть с тобой. Но я понятия не имею, чувствуешь ли ты то же самое. Я имею в виду, ты парень, а парни обычно не любят других парней. Это просто трудно. Потому что однажды ты просыпаешься и понимаешь, что все, что ты всегда знал о себе — неправда. И если мы захотим быть вместе — никто не поймет этого, наши родители могут разозлиться и заставить нас расстаться, а я этого не хочу. Почему я не могу быть влюблен в тебя и при этом оставаться нормальным? Почему все так сложно? Почему два человека не могут просто любить друг друга без всякой херни?!
— Не знаю, Бокуто-сан, — Акааши вздохнул, вытирая глаза о плечо друга. — Но я знаю, что люблю тебя.
Он крепче обнял Акааши, его тело сильно дрожало, когда он пытался хоть как-то успокоиться или сдержаться.
— Я тебе верю.
— Не плачь, Бокуто-сан. Все хорошо.
Когда Бокуто наконец-то смог отдышаться и слезы уже не текли по его щекам так сильно, как раньше, Акааши нежно провел рукой по его волосам и тихо спросил:
— Что мы теперь будем делать?
— Что ты имеешь в виду? — Бокуто шмыгнул носом в ответ.
— Ты бы хотел, чтобы мы встречались? — осторожно спросил он. Он не был уверен, что Бокуто готов к такому вопросу. — Это не должно быть, чем-то серьезным. Мы можем просто попробовать и посмотреть, понравится ли нам это.
— Но…если однажды мы расстанемся, ты же меня возненавидишь? — спросил Бокуто, и его голос снова задрожал.
— Я никогда не возненавижу тебя, обещаю,— заверил Акааши. — Самое худшее, что может случиться — это то, что мы снова станем друзьями. Не «братанами».
— Ладно, давай попробуем встречаться.
— Тогда я счастлив.
— Я тоже, — он услышал, как Бокуто ухмыльнулся, и понял, что это не притворство. — Ты не хочешь пойти в мою комнату? Просто полежать на кровати и немного поговорить?
— Конечно, это было бы здорово.
Вскоре они уже лежали на кровати бок о бок, глядя в потолок и застенчиво перебирая ладони друг друга. Акааши переплетал свои пальцы с пальцами Бокуто. Со странной иронией они обнаружили, что это было гораздо более неловко, чем все, что они делали до сих пор.
— Бокуто-сан, — начал Акааши. — О том, что я сказал в туалете…
— Тебе не нужно объясняться, — Бокуто вздохнул.
— Нет, я хочу. Я хочу, чтобы ты знал, — он настаивал. — Честно говоря, я всегда понимал, что то, что мы делали было…Необычно для большинства натуралов. Но я хотел верить, что мы делали это как «бро», что вся эта связь — просто валяние дурака, ничего серьезного. Потому что это было приятно. Мне нравилось быть с тобой. И я не хотел, чтобы это становилось чем-то большим, потому что это могло только усложнить ситуацию. Поэтому я убедил себя, что это было действительно просто для удовольствия, что это не может ни к чему привести. В тот момент, когда ты спросил меня, были ли мы похожи на тех парней геев, я сразу же отрицал.
— Нет, дело не в этом, — Бокуто покачал головой. — Я действительно ценю, что ты так много думаешь обо мне. Иногда мне кажется, что ты мой щит, моя нянька или что-то в этом роде, — он усмехнулся. Акааши любил этот смех, даже если он был слабым и скрипучим после всех этих слез. — Я просто подумал тогда, что у меня нет абсолютно никаких шансов.
— Ну, я определенно могу сказать тебе, что теперь они есть, — ответил Акааши и почувствовал, как Бокуто мягко сжал его руку.
— Но… — нерешительно начал Бокуто. — Значит мы теперь… Геи?
Судя по всему, эта мысль ему не очень понравилась.
— Нам вовсе не обязательно быть геями, — Акааши говорил решительно, глядя в потолок. — Я имею в виду, что я единственный парень, который тебе нравится, да?
— Ага, ты один, — Бокуто кивнул, обдумывая слова своего друга. — Типа ты хочешь сказать, что мы би?
— Даже не это, — Акааши решительно покачал головой. — Может быть, мы… Я не знаю, как это сказать… Особенные? Мы просто любим друг друга, и пол не имеет значения для наших чувств. Потому что нас не тянет к другим мужчинам, только друг к другу.
Бокуто взглянул на него, нахмурив брови и наморщив лоб. Он, казалось, не был полностью убежден.
— Или нет. Это всего лишь теория, — Акааши вздохнул. — А может быть, я просто успокаиваю себя, потому что это не так легко принять.
— Ну, мне нравится твоя теория, — Бокуто повернул голову и улыбнулся. — Это мило, и я действительно думаю, что ты особенный, по крайней мере для меня.
— Я не поклонник ярлыков. Как будто отныне мы будем любить только парней.
— Не геи, не би, а просто ищем себя.
— Звучит лучше, — Акааши кивнул. — Но ты не возражаешь, если я буду называть нас… Парой?
Бокуто мог поклясться, что почувствовал, как кровь приливает к его щекам. Пара. Теперь существовали мы, и это были не только они вдвоем по отдельности, это была третья сущность, которая объединяла их обоих.
— Нет, все в порядке, — тихо согласился Бокуто. — Мы же с тобой встречаемся. Мне нравится, как это звучит.
— Ага, — Акааши взглянул на своего бывшего друга, а теперь уже парня и покраснел. — Я тоже так думаю.
Бокуто, не теряя времени, наклонился и прижался губами к губам Акааши, а сеттер обхватил руками спину своего партнера, легонько поглаживая пальцами его шею под воротником. Бокуто положил ладонь на щеку Акааши и позволил своему большому пальцу мягко пробежаться вверх и вниз по его щеке, пока они целовались. Это был медленный, расслабленный поцелуй, который подчеркнул, как сильно они наслаждались мирным моментом после такого напряженного дня. Через некоторое время они снова лежали бок о бок, сдвинув лбы и взявшись за руки.
Бокуто наконец нарушил тишину, которая до этого была наполнена только их спокойным дыханием.
— Акааши, можно признаться? — начал он с явным беспокойством.
— Мне было бы очень грустно, если бы ты был нечестен со мной в этот момент, — сказал Акааши.
— Я не уверен, что люблю тебя, — наконец тихо произнес он извиняющимся тоном. Сеттер почувствовал, как у него екнуло сердце, прежде чем Бокуто объяснил ему, в чем дело. — Я никогда ни в кого не был влюблен. Я не знаю, каково это. Может быть, я действительно думаю, что ты мне нравишься, но... Это не настоящая любовь… Я не знаю, Акааши. Мне жаль, если я разочаровал тебя, но ты заслуживаешь знать.
— Все в порядке, Бокуто-сан, — Акааши вздохнул с облегчением. — Это одна из тех вещей, которые мы выясним. Не стоит беспокоиться об этом сейчас.
— Ты такой понимающий, — Бокуто ухмыльнулся, но в его голосе послышались какие-то сентиментальные нотки. — Я так сильно тебя люблю.
Прежде чем Акааши успел понять, что происходит, Бокуто снова заплакал. Сначала он просто шмыгал носом, и его глаза немного покраснели, но вскоре слезы катились по его щекам.
— Прости, что я наговорил тебе столько ужасных вещей, — Бокуто заплакал, закрыв глаза руками. — Прости, что я ударил тебя дверью. Я не заслуживаю тебя. Ты не должен был встречаться с таким куском дерьма, как я.
На этом монолог Бокуто, полный ненависти к самому себе не закончился, но Акааши отказался слушать дальше. Он притянул его к себе, прижал его голову к своей груди и поцеловал в макушку.
— Это неправда, Бокуто-сан, — прошептал он, мягко поглаживая рукой по его спине. — Я думаю, что ты замечательный человек, даже если иногда ты немного импульсивный. Пожалуйста, не плачь, Бокуто-сан. Я люблю тебя таким, какой ты есть.
Бокуто только крепче прижался к нему, прерывисто дыша и пачкая его рубашку слезами. Когда он наконец попытался заговорить, его слова казались бессвязными.
— Тсс, — тихо произнес Акааши, поглаживая Бокуто по спине. — Все нормально. Я вовсе не расстроен. Нет нужды плакать. Все в порядке, Бокуто-сан. Все хорошо.
Бокуто потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Он продолжал время от времени прерывисто дышать, по-прежнему нежно прижимаясь головой к груди своего партнера. Акааши крепко держал его в объятиях, то и дело рисуя пальцами на его спине простые узоры. Это мягкое действие расслабляло его и успокаивало Бокуто, принося им обоим необходимый покой.
Рассеянно запустив пальцы в волосы Бокуто, Акааши не заметил, как входная дверь внезапно открылась.
— Котаро, я дома, — мама крикнула ему через открытую дверь в спальню. — Я купила тебе… — она замолчала, заметив чужую обувь и обнаружив, что её сын был не один.
Бокуто тут же перекатился на другую сторону кровати, делая вид, что не лежал так близко к своему другу. Акааши быстро сел, обдумывая объяснение.
— О, Акааши, ты здесь, — сказала мама Бокуто, но это прозвучало так, словно она спрашивала: почему ты здесь?
— Добрый вечер, мэм, — сначала он приветствовал её, склонив голову. — У Котаро сегодня тяжелый день, поэтому я зашел, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Я сделаю все возможное, чтобы подбодрить его, так что Вам не нужно беспокоиться.
— Хорошо, — она улыбнулась легко, снисходительно, как обычно улыбался Бокуто, когда у него был хороший день. — Позаботься о нем как следует, ладно?
— Непременно, мэм. Спасибо, — Акааши снова кивнул, прежде чем мама Бокуто закрыла дверь и оставила их наедине.
— Ты в порядке, Бокуто-сан? — тихо спросил он.
— Да, я в порядке, — Бокуто повернулся к нему, его глаза опухли, но губы медленно растянулись в нежной улыбке. — Ты назвал меня по имени.
— Я не мог называть тебя Бокуто, когда у твоей мамы такая же фамилия, — Акааши пожал плечами. — Я как будто говорю о тебе и о ней одновременно; это просто очень неловко.
— Да, я знаю, — Бокуто хмыкнул, и его голос наконец-то вернулся к своей привычной легкости. — Но мне нравится, когда ты называешь меня по имени.
Теперь он должен был провести некоторое время наедине с Акааши - своим парнем. Сеттер слегка улыбнулся ему и тихо добавил:
— Я очень рад, — прежде чем наклониться и быстро поцеловать его.
— Но я бы предпочел и дальше называть тебя «Бокуто-сан», — настаивал Акааши.
— Называй меня как хочешь, я буду счастлив просто слышать твой голос, — Бокуто ухмыльнулся.
Они снова легли на кровать, незаметно взявшись за руки и обсуждая каждую тему, которая приходила на ум. Некоторые из них были совершенно глупыми, а некоторые — более серьезными, но Бокуто даже не плакал после последнего раза. Похоже, ему стало лучше.
— Как думаешь нам стоит рассказать всем? — в какой-то момент спросил Акааши.
— О нас с тобой? — Бокуто вздохнул и уставился в потолок, как будто мог найти на нем ответ, если бы присмотрелся повнимательнее. — Я так не думаю.
— Никому? — Акааши хотел убедиться.
— А кому ты хорошо доверяешь? — ас повернулся к нему лицом.
— Может быть, Куроо-сану?
Бокуто вдруг вспомнил о другом своем самом близком друге, которого он игнорировал последние несколько дней.
— Да, мы можем ему сказать. Но больше никому.
Сеттер кивнул: как бы сильно они ни хотели поделиться своим счастьем с миром, это могло только доставить им ненужные неприятности.
— Хотя я хотел бы рассказать об этом всем, — Бокуто вздохнул. Он не любил хранить секреты.
— Я все понимаю, — признался Акааши, — но это к лучшему. Мы должны быть осторожны, если хотим, чтобы наша жизнь осталось прежней.
— Да, — Бокуто внезапно одарил его улыбкой. Акааши поймал себя на том, что краснеет.
***
Они провели, казалось, несколько часов вместе, просто обмениваясь случайными фразами. Акааши посмотрел на часы в комнате Бокуто и понял, что он действительно должен идти, если надеется успеть на последний поезд. — А ты не можешь остаться на ночь? — умолял Бокуто. — Мне правда нужно идти, я не могу оставить дом пустым на всю ночь. — Ну и ладно, — сказал Бокуто, глядя в землю, и по его страдальческому выражению лица было ясно, что на самом деле все не так уж и хорошо. — Бокуто-сан, пожалуйста, — сеттер обхватил его щеки ладонями и приподнял голову ровно настолько, чтобы смотреть ему в глаза. — Я бы тоже хотел остаться, но я действительно не могу. Мы можем встретиться завтра, чтобы компенсировать это, хорошо? Бокуто моргнул и отвел глаза. — Окей, — в конце концов он согласился. — Но позвони мне, когда вернешься домой, ладно? — Без проблем, — Акааши кивнул и похлопал себя по карманам, чтобы убедиться, что кошелек и телефон на месте. — Я даже позвоню тебе утром. — Да, это было бы кстати, — Бокуто наконец улыбнулся. Акааши быстро поцеловал его в губы — своего рода награда за проявленную заботу. — Я люблю тебя, — тихо добавил ас, когда Акааши направился к двери. — Я тоже люблю тебя, Бокуто-сан, — ответил Акааши, протягивая ему руку и сжимая её в последний раз за эту ночь. — Увидимся завтра. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Акааши, — Бокуто усмехнулся, когда его партнер помахал ему на прощание, прежде чем отпереть дверь и выйти. Бокуто вздохнул и быстро упал обратно на кровать. Не прошло и минуты, а он уже скучал по теплу Акааши рядом с собой. Он чувствовал, что в любой момент может разрыдаться. Но вместо этого он потянулся к бутылке зеленого чая на столике и сделал большой глоток. Он не хотел плакать, когда рядом не было Акааши, который утешит его. После этого он принял душ, переоделся в пижаму и пожелал родителям спокойной ночи. Его мама только понимающе кивнула. Её сыну редко хотелось есть или разговаривать, когда у него был плохой день. Он уже собирался лечь спать, когда решил сделать последнее дело на сегодня. Он загрузил свой ноутбук и открыл чат в Фейсбуке. Через несколько минут из динамиков послышался звук вызова Скайпа. — В чем дело? — небрежно спросил Куроо, ответив на звонок. Бокуто глубоко вздохнул. — Мы с Акааши теперь встречаемся, — ответил он серьезно, закрыв глаза, боясь реакции своего друга. Он услышал отчетливый звук хлопков и, наконец, посмотрел на изображение на экране. — Поздравляю, — произнес Куроо, и Бокуто быстро заметил радостную усмешку на его губах. — Наконец-то до тебя дошло. Бокуто усмехнулся, и его глаза наполнились слезами счастья.
