die in los-angeles

‒ Гук, нам лететь только через четыре дня. Ты какого хрена все шмотки в чемодан свой запихал?? Не забывай, что они общие, и я вообще-то тоже ношу всё, что там лежит. ‒ Даже трусы? ‒ Не, ты чё. А, хотя было разок! У меня тогда, короче говоря, все свои грязные были, стирать леень, ну и взял воон те красные… ‒ Тэхён, я сейчас тебя закрою в шкафу, и ты помрёшь здесь вместе со своими друзьями тараканами! ‒ Чон заржал, пихая Кима на кровать и летя на него следом. Эти два дурачка наконец закончили учёбу в колледже. За окном давно распустилась вся листва; жаркое июльское солнце припекает макушку, когда бежишь до прачечной или же просто гуляешь днём. Апрель уже в прошлом, а вот Сокджин прочно засел в жизни Чонгука. Ежедневные переписки, удобные по времени для обоих, иногда звонки, потому что у Джина довольно плотный график, обмен фотками. (Нет, не кхм-кхм характера, они ещё слишком стеснительные). Даже путём переписки возможно узнать человека поближе. Ким оказался не строгим дядей с покер-фэйсом, а обаятельным и общительным мужчиной, травящим забавные шуточки. Шлёт смайлики с поцелуйчиками, от которых младший театрально охает и хватается за сердце. Чон казался сумбурным ребёнком, безбашенным, возможно наивным. Но, общаясь, Джину даже приходилось задумываться, чтобы разобрать чужую точку зрения и мысли. Это интересно. Интересно пробовать думать как другой, хотя бы на минутку ставить под сомнение свои взгляды. Гук честен с окружающими, честен перед собой. Мир портит подобных ему, сжирает, и Сокджин дал себе обещание сберечь соулмейта от всего, что может сделать ему больно. Судьба свела совершенно разных людей. С виду кажется, что и общий язык им найти невозможно, но всё произошло с точностью наоборот.

***

Огромный чёрный рюкзак и такой же красный с брелком-мишкой стоят у выхода из комнаты, рядом два чемодана. У них мало пожитков, вдобавок выкинули все дырявые носки и заляпанные футболки. В новой жизни нет места испорченным вещам. Ночью Тэ прибил последнего таракана, позавчера Чонгук в последний раз забегал в магазинчик с лапшой. Вчера вечером были последние посиделки всей сумасшедшей общажной компашкой, последние разговоры о всяком бесполезном. Да, покинуть этот город было давней мечтой. Но только когда мечта исполняется, начинаешь понимать, что и до этого можно было найти много хорошего. Люди действительно странные. Может через год, может через два, Чонгука с Тэхёном охватит ностальгия по тем душным денькам в колледже, перекусам лапшой после подработки, готовке на общей кухне. Человеческое сознание со временем склонно заменять плохие моменты хорошими, выкручивая положительные эмоции по максимуму. Может, оно и хорошо. Помни мы всё как есть, давно бы сошли с ума. Тэхён смотрит на плывущие за стеклом иллюминатора облака, часто прикрывая тяжелые веки. Чон укрывает его пледом и откидывается на спинку сиденья, тяжело вздыхая. Волнительно. Парни подтянули английский за это время. Точнее, старший учил Чона, потому что тот всё забыл. Гуглили информацию про культуру страны, в которую летят жить, изучали улочки Лос-Анджелеса. Всё равно пугает. Неизвестно, кем они будут в итоге, как сложится их жизнь. Семьи остались там, вдалеке, разделённые с сыновьями тысячами километров. Гук с Кимом прорвутся, заработают денег, неважно, какими усилиями, и тоже помогут им перебраться в Лос-Анджелес, обещали. Тэ хочет лучшей жизни своим младшим брату с сестрёнкой, родителям, а Чонгук ‒ наконец освободить отца от бесконечных заработков, хотя бы сейчас позаботиться и дать выдохнуть спокойно. Всё будет хорошо. Они больше не те два потерянных пятнадцатилетних подростка, не знающих, чего хотят от себя и своей жизни. Самолёт приземлился в двенадцать часов дня. Парней будит проводница, ибо эти двое так вымотались, что мирно сопели, облокотившись друг на друга. Взъерошенные, еле соображающие, что происходит, забрали багаж. Тэхён кидал заинтересованные взгляды на очаровательных европейцев, а Чонгук высматривал высокую фигуру в костюме. Он отправил Сокджину сообщение, но тот не прочитал. Может, не услышал? И вновь, вновь вспоминается тот сон, как только Гук замечает Кима, идущего сквозь толпу людей. Он всё так же сосредоточен и хмур, но не выглядит злым. Скорее, волнующимся. Белая водолазка, плотно прилегающая к телу, бледно-розовый костюм, небольшая сумка на плече. Его взгляд снуёт по аэропорту, пока не замечает то, что искал ‒ Чонгука. Парень стоит, как вкопанный. Пих в спину. ‒ Гук-а, чё застыл? Беги, даже я твоего муженька-розочку заметил. И он побежал. Рюкзак как никогда прежде мешал, болтаясь за спиной, и ноги почему-то подкашивались, как перед серьёзным выступлением. Быстрее, быстрее, иначе всё внутри рухнет. Чон запрыгивает на Джина, тот от неожиданности чуть не валится с ног, но всё же удерживает парня на себе, обнимая того за талию. Младший обвивает ногами чужой торс и утыкается носом в его шею. Нет, Чонгук не будет ныть, как во всех этих дорамах, нет, только не это. Он же взрослый парень, да и не размазня. Но всё же шмыгает носом. ‒ Привет, Чонгукки. С прибытием. ‒ Шмыг в ответ. ‒ Эй… Ты что, плачешь? Я тоже могу заплакать, вообще-то. ‒ Плачу, да, я плачу! Хён, из-за тебя я стал соплёй… ‒ Гук бубнит, но ему вытирают слёзы платочком и гладят по голове, успокаивая. ‒ Плакать можно, и нужно. Это не слабость ‒ запомни. Отнюдь не все способны проявить свои эмоции. Тэ уже сделал миллион и одну фотку, заснял прыжок Чонгука, запостил всё в твиттер, чтобы подружки-нуны с колледжа оценили. Они просили, грех не опубликовать. ‒ Ну и отхватил себе мелкий бойфренда. Ничего, однажды я встречу нереальную американочку с голубыми глазами, мы с ней заведём пуделя и сделаем парные татухи. Всё конечно здорово, голубки милуются, а Киму кушать хочется, да и город вживую посмотреть. ‒ Привет Сокджин, я ‒ Ким Тэхён, очень приятно познакомиться! ‒ Тот кивнул в ответ, смущенно улыбаясь. Неловко как-то, ещё в такой ситуации с людьми не знакомился. ‒ Гукки, слезай, ты человека щас сломаешь! Щёки младшего вспыхнули, и он тут же встал на землю. Шепчет другу на ухо. ‒ Тэтэ-хён, у меня есть фото, где ты спишь пьяный на полу общаги в трусах со слонами. Я тебе это припомню! Под истеричный смех Тэхёна все трое вышли на улицу, садясь в кабриолет Mercedes-Benz S-класса. Чонгук прифигел лишь слегка, ожидал чего-то такого. Тэ присвистнул, за что получил от донсена по губам. Сел сзади вместе с товарищами-чемоданами, чтобы полюбоваться воссоединившейся парочкой. Доехали в тишине, разве что Чонгук сделал пару фотографий. Едя без крыши, ощущения совсем другие. Мимо проносятся улочки, дома, люди. Парни полной грудью вдыхали воздух нового для них города, с волнением в груди предвкушая дальнейшее. Джин иногда поглядывал на Гука, обводя глазами черты лица, по которым так соскучился. Младший ловил на себе его взгляды, как лучи солнца, и лишь постукивал пальцем по подлокотнику. ‒ Приехали. Тэхён, сначала покажу твою квартиру. Заранее всё было обговорено. Сейчас Джин даёт им всё, чтобы встать на ноги в чужой стране, обжиться и окрепнуть. В Лос-Анджелесе легко можно «умереть», не успев ничего. Кого-то город губит, а кого-то делает другим человеком. Первого никто не хочет. Они работают на него, но с минимальной зарплатой, пока парни не научатся исправно выполнять свои обязанности. Гук много отнекивался, хоть и понимал, что это единственный вариант. Не хотел быть должником, садиться на шею. Сокджин смог уговорить, чтобы он успокоился и принял помощь. Иначе жизнь Тэхёна и Чонгука превратится в сплошное стремление вернуть долги. В Лос-Анджелесе много небольших жилых домов, и Джин живёт в одном из из них, четырёхэтажном. Хорошо обустроен, есть своя парковка. Район тихий, соседи все дружат, по праздникам обмениваются подарками и собираются вместе. Обычное дело, если живёшь в подобном месте. Этот город огромный, с сотнями районов, каждый из которых не похож на предыдущий. Квартира Сокджина на третьем этаже, но они поднимаются выше ‒ на четвёртый. Тэ охает, проходя внутрь квартиры. Неужели… Она его? Квартира-студия. Кухня в кремовых тонах, небольшой серый диван с телевизором напротив, в уголке кровать с кучей мягких подушек. Есть рабочее место и давняя тэхёнова мечта ‒ маленький балкончик, чтобы по утрам сидеть пить кофе, разглядывая людей на улице. Балконы в ЛА ‒ редкость, так что парень был готов кататься по полу от счастья. Стены выкрашены в бежевый и горчичный, на полках стоит несколько цветов. Ким прослезился. ‒ Я купил квартиру у одной милой старушки, которая поначалу сдавала её в аренду. Всё в отличном состоянии, не переживай. Приходи в любое время к нам с Чонгуком, если заскучаешь. Не хотел разделять вас, поэтому решил, что это самый подходящий вариант. ‒ С-Сокджин-хён… Спасибо тебе огромное. ‒ Ким обнимает его, с облегчением вздыхая. ‒ Позаботься о Гукки, доверяю его тебе. Ты хороший парень. Я очень рад, что его соулмейт ‒ именно ты. ‒ Не за что. ‒ Джин обнимает его в ответ, похлопывая по спине. ‒ Позабочусь. Обещаю. Спасибо, что всегда был рядом с Чонгуком и поддерживал. Договорились о том, что парни разберут вещи и отоспятся, Сокджин пока уедет на работу. Вечером пойдут в его бар. Поговорить, расслабиться и заодно обсудить работу Гука с Тэхёном.

***

Лишь сейчас Чонгук заметил, насколько со вкусом сделан бар. Всё вокруг залито неоном: красным, фиолетовым, синим; барная стойка подсвечена зелёным, придвинуты удобные красные стулья. Есть столики с мягкими диванами, аэрохоккей, просторная танцевальная площадка с качественной акустикой. Свободных мест практически нет, люди всё наплывают. Сколько же сюда вложено денег… Джин говорил, что потратил ни один год, чтобы сейчас это место выглядело именно так. Теперь он один из лучших в Лос-Анджелесе. Выдержать подобную конкуренцию кажется неземным, вспомнив количество баров, клубов и ресторанов, которыми кишат оживлённые районы города. ‒ Тю, а что это за забавный бармен? ‒ Тэхён кивает на Намджуна, отпивая глоток светлого нефильтрованного. ‒ Тоже кореец? ‒ Это Ким Намджун, мой лучший друг. Без него я бы не потянул здесь всё. ‒ Сокджин подозвал его к столику парней, попросив другого бармена помаячить за коктейлями. Чонгук помнит его, в тот день тоже работал. Но помнит смутно, так что, считай, видит в первый раз. Ростом с Джина, причёска-андеркат, волосы выкрашены в пепельный. Из-под длинных рукавов рабочей одежды выглядывают татуировки, возможно, обе руки полностью забиты. На левой виден хвост (дракон?), на фалангах правой кисти тату-кольца, краска которых светится под кожей. Дальше под тканью виднеется надпись, но толком ничего не разберёшь. Из-за освещения трудно понять. В общем, выглядит устрашающе, до тех пор, пока на щеках не появляются очаровательные ямочки. ‒ Хён, касательно места под кафе я всё разузнал. ‒ Спасибо. Присаживайся, пообщаемся хотя бы немного все вместе. ‒ Намджун кивнул, садясь на свободное место рядом с Тэхёном. Тот не без интереса скользнул взглядом по его телу и наклонил голову вбок, сощурившись. ‒ Намджун, у тебя странный акцент. М… На метиса не похож. Забавный такой, хехе. ‒ Тэ подмигнул ему. Придурок, что сказать. Джун лишь смущенно почесал затылок. К нему конечно много подкатывали, дамы и господа, но этот экземпляр превосходит всех предыдущих. Прямо вот так, толком не познакомившись. Ким старший засмеялся, придвигая за талию Гука поближе к себе. ‒ Джун кореец, но отчим ‒ канадец. Когда его мать была беременна, развелась с мужем, который не был соулмейтом, всё же не сошлись. Вскоре её полюбил мужчина, прилетевший на командировку в Корею. Всё так завертелось, что она переехала в Лос-Анджелес, вновь вышла замуж, родила уже здесь. Идеально знать корейский смысла не было, но Намджун неплохо говорит, хоть и использует много слов из английского. ‒ Джин пожал плечами и запихал другу в рот маслину, чтобы тот наконец ожил. ‒ Видишь, как ты его испугал. Полегче. Вам нужно хорошо подружиться. ‒ С фига ли? ‒ Чон пихнул ногой кроссовок Тэхёна, чтобы тот проявил хотя бы каплю вежливости. И почему он включил своего придурка именно сейчас? ‒ Знаю, что ты подрабатывал барменом в Пусане. Будешь здесь, с Намджуном. Заодно, он тебя научит всему, чего ты мог раньше не знать. ‒ Воу… Хорошо, понял. ‒ Глуповатая сторона личности Тэхёна скрылась, всё равно что протрезвел. Если дела касаются работы, он серьёзен. ‒ Я постараюсь не доставить Намджун-хёну проблем. Последним насущным вопросом была работа для Гука. Сокджин давно планировал открыть небольшое кафе на соседней улице, но всё никак не доходили руки. Было решено, что Чонгук займётся этим. Разузнать всё про поставщиков кофе, чая, найти кондитеров, пекарей. Парень справится, старший более чем уверен. Главное ‒ задать направление, понять его сильные стороны. А потом уже посмотрят. Дальше ‒ веселее. Пьяный вальс Тэхёна и Гука под Ники Минаж, смеющийся над этими двоими Намджун. Джин сидел на диванчике, допивая второй бокал вина. Выглядит как довольный отец, выпустивший детей погулять на детской площадке. Коктейли делаются один за другим, движения совершаются на автомате, в то время как глаза следят за спутанными движениями Тэхёна. Чёрная чёлка падает на глаза, наверное, ни черта не видит. А всё равно пляшет, умудряясь не отдавить такому же пьяному Чону пальцы. Щеки раскраснелись, то и дело хохочет от души. В общем, выглядит счастливым. Чувствует Джун, что в ближайшее время скучать не придётся. После сего действа, Сокджин затаскивает этих двоих в свой кабриолет, а сам садится за руль. Выпил, но немного, уже давно протрезвел. Можно немного пошалить, надеясь, что не остановит полиция. Даже если остановят, наверняка будут его знать, всё схвачено. Спросите, что с Намджуном? А он работает, ещё час до закрытия. Надо будет завтра подуться на Джина. Засучивает рукава. Привычка, когда стирает пролившийся на столешницу алкоголь. ‒ Стрелка компаса указывает в сторону, куда поехал Джин с младшими... Чего это я. Может, моему соулмейту не сидится. Гуляет, в другом городе, или в другой стране… Будь воля Намджуна, он бы пошёл мутить с тем, кого сам заприметил. Популярность есть, а воспользоваться ею не можешь. Да даже этот странноватый Тэхён подошёл бы. Или вон та девушка с каре, блеванувшая на пол. Стоп? ‒ Вот чёрт. Проходит пару недель с момента переезда. Чонгук во всю занимается дизайном кафе, не отрываясь от телефонных звонков. Джин, помимо своих дел, старается помогать ему, если что-то не выходит. Тэ окончательно обжился в новой квартире. Купил яркую посуду, пьёт по утрам кофе на балконе, параллельно улюлюкая с цветочками на подоконнике. ‒ Ну что, мои хорошие. Папочка Тэхён-а спустится проведать голубков да на работу поедет. ‒ Парень с заботой вертит в руке малюсенький горшочек с кактусом. ‒ Сегодня особенно жарко. Белая футболка, или жёлтая?... Ой, да пусть будет белая, а то опоздаю на автобус. Если по-честному ‒ Тэхёну немного одиноко. Он привык всегда быть с мелким, а теперь тусуется с ним максимум по утрам и на выходных. Благо, есть Намджун с его уморительным акцентом, не совсем скучно. Тэ даже ревнует, но понимает, что это глупо. Гук наконец вместе с соулмейтом, а ещё работает, не жалея себя. Не нужно на него давить, у всех дел по горло. Тем более, Ким знает, что его никто не бросал. Чон прибегает при первой же возможности увидеться. Плюс, Сокджин очень часто приглашает позавтракать вместе с ними. Вот бы дамочку. Хотя, всё равно. Парни никогда не ставили себе конкретных рамок. Твоим соулмейтом может оказаться любой, независимо от пола, расы и цвета кожи. В этом что-то есть. Разве любовь не существует для того, чтобы объединять людей, давать почувствовать то, что не ощущал ранее? Бар откроется только в одиннадцать вечера, а сейчас девять утра. Сегодня надо будет помочь с кафе. Для начала, нужно заехать в бар и забрать оттуда доставленный кофе. ‒ Тэ, доброе утро, ‒ Джун тащит огромную коробку, ‒ как де‒ ‒ Стоп! Не шевелись, если хочешь остаться в живых. Ким младший убрал в сторону провода от колонок, в которых чудо с ямочками сейчас бы сто процентов запуталось, ну и упало, соответственно. ‒ Спасибо, я их не заметил... Дотащили коробку на пару, хоть она и не была шибко тяжёлой. У Джуна по вискам стекали капельки пота. Не запыхался, просто жарко. ‒ Ты чего в толстовку вырядился? Прогноз погоды хоть читай. Боже, с тобой проблем больше, чем с Чонгуком… Секунду, ‒ парень притащил футболку, которая всегда лежит здесь про запас, ‒ снимай давай, в моём походишь. Намджун ещё сильнее покраснел. ‒ Мне и так хорошо. Коробка просто была тяжёлой. ‒ Да-да. Такая груда мышц как ты перетащит за раз хоть три коробки. Не ври. ‒ Ким сощурился, как обычно любит. ‒ Кстати, я твои татуировки не видел. Зачем набивал, если прячешь? ‒ Для себя набивал. ‒ Джун развернулся спиной и направился к стойке, чтобы не видеть его выражение лица. ‒ Тэ, забудь, давай отвезём кофе и по домам… Нам ещё ночь работать, спать хочу. ‒ Татуировки не показываешь, гулять со мной не ходишь, в гостях появляешься только у Гука с Джином. Я замахался к тебе подкатывать, сколько можно отправлять в игнор? Терпение намучавшейся няньки ТэТэ лопнуло. Стянул толстовку, зажав Кима между барной стойкой и собой. Тут же глаза по пятаку. На всю правую руку дракон, как он и предполагал. Левая же усыпана небольшими тату: морские волны, цветы, облака в японском стиле, надписи на английском. Хотел бы Тэхён знать, что значит каждая его татуировка. Хотел бы Тэхён знать его лучше. Намджун разворачивает запястье, показывая надпись, обрамляющую компас. ‒ «Your name on my skin»… ‒ Тэ провёл пальцем по буквам. ‒ «Твоё имя на моей коже». Что она значит? ‒ Она значит «Тэхён». ‒ Старший разворачивает чужую руку запястьем вверх. Стрелки направлены друг на друга, не отклоняясь ни на миллиметр. ‒ С-стоп… Ты знал? ‒ Тэ растерянно поднял взгляд. ‒ Нет. Заметил только тогда, когда ты снял с меня толстовку. ‒ Ты конечно не голубоглазая американка, но я сразу положил на тебя взгляд. ‒ Ты меня подкалывал из-за акцента. ‒ Это я так оказывал знаки внимания. ‒ Плохие у тебя подкаты, Тэхён. Я обижен, знаешь ли. ‒ Сейчас обижаться не будешь. Ким садится на столешницу, тянет старшего за собой, кладя его руки на свои бёдра. Подаётся торсом вперёд и удовлетворённо прикрывает глаза, когда его губы сминают пухлые намджуновы. Чувство такого покоя и безмятежности. Оба наконец нашли то, что не давало спокойно дышать, мыслить. Так сладко, так спокойно. Хочется обладать ещё сильнее, когда твои ладони заправляют за уши шелковистые пряди, перебираются на затылок, немного оттягивая короткие волосы. Тэхён действительно наслаждается каждой клеточкой своего тела. Джун плавно углубляет поцелуй, сильнее сжимает пальцами бёдра младшего. Да, чувства есть. Нельзя назвать любовью, но они есть и накаляются до невероятных температур. ‒ Только не за барной стойкой, бож ты мой! Тэхён! Хён! ‒ Чонгук орёт не в себя, ворвавшись в помещение. И как только они не услышали топот этого неугомонного. Намджуну приходится резко оторваться от желанных губ, и он сразу же садится за стул, наливая в рюмку «Jack Daniel’s» . Неловко вышло, а ещё Гук очень не вовремя. ‒ Мелкий, блииин… ‒ Тэ облизывает припухшие губы, вставая. ‒ Ну что, ‒ Какого фига Намджун-хён полуголый, что ты с ним сделал?! Отвечай, хён! Я же видел, какие сигналы ты в его сторону отправлял! ‒ Чон топнул ногой, как маленький кролик, и устремил свой хмурый взгляд на хёнов. ‒ Сколько раз я тебя учил сначала слушать, а потом кричать, если надо. ‒ Ким притянул руку Намджуна к своей, чтобы показать стрелки компасов. ‒ Нашёлся. И тоже здесь, даже в том же самом помещении. Забавно судьба с нами, правда? ‒ Ох, хён… Опять я облажался. Чонгук не знал, как выразить свои эмоции, поэтому просто обнял друга. Крепко, что кости хрустят. Он так переживал, что потянет Тэхёна за собой, а тот останется один. Пусть парень всегда и твердил, что ему это не столь важно, Гук боялся. С пелёнок и до настоящего момента вместе. Схожие предпочтения, цели и взгляды. Одна школа, один колледж, одни и те же прожитые будни. Одна судьба на двоих. Соулмейт может быть лишь один, но Тэхён с Чонгуком с лёгкостью могут себя так звать. Дружба важна так же сильно, как и любовь. ‒ Чонгукки, ты мне позвоночник сломаешь. Я тоже тебя лю, но может отпустишь? ‒ Прости, прости... ‒ Да за что ты уже извиняешься, хэй… ‒ Парень похлопал младшего по спине, и тот наконец пришёл в себя. ‒ Так, а зачем мы вообще здесь собрались… А, коробки. Кофе. Все в машину, быстро, у нас мало времени! Намджун, живо поставил рюмку на место и оделся. Жи-во! За что мне эти детсадовцы… Компания отправилась трудиться в поте лица, чтобы потом купить мороженое и погулять по городу, отдохнуть. Кого не хватает, так это Сокджина. Опять пропал, куда и зачем ‒ неизвестно. Чонгук беспокоится в последнее время. Джин не целует, не касается, а ещё постоянно занят. Максимум, что дают Гуку ‒ объятия перед сном. Может, он липнет, и Ким просто устал от нахождения вместе? Не похоже. Сокджин не смотрит с отвращением, он смотрит также заинтересованно, заботливо, тепло. И где же ты пропадаешь? Звук уведомления. Чон видит сообщение: Хочешь поесть самгёпсаль? Где ты нашёл ресторан корейской кухни в Лос-Анджелесе? Они есть, ты просто не знаешь. Жду тебя дома Ничего не понятно, но… Хорошо? Старший странно себя ведёт. Чонгука до дома подбрасывает Намджун на своём мотоцикле, а Тэхён остаётся в кафе разбирать коробки. Ладно, он не жалуется. Хотя бы в тишине побудет. Джин протирает бокалы тряпочкой, чтобы были без единого отпечатка. Поправляет уголок скатерти, смотрит в зеркало, проверяя, хорошо ли сидит рубашка. Всё в порядке, а нервничает. Ну же, ты взрослый человек, соберись. Ким вновь чувствует себя ребёнком. Звук открывающейся входной двери. ‒ Хён, я дома! ‒ Парень стягивает кроссовки и проходит на кухню. Знакомый запах, будто вновь в Пусане. Пряности, жареная свинина, овощи. Но сильнее удивляет Сокджин. Идеальный до мозга костей. Ни одна прядка не выбивается из укладки, старательно отглаженная горчичная рубашка, отлично выглядящая на контрасте с карими глазами. ‒ С возвращением. ‒ Любимые руки обвили талию, мужчина сладко улыбнулся. ‒ Я неплохо знаю корейскую кухню, так что решил приготовить сам. Не уверен, что вышло хорошо, но я старался для тебя. ‒ А что будет, если мне не понравится, м? ‒ Гук тыкнул пальцем ему в нос, хихикнув. Джин милый, когда волнуется о чём-то таком. ‒ Я буду грустить, но оценивай честно, хорошо? ‒ Ким пригласил его за стол, садясь напротив. ‒ Без проблем. Чонгук насупился, изображая из себя сурового дегустатора. Откусил кусочек свинины, а потом и вовсе съел весь, довольно прикрывая глаза. ‒ Джинни, это очень вкусно. Я не знал, что ты так классно готовишь. ‒ Чон потянулся к старшему, стараясь не задеть бокалы. Чмок в губы, от которого Ким неловко поправил волосы. ‒ Спасибо, хён. Ты так готовился… Сегодня в Лос-Анджелесе праздник, о котором я не знаю? ‒ Рад, что тебе понравилось. Нет, просто… Я решил сделать что-то особенное. Ты сильно загружен, нужно давать себе отдохнуть. ‒ Вот как. ‒ И свою любимую рубашку Сокджин надевает просто так, действительно. ‒ Тогда давай есть. Наливай вино, хехе. ‒ Много не пей. Хочу тебя свозить в одно место, ты там ещё не был. Чон кивнул, потому что рот уже набит вкусностями. Вроде, на душе стало легче. Вот он Джин, рядом, совместный ужин, расслабленная атмосфера. Этого и не хватало. Парень зависим, и сейчас понял это окончательно. На часах перевалило за десять вечера, Чонгук с Сокджином только сели в машину. Интересно, куда же они поедут. Впрочем, Гук доверился вкусам своего соулмейта и откинул спинку сиденья, чтобы можно было смотреть на проносящееся над головой ночное небо. Ему с детства нравилась ночная атмосфера. Яркие вывески, оживлённые улицы, веселящаяся молодёжь. Да, в Лос-Анджелесе многое отличается, но это завораживает. Будто попадаешь в другой мир: мир расслабления, отчуждения от дневных забот. Чем дальше ехали, тем больше было людей, тем громче звучала музыка. ‒ Приехали. ‒ Старший вышел из машины, следом и Гук. ‒ «Venice Beach». Помню, изучая город, этот пляж приглянулся тебе больше всего. ‒ Хён, ты мастер запоминать мелочи. ‒ Парень широко заулыбался. В животе бабочки от осознания того, как Джин чуток по отношению к нему. ‒ Ты прав, мне хотелось побыть здесь. Идём? Чон взял его за руку, шагая вперёд. Так хочется побыть ребёнком, почувствовать новое, искренне удивляться и смеяться. Рядом с Сокджином к этим ощущениям добавляется эйфория, ощущение, что попал в сказку. Сказку, которая создана так, как ты и не мог пожелать. Джин проверил карманы. Убедившись, что ничего не забыл в салоне автомобиля, расслабленно выдохнул и сровнялся с Гуком, который буквально тянул его вперёд. ‒ Джин-а, смотри, тут так много народу! И столько всего… ‒ Чон покрутился вокруг себя, оглядываясь. Широкий пляж, вдоль него тянется нескончаемый бульвар с множеством забегаловок, торговых палаток. По отведённым дорожкам едет ребятня на самокатах, за ними не спеша идут родители, беседуя о своём. Уличные танцоры заполоняют всё вокруг музыкой, собирают вокруг себя зевак. Запах морского воздуха смешивается с ароматом еды, сразу вспоминается детство. Как ходили с отцом к пляжу, гуляли, дурачились у воды. Чонгук скучает по тому времени. Но, вспоминая прошлое, счастливее не станешь. Нужно чувствовать настоящее и ничего больше. Родители наверняка до сих пор страдают, потеряв друг друга как соулмейтов, поэтому Гук пообещал сам себе, что станет счастливее всех на свете. Ноги приятно побаливают от долгой ходьбы. Ким смеётся, наблюдая за Чонгуком, который пустился в пляс с проходящим мимо старичком. Вот что за человек: везде найдёт, как повеселиться. Рядом с ним мужчина вновь учится чувствовать. Мир заставляет прогнуться, и ты теряешь себя, добиваясь много ‒ что поделать. Он не думал, что в жизни что-то может так сильно измениться. Точнее, не надеялся. Вокруг все звуки отключаются. Все, кроме шума морских волн. ‒ Спустимся к океану? ‒ Сокджин кивает в сторону пляжа, и его уши чуть краснеют. ‒ А, ну… Давай, конечно? ‒ Чон удивляется его задумчивой интонации, но не теряется, ведя хёна за собой. Под обувью проминается песок, лёгкие наполняются запахом морской воды. Тёплый ветер играется с волосами, щекочет нос. Людей совсем мало, и то ‒ стоят, вслушиваются в волны, думая о всяком. ‒ Спасибо, что привёл меня сюда. И спасибо за ужин. ‒ Гук виновато потёр затылок . ‒ Если честно, я волновался в последнее время. Думал, что надоел тебе… В общем, я тот ещё дурак. ‒ Люблю тебя до бесконечности. ‒ Что? Джин стягивает мокасины, и Чон следует его примеру, всё ещё пребывая в ошарашенном состоянии. Его берут за руки, ведут за собой. Ноги обдаёт холод, джинсы намокают по самое колено. ‒ Океан ощущается бескрайним. Ты можешь лишь наблюдать, но не знать наверняка, что там, вдалеке. Также и с тобой. Приходя сюда, я вновь и вновь всматривался в горизонт. И только когда волны обдавали ноги, чувствовал себя живым. ‒ Ким расстегнул рукав рубашки, смотря на стрелку компаса, которая теперь всегда встречается с другой ‒ стрелкой Чонгука. ‒ Так просто и глупо. Всего лишь компас на запястье, ответственный за нашу судьбу. И моей судьбой оказался именно ты. Чон вслушивался в каждое слово, ловил взглядом шевеление губ. Чуть растрепавшиеся от ветра волосы, только что небрежно расстёгнутый рукав; босые ноги, покрасневшие щёки. Любимый, родной. ‒ Я люблю тебя, Чонгук. Люблю не из-за того, что так сказала стрелка компаса, а потому что сам впустил тебя в своё сердце. Парень взял старшего за руки, подходя ближе. Так, что ощущается тепло чужого тела. ‒ Я напрочь отказался от идеи искать тебя. Я… Как я мог просто сидеть на месте и даже не пытаться. Я полюбил тебя чертовски сильно, хён… Люблю тебя. Сокджин улыбнулся, сжимая в своих руках тёплые чонгуковы. Кто-то сдался после сотни попыток, кто-то не пытался убедить себя в том, что не нуждается в любви. Несмотря на это, в душе оба искали, желали. Всегда. Путешествие привело их сюда, в Лос-Анджелес. Город надежд и падений. Мужчина накрыл губы Чонгука своими, зарываясь руками во вьющиеся голубые пряди. Поцелуй был аккуратным, мягким, так что оба таяли. Младший доверился, дав Джину инициативу. Старался отвечать, как умеет. Это первый поцелуй в его жизни. Ким не сдержался, умиляясь его неумелости, и углубил поцелуй, позволяя себе чуточку больше. Гука накрыло чувствами, отчего он вцепился в чужие плечи, сминая ткань рубашки. Холодный морской воздух, пылающая изнутри грудь, щекочущая ноги вода, шум прибоя. От переизбытка всего так хорошо, что не знаешь, куда себя деть. Сокджин медленно отстраняется, ощущая нехватку воздуха в лёгких. Достаёт что-то из кармана брюк. ‒ Знаю, что ты не любишь получать дорогие подарки, чувствуя себя неловко, но это кое-что другое. ‒ Ты… Стоп, эта коробочка. Предложение что-ли?! ‒ Я не хочу тебя обязывать чем-то, поэтому это просто парные кольца. Но, если однажды надумаешь… Я буду рад. ‒ Джин улыбнулся, открывая крышечку. Два классических обручальных кольца. С виду ‒ ничего необычного, но на внутренней стороне каждого гравировка: морская волна и их имена. Он с самого начала знал, где хочет произнести нужные слова, и что хочет оставить в их памяти надолго. Гук резким поворотом головы смахнул слёзы, сам же с себя посмеявшись. ‒ Большой папочка Джинни, а почему Вы так уверены, что я буду годами сидеть и думать? ‒ Чон взял кольцо пошире, для Джина, и надел ему на безымянный палец. ‒ Я конечно не настаааиваю… Вот же мастер Чон разбавить сгладить любое настроение своими подколами. Сокджин достал второе кольцо и надел его на безымянный Гуку, убирая коробочку обратно в карман брюк. Теперь она будет как воспоминание, своё назначение выполнила. ‒ Как ты понял, я согласен. Чонгук пискнул от радости и запрыгнул на него, прижимаясь всем телом. ‒ Не отпущу. Шум моря останется в их сердцах навсегда, и каждый раз захочется вернуться. Встать вот так вдвоём, перед горизонтом, и вспомнить.

The end.