Ты так похож на своего отца

В ночном освещении Гарри так ярок, что его белизна почти обретает свой собственный цвет, едва ли не ангельский. Сириус сжимает в ладонях его тонкую талию и трется носом о воротник рубашки, что тот надел на голое тело. Она все еще пахнет ими двоими. — Сейчас бы фейерверк в вену. — жмурится Гарри. — Нет, ты плохо выглядишь. — шепчет ему Сириус, целуя за ухом. — Словно не из меня сейчас душу вытрахивал, как будто я Мисс Вселенная. — фыркнул Гарри. Сириус нахмурился и обхватил его запястье большим и указательным пальцами в кольцо. — Ты понял, о чем я. Внешне ты хорошеешь день ото дня, но внутренне держишься только на магии. Ты переломался в Хогвартсе без наркоты, мы не будем начинать снова. — строго сказал он, поднеся тонкое запястье Гарри к его лицу. — Не смей мне указывать. — прохладно сказал Гарри и высвободился из объятий. — Я сказал, хочу! — Я сказал «нет». Не заставляй меня возвращать тебя в Хогвартс. — твердо сказал Сириус, приближаясь к нему. — Дамблдор причитал, что ты скучаешь, а ты, оказывается, просто обдолбаться хотел! — Да пошел ты нахуй! Я ебаный крестраж! Кусок Волан-де-Морта! На меня все пялятся, как на забавную зверушку! Меня не воспринимают всерьез! Я там как во вражеском лагере, блять! — швырнул бокал с вином в стену Гарри. — Я так ждал тебя! Так скучал! В этом зоопарке я только и хотел, что вернуться к тебе! Как ты смеешь мне угрожать школой? Хочешь от меня избавиться?! Да я сам уйду! Ублюдок! Ненавижу, сука! — он кинулся на Сириуса, молотя маленькими кулачками по плечам мужчины. Всхлипывая и роняя слезы, он кричал и бил Сириуса изо всех сил. Воздух вокруг потяжелел, и стихийный выброс сейчас сдерживала только магия особняка, но надолго ее не хватит. Сириус покрепче обнял сотрясающегося в рыданиях парня и успокаивающе закачался, приговаривая: — Чшшш, мой маленький. Ты чего-о? Ну, прости меня. Я дурак, прости. Я очень скучал. Вспоминал постоянно, ни о чем думать не мог. Ждал тебя на каникулы, даже календарные дни зачеркивал, представляешь? Вот видишь, что ты со мной делаешь. — почувствовав, что Гарри начал успокаивается, он немного отстранился и обхватил его лицо ладонями, большими пальцами стирая слезы. — Не плачь, мой сладкий. Ты должен себя беречь, милый, понимаешь? — дождавшись кивка Гарри, он поцеловал его глаза по очереди и продолжил. — Не нужны нам эти наркотики, нам и так вместе хорошо. Я хочу все чувствовать, Гарри. Хочу все помнить. У нас с тобой всего два дня вместе. Солнце в последний раз встало на цыпочки и ушло. Говорить больше не о чем. *** — Рон, как ты думаешь, что с Гарри? Гермиона нервно ходила по пустой гостиной и заламывала руки. Сегодня утром Рон прибежал в директорский кабинет, собираясь бить тревогу, но ему ответили, что с Гарри все в порядке и он уехал на пару дней «по семейным обстоятельствам». Для Рона эти «семейные обстоятельства» были крайне хреновыми, и он себя еле сдерживал, чтобы не наорать сейчас на ничего не подозревающую Гермиону. — Трахается с Сириусом. Всё у него классно. — буркнул он, взлохматив волосы. — Откуда ты знаешь? — бросилась к нему Гермиона. — Дамблдор сказал. — Я чувствую, с ним что-то произошло, Рон! — Да с ним постоянно что-то происходит! — зло сказал Рон и вышел из гостиной в коридор. — Рон! — позвала его растерянная Гермиона. Безрезультатно. Рон в ярости летел по коридорам. Он злился на Гермиону, на Дамблдора, на себя, на Гарри. Забежав на площадку Астрономической башни, он в бешенстве пнул дверь, захлопнув ее. Сел прямо на пол и обхватил голову руками. В их с Гарри ситуации, помимо очевидной ненормальности, было что-то восхитительное и опасное. Словно Рон на миг приручил чудовище. Чудовище черное, испорченное, страшное, как порождение сна. Гарри был непредсказуемым. Рон присматривался к нему долго, но до сих пор не мог сказать ничего определенного, кроме одного. Он был суперсоблазнительным. Красоту все любят. Красивым можно многое простить. Гарри поиграл с ним, потому что ему было скучно. Он делал, что хотел и, как всегда, не думал. Рон обнимал себя руками и ощущал головокружение совершенно пьяного человека. В его жизни произошло нечто необычайное и захватывающее. Рон Уизли понял, что самым лирическим образом влюблен. *** Горький ликер ударил в голову, по телу разбежалась слабость. Рука Гарри спряталась под низким поясом джинсов. Он сползает вниз по креслу, запрокидывая голову, покусывая губы и шумно дыша. Укутывающая теплота ломает ему тело, колотит по глотке, выхватывает стоны. Он так долго этого ждал. Этого дома и этого человека, что сейчас сидит напротив, усмехаясь на его детские шалости. Гарри не стыдно признаться, что он хочет быть оттраханным, можно до крови, а можно до переломов. Он так долго чувствовал себя невостребованным, неполным и проклятым. На школьной кровати засыпает долго, ворочается, сжимая в руке срезанную прядь волос Сириуса. Сальных вожделеющих взглядов он ловил на себе много, но самый главный из них намного приятнее. Сириус смотрит как хозяин, как господин, персональный Бог, и хочется быть собственностью, не играть, а быть игрушкой. Это не модель поведения. Убивающая тяга к низменному, зависимость от чужих рук и тел, блядские зеленые глаза и пронизывающий туман голоса. Он однажды дал себя трахнуть и понял, в чем его призвание. Доводить людей до ручки, играя на их слабости и чувстве прекрасного.  Гарри находит глазами Сириуса, но тот вдруг опережает мысли, подлетает, хватает за запястья, вздымает точеный подбородок парня, вырезая дымным дыханием усмешку. Сириус затягивается и не успевает выдохнуть все, как придирчиво нежный язык Гарри проскальзывает меж его губ, делая поцелуй необходимо ядовитым. И в этом Гарри нуждается сильнее, чем в никотине. Оно могло бы стать болезнью и отправить их в сумасшедший дом, но только застыло меж их грудными клетками — у них обоих там трещины от засухи — и пошатнуло палящее вечное солнце. Они друг друга безоговорочно понимают. Сириус насаживает Гарри в один толчок, колыхнув его тело дрожью, схватив за щиколотки. Гарри не чувствует боли, складываясь под крестным, он закусывает губу, жуя его имя. Сириус не сдерживается и трахает Гарри так, что на розовых щеках прорисовываются влажные дорожки слез. Закаленные алкоголем и собственным бредом, тела не знают пределов. Шарнирная кукла-брюнетка вмята в кресло без шансов на освобождение. Жаждет быть разломанной и собранной заново. Можно забыть несколько деталей. Сириус умеет добиваться. Гарри — добивать. … Спустя час Гарри стоял в ванной. В зеркале слишком красиво, как ни повернись. Эта суббота нарядила Гарри в обнаженку и отпечатки пальцев Сириуса, он очень по этому скучал. Он выглядит очаровательно сладким и будет выглядеть так, пока кормит своих демонов по расписанию. Гарри подмигнул отражению. — Эй, шлюха, отлично выглядишь!