Ты так похож на своего отца

Гарри метался по постели во сне. В тревожном мареве он бежал по лесу, никого не узнавая, не имея конкретной цели и конкретного пункта назначения. Внезапно деревья перед ним расступились, и в глаза ударила знакомая безжизненная белизна. Не ожидавший резкой смены декораций, юноша провалился в никуда. Растянувшись звездочкой в невозможной белизне пустоты, он хмыкнул, почувствовав присутствие знакомой сущности. — Повеселился? — На троечку. Что, даже попрощаться не дашь? — растянул потрескавшиеся губы в улыбке Поттер. — Ты так и не понял? — фыркнула Время. — Я создала эту ветку специально, чтобы ты здесь поигрался. — Точно, блять. — эхо фейспалма разнеслось по пустоте и пропало. — А я-то всё думал, почему они все в одно время учатся. Блин, а это чё получается, я мог делать там всё что угодно, и это не повлияло бы на будущее? — он возмущенно посмотрел на Время, приподнявшись на локтях. — А сразу сказать анреал? — Чтобы ты убил Дамблдора и изнасиловал Блэка? — выгнула бровь девушка. — Убийца веселья. — со вздохом повалился на спину Гарри. — Теперь, когда ты избавился от своих иллюзий, я попрощаюсь. — нечеловеческим голосом сказала Время. — Помни, Гарри, время не любит, когда его теряют понапрасну… *** Гарри резко сел в постели, в надежде распахнув глаза. Оглянувшись, он выдохнул и спрыгнул с нее — он в своем родном времени. Взглянув на часы, он вспомнил, что сейчас время позавтракать, и обернулся к шкафу. — Шмотки-и-и! Мои шмоточки-и-и. — распахнув створки, Гарри скинул осточертевшие трансфигурированные подделки и вытащил бежевое худи на пару с черными джинсами. — Я так по вам скучал! Сейчас мы с вами пойдем гулять, мои хорошие. … Через полчаса он спустился в холл и как ни в чем не бывало вошел в Большой Зал. По мере его приближения к Гриффиндорскому столу мирные разговоры обрывались на полуслове, а глаза юных волшебников становились больше. Оставляя за собой легкий флёр сигарет, он без лишнего пафоса сел рядом с Гермионой и Невиллом и улыбнулся им озорной улыбкой. — Гарри, как ты… Ты что вообще… Ты где… — потерянно лепетала Гермиона, осторожно прикасаясь к его руке, словно проверяя свой рассудок. Рядом поперхнулся соком Невилл. — Мэджик, епта. — дернул бровью Гарри, спокойно отрезая себе кусок пирога. Дамблдор со своего места облегченно улыбнулся ему и сказал: — Гарри, если тебя не затруднит, ты не мог бы уделить мне немного времени после завтрака? — Я, конечно, всегда за чашечку чая с бергамотом, но, боюсь, мне действительно нечего Вам рассказать, Директор. Так-то, без мазы. — пожал плечами Гарри. — Где я был, там нет меня уже. — То есть ты как всегда заставил всех поволноваться и не собираешься ничего объяснять? — весело сверкая очками, спросил Дамблдор. — Вы кругом правы, директор. — обворожительно улыбнулся Гарри, разводя руками. Ученики во все глаза смотрели на Избранного, которого уже успели пять раз похоронить и десять раз объявить сбежавшим. Вот он, сидит, уплетая пирог, тянет руку за газетой Гермионы, плевать хотел на их метания. В своих лучших традициях ворвался в их жизни ослепительно ярким и солнечным, нагло раздвинув рамки возможного. — Пиздец, господа! — воскликнул Гарри, прочитав передовицу. — Стоило мне съебать на недельку в санаторий «Ессентуки» расслабиться, а он уже делишки свои с размахом проворачивает! Сегодняшняя статья повествовала о новой выходке Волан-де-Морта. Вчера в маггловском Лондоне был разрушен Брокдейлский Мост. Десятки жертв магглов, несколько свидетелей-волшебников утверждали о нападении Пожирателей Смерти. Очередная акция устрашения. — Эй, Поттер, ты считаешь, что пропадать на месяц — нормально? — крикнул Нотт со стороны слизеринского стола, разрывая тишину. — Ой, простите, святой отец! — издевательски прижал руку к груди Гарри. — Тебя тут каждая шавка искала, а ты явился и жрешь, как будто поссать выходил! — Бамс! И этот прикол попал в топ «10 лучших приколов Гарри Поттера»! — хлопнул в ладоши Гарри, весело рассмеявшись. — Что-то ты выебонистый прямо до краев. Видно, был Самой Главной Сучкой В Школе, пока меня не было. Снимаю шляпу. Ой, блять, у меня же нет шляпы! Ну и хуй на тебя. Нотт хотел что-то ответить, но просто замер с открытым ртом, глядя на выход из Большого Зала расширившимися в ужасе глазами. Ученики обеспокоенно обернулись в сторону дверей. Раздались испуганные вскрики младшекурсников и тревожный ропот старшекурсников. Преподаватели как один встали из-за стола с палочками наизготовку. Гарри обернулся в сторону всеобщей тревоги. На пороге стоял Волан-де-Морт, за плечами которого стояло десяток Пожирателей Смерти и Драко Малфой, проведший, судя по всему, компанию в Хогвартс. Пока Слуги Тьмы напряженно сверлили преподавательский состав полными угрозы взглядами, Том смотрел только на Гарри. Гарри непринужденно соскочил со скамьи и, взмахнув руками, поспешил к Темному Лорду. — А вот и мой суженый-ряженый пришел ко мне наряженный! Маггловский мост, твою мать? А поэффектнее жеста твоя гениальная башка не родила? — пылая праведным гневом, воскликнул Гарри, приближаясь к Лорду, вгоняя присутствующих в священный ужас от такого обращения к великому Темному Лорду. Том во все глаза смотрел на Гарри, отмечая уже полузабытые мириады звезд в нездоровом взгляде изумрудных глаз, издалека чувствуя привычный аромат парфюма, смешанный с запахом сигарет. Тонкая талия затянута ремнем,  за ухом сигарета, а из заднего кармана торчит волшебная палочка. Гарри, закончив свой путь, подскочил к Тому, пощелкал тонкими пальцами перед его носом и растрепал шоколадные кудри. — Гарри. — выдохнул Том, хватая тонкую ладонь. — О, оно заговорило! Зовите экзорциста! — воскликнул Гарри. — Ты забыл, что я говорил тебе в прошлый раз по поводу этих твоих убийств? — Том… — Дамблдор мягко позвал своего бывшего ученика. — Только дернись, Альбус, и я тут всех положу. — жестко прорычал Том, вскинув на директора взгляд карих глаз. Директор примирительно поднял руки с палочкой, всем видом показывая отсутствие опасности. — Так, пошли-ка отсюда, золотце, пока до лучиков зелененьких не дошло. — взял Гарри за руку Тома, утягивая к выходу из Зала. — Директор, как видите, мой Мистер Моногамность по мне соскучился, так что не ждите, буду поздно! Том словно сомнамбула последовал за Гарри, за ними потянулись Пожиратели, не опуская нацеленных палочек. Через минуту их уже не было в Хогвартсе. *** Том не сводил с Гарри глаз, пытаясь уложить в своей голове осознание того, что он вернулся. На выходе из камина ему это удалось, и уже в коридоре они со страстью справлялись с замками, застежками и усложненным ритмом дыхания. Один опаснее другого, и у Гарри согрелись вечно холодные пальцы. Вокруг белый день, а от Тома пышет жаром, о его плечи бьются тонкие запястья, звенят браслетами. Он ощупывает контуры Гарри, вновь давая себе знать, что он здесь. На высоте собственного роста Гарри запрокинул голову, вписавшись в стену затылком, и поцеловал, отдавая с жаром, кидая признание в том, что он скучал. Том целовал оголенные сахарно-белые плечи, даже не пытаясь остаться на плаву. Глухо зарычав, он аппарировал их в спальню и кинул Гарри на кровать справляться с бесящими узкими джинсами. Когда с джинсами было покончено, Том бережно накрыл почти светящееся белизной тело своим, и, не в силах справиться с несвойственной ему нежностью, начал покрывать его поцелуями. С болезненно-священным трепетом выцеловывая узоры на шее и ключицах, он сжал юношу в объятьях, словно только что поверил, что это не сон. Гарри, умиляясь, засмеялся и обнял звенящими руками за шею. Сдаваться ему вот так. Гарри может себе позволить. Все крепости и бастионы, так, как умеет только Мальчик-Крайность. Наплевать на внутреннюю неопределенность. Забыть о том, что у него громада чужого надоевшего чувства по середине груди и о том, что он не знает, что с ним делать. Забыть о липовом прошлом и сумбурном настоящем. Резать пальцами чужие предплечья, вжиматься животом в чужое возбуждение и знать, что мир застыл на кончике его языка, но подождет. В нем месяц воздержания бушует бурей в миниатюрном стакане, мир подождет. Чужие указательный и средний внутри. Мазохистски-сладкие фантомные боли прошлых разов выгибают и наполняют предвкушением, а в груди теплом замирает знание того, что его берегут. Том последний раз маркирует сахарную кожу поцелуем и медленно входит на всю. Том знал, на что шел и с кем, и всё равно разбивается о хрупкое тело в ни с чем не сравнимом сексе, что был уже у них не раз. Вслед за ритмичными толчками и желанными вскриками в голову вбивается маниакальная мысль о том, что так должно быть всегда. Он подумает об этом позже: сил нет думать, когда под тобой солнце светит так ярко. Солнце распадается в стонах, вжимаясь без остатка в того, кто собирает губами его вздохи. Они на равных делят эту сотрясающую волну на темно-синих простынях и, обессилев, опадают, чтобы расслабленно закурить и выдохнуть. — Я знаю, каково это: спать с чьей-то мечтой. — усмехается Том, перебирая длинные пальцы, блестящие колечками. Том мысленно поблагодарил того, кому этим обязан. Сириус Блэк своими руками создал подарок всей жизни для своего злейшего врага.