Ты так похож на своего отца

Он не любит темную магию, но рожден для неё. Сидя в старом доме, живет воспоминаниями. Сделал себе календарь на стену и зачеркивает дни. Он помнит фрагментами, а чувствует полностью. Не любит холод и топит камин даже летом. Читает газеты со статьями о выходках Гарри, смеется лающим смехом, а вечером напивается до бессознательного состояния. Доводит Кричера до истерики тем, что заставляет его готовить «то — не знаю что», а потом отказывается от еды, потому что тот не угадал. Вчера сжег блок сигарет, чтобы был повод сходить в магазин. Они с Гарри договорились не писать друг другу писем, чтобы не будоражить кровь, и он уже жалел об этом. Он вспоминал, как они ходили в маггловский Лондон в кино на ночные сеансы, а потом до рассвета гуляли по набережным и ночным клубам, воображая, что это не они входят в топ «Самые узнаваемые личности магической Англии». Они учились варить кофе с капелькой виски, но пока целовались на кухонном столе, кофе пролился на плиту: пришлось пить виски с капелькой кофе. Сириус рассказывал смешные истории из школьных будней, а Гарри громко хохотал и блестел глазами, так что в итоге Сириус засматривался и останавливался посреди повествования. Они несколько раз прожигали ковер в гостиной сигаретами. Гарри нравилось бить посуду, особенно хрусталь, и Сириус дал ему карт-бланш на все праздничные бокалы. Гарри включал маггловские песни на запредельной громкости, садился в центр своей комнаты голый, обнимал колени и ждал, когда придет Сириус и проведет своими пальцами по выпирающим позвонкам. Это был очень важный ритуал, потому что Гарри, закрыв глаза, поводил плечами и головой в такт музыке, а потом открывал глаза, и Сириус целовал его. Сириус очень любил его руки в такие моменты. Они пахли сандалом крема и лавандовым гелем для ванны. Тонкие пальцы заканчивались отросшими ногтями, поэтому казались еще длиннее и складывались во всевозможные комбинации, пока Гарри, подпевая музыке, воображал себя топ-моделью или танцором. Он любил голос Гарри. Его шутки и выпрашивающие поцелуй моськи. Холодные ступни согревал ладонями. Любил его глаза в минуты кайфа и белые зубы в минуты улыбки. Любил гладить его по спине ночью и целовать плечи и спину утром. Он помнил, как неприлично красив был его Гарри по утрам, как он беспринципно хамоват — уже тащит чужую сигарету из пачки и делает ее своей первой за день. Он любил Гарри и безумно скучал. А безумно скучать безумным людям противопоказано. Сириус спал. Ему снился зеленоглазый василиск на груде трупов, шипящий ему колыбельную. Проснулся резко, хватанул воздух, запил остатками огневиски и почувствовал звон разрывающейся связи с крестником. Ничего не понимая, он вслепую аппарировал по зову связи и оказался в Хогвартсе, влетев сквозь все щиты, словно нож сквозь масло. Стремительно оглядевшись, он опознал заброшенный кабинет Чар на пятом этаже. В куче пыли, привалившись к учительскому столу, лежал истекающий кровью Гарри в порезанной рубашке. — Твою мать! — заорал Сириус и подлетел к бледному парню. — Говорят, была хорошей женщиной. — прошептал Гарри, пытаясь улыбнуться. — Что ты сделал с собой?! Ты совсем идиот, блять?! — кричал на него Сириус, осматривая раны. — Соскучился… — прошептал Гарри с улыбкой и потерял сознание от потери крови. Сириус вытащил палочку и начал колдовать, молясь про себя, чтобы сработало. — Волнера Сонентур… Волнера Сонентур…Волнера Сонентур… — твердо проговаривал он. Глядя на то, как кровь возвращается в раны, а разрезы затягивается, он облегченно вздохнул. Убрав палочку, он собирался поднять свое сокровище на руки, но дверь в класс открылась, пропуская Дамблдора и Снейпа. — Сириус, что с мальчиком? — обеспокоенно присел рядом с Гарри директор, невербально накладывая диагностическое. — Этот придурок бросил в себя Сектумсемпру. — проворчал Сириус, поглаживая руку Гарри большими пальцами. — Блэк, ты меня удивляешь. Неужели сам вылечил? — съехидничал Снейп, осматривая Поттера и вливая в него Кроветворное и Восстанавливающее. — Директор, я знаю, что Вы мне сейчас скажете, но я забираю Гарри на Гриммо. Это просто немыслимо… — начал рычать Сириус, сверкая глазами. — Вообще-то, Сириус, я и сам хотел попросить тебя об этом. Гарри очень плохо. Он старается не показывать, но он в депрессии, я вижу. Прошло два месяца, видимо, он больше не мог терпеть вашу разлуку. — грустно сказал Альбус. — Я сейчас радугой проблююсь. — скривился Снейп. — Приворожил ты его что ли, Блэк? Он почти не ест, два раза разнес спальню стихийным выбросом во сне и постоянно хлещет алкоголь. И где берет только? — Заткнись, сопливый. Смотрю, ты многовато про него знаешь. — нахмурился Сириус, сгребая Гарри в руках, и поднялся на ноги. — Твой любовник называет меня по имени и нагло заявляет, что мои глаза имеют удивительный цвет. Тебе стоит опасаться. — издевательски ухмыльнулся Снейп. - Да я тебя, сука…. — Джентльмены! Сириус, идите с Гарри домой. Утром я пришлю его вещи. Присмотри за ним и постарайтесь не делать ничего опасного. Пусть мальчик отдохнет. – сказал директор мягким голосом. — Слышал, псина? Отдохнет, а не натрахается! Сириус показал Снейпу неприличный жест и буркнул что-то вроде «сам бы натрахался уже в кой-то веки, мышь летучая». Развернулся, вышел из кабинета, прижимая к груди драгоценную ношу, и направился в директорские апартаменты, чтобы уйти камином домой. — Северус, может тебе действительно… — лукаво улыбнулся Дамблдор. — Директор! — возмущенно крикнул Снейп, сведя брови к переносице. — Я шучу, мальчик мой. — продолжил улыбаться Дамблдор и бодрым шагом отправился вслед за Сириусом. Снейп выругался и пошел в подземелья, думая о старых маразматиках и похотливых наглых сумасшедших. На третьем этаже он снял с Рона Уизли, что искал Гарри, пятьдесят баллов за хождение по замку после отбоя. Настроение улучшилось. И вправду. В Лютный сходить, что ли?