Ты так похож на своего отца

— Азкабан не курорт, Гарри. — Что? — Ну, я же вижу, как ты подмечаешь несоответствия светлому собирательному образу, — усмехнулся Сириус и откинулся в глубоком чёрном кресле. Гарри чуть улыбнулся. Смешно. Хотя на самом деле отстойно, когда дверь не открывают, а выбивают ногой. Потому что именно так он себя и чувствовал: как будто в его мысли вторглись бесцеремонно, видите ли, им срочно нужно войти. Да и сам тоже хорош, хотел поговорить и заткнулся. Скользнув взглядом по узким длинным пальцам крестного, он заглянул в глаза-льдинки, что из-за выпитого алкоголя блестели и переливались, как в бреду сумасшедшего. Поиграв в гляделки секунду, он встал со стула и, пройдя по гостиной, сел на подоконник, обхватив колени, и кивнул мужчине. — Я же тебя совсем не знаю. Расскажи о себе сам. Чтобы я больше не заблуждался. — В эту игру можно играть вдвоём, — чуть прищурился Сириус, давая понять, что тоже ни черта не знает о своём крестнике. — Я начинаю понимать, почему моя мать так тряслась за род и его продолжение. Семья значит многое, если не всё. Я отсидел 13 лет. Организация, ради которой я рисковал головой, ничего не сделала для моего освобождения. Организация, во главе которой стоит Верховный Чародей Визенгамота. Орден Феникса, из-за которого я потерял... Я всё потерял. А знаешь что? Нарцисса последние 6 лет проводила ритуалы для поддержания во мне магии. До этого проводила мама, пока не умерла. Несмотря на то, что попрали в некоторых привилегиях наследника, меня указали в завещании, не оставили без поддержки магии рода. Даже сейчас Кричер ворчит, но слушается, заботится. Мама кричит, но вставляет время от времени полезные замечания. Я был таким идиотом, Гарри. Отец говорил: «Героями не рождаются, ими умирают». Вперёд, Гриффиндор! Плевал на правила, априори беременный этим «хочу», всё хотел всеобщего блага и равенства, шутил жестоко: бедный Нюниус, жаль его — за друзей убить был готов.  Ни капли мозгов, одно сплошное сердце, — Сириус вздохнул и закурил. — А потом Джи... Твои родители... Они умерли. Питер, с-сука, сдох, вроде как. А я в Азкабан. Только на магии и держался. Холодно мне теперь, Гарри. Не верю я теперь никому и к всеобщему благу равнодушен. Тебя бы сквозь эту войну провести, а там уж посмотрим. Ты прости, но не жди от меня ни веселья, ни тепла. Не обращай внимания на мои привычки, я с алкоголем давно в отношениях, а с сигаретами и того дальше. Зато честно. Он сидел такой нелепый в этом большом свитере. Такой домашний, проникся. Жалеет. Растрепанный, худой, очки эти, блять. Гнется, но не ломается. Сильный. Поттер. Легко вскочил с подоконника и мягкой походкой вышел из комнаты, чтобы за дверью тихо пожелать спокойной ночи. За карнавалом образов суть теряется. Смысл плавает. В молчании и разговоре этого вечера не было ничего общего ни с бурей Сириуса, ни с этим летним мальчишкой. Сириус не винил его за неловкий уход. Он просто думал о мёртвых, потому что их время кончилось, и не знал проживёт ли своё. Улыбка у Гарри непосредственная, славная. Мальчик-зайчик. Характер спокойный, такой душка. И зря кажется другим чересчур своенравным, с ним надо быть на одной волне, ласковым, тогда никаких обид. Сириусу хочется спросить: «Ну что же ты ко мне так привязался?», но не получается. Он же его крестник, и чувства к нему он должен испытывать соответствующие, не выдающие с головой. Отвратно, но чем дольше Гарри находился в его доме, тем весомее в Сириусе становилось ощущение, что давно посланный нахуй мир всё-таки отправится туда публично со своим ворохом запретов. — Что мне делать, Джи? Ты схватил свою Лилс и свалил с нашего подлунного, оставив меня здесь разбираться, — Сириус в кабинете отца звенел льдом в бокале с огневиски. Гарри жил у него уже две недели. После того одностороннего разговора они виделись только на приемах пищи, но Сириусу хватало и этого, чтобы ловить опасный диссонанс. Все остальное время Гарри проводил в родовой библиотеке, а Сириус занимался обустройством дома, делая заказы новой мебели и раздавая приказы Кричеру. Мужчина видел, как глупый ребёнок таскает у него сигареты и слушает на маггловском плеере странные песни, но не чувствовал в себе желания поговорить или запретить. — Ты же мог бы без неё жить. Мог бы и жил бы, а без меня? Я вот без тебя не могу, — продолжал вещать Сириус в полутьму кабинета, сделав глоток. — У него глаза зелёные. Помнишь, Лилс готовила вкусный тыквенный пирог, а? Ты из-за него на ней женился? — лающий смешок. — Да ладно, шучу. Никому его не доверю. Сам за ним присмотрю. Давай, пошути ещё про пидорасов, у тебя хорошо получалось. Особенно с моим членом у тебя во рту. В комнату тихо вошел Кричер и начал собирать бутылки, мусор и окурки, неодобрительно смотря на Сириуса, но вот сюрприз: Сириусу поебать. Копаясь в палеозое памяти, он улыбается чему-то и салютует бокалом невидимому собеседнику. — Время ничего не лечит, Джи. Эта сука ковыряет там, где больно.