От реальности к мечтам и обратно...

— Женька, просыпайся, — нежно протянул Илья, даря любимой лёгкие поцелуи в шею, — сегодня у нас важный день. — Ну Илюш, — Женя потянулась, сбрасывал с себя остатки сна, — мне так лень вставать… — Вставай. Твой завтрак сам себя не съест. — Боюсь, что он надолго в моём организме не задержится, — усмехнулась пока ещё Королёва. — Ну часть питательных веществ усваивается ещё в ротовой полости, если ты не знала. Всё, пошли завтракать, — не желая тратить драгоценное утреннее время, которое можно позже потратить на сборы или на очередной поцелуй, Соколов подхватил свою почти жену на руки и, несмотря на все её сопротивления, унёс на кухню. Нормальный завтрак ещё никому не навредил, а с их малышом он уже договорился, надеясь, что его выслушали и поняли.

***

Из ЗАГСа Женя вышла в невероятном настроении. Казалось, ещё счастливее сегодня она уже не станет… — Женька, ты счастлива? — пока она, не переставая разглядывал обручальное колечко на безымянном пальце, на талии оказалась рука мужа, притягивая её к любимому мужчине, вновь подарившему сладкий поцелуй, которым Женя уже потеряла счёт, настолько много их было сегодня. — Я счастлива. Безумно, — Соколова улыбалась, и эту улыбку Илья чувствовал даже сквозь поцелуи. — А ты? Ты счастлив? — Я счастлив, потому что люблю тебя. Я никого не смогу полюбить сильнее… Разве что, если это будет наша маленькая дочка, — плевать, что эти слова были несколько заезженными. Главное, что они были правдивы. Женя это знала.

***

Обсуждая диагноз и лечение недавно поступившего пациента с женой, травматолог замечал, что Женя, хоть и говорит с ним, сейчас больше обеспокоена состоянием витающей в облаках подруги, чем пациентов. — Я пойду, — поднялся с места Илья, давая подругам возможность переговорить, — скажу Алёне об этом. — Оля, — тихо позвала Соколова подругу, в следующую секунду засыпая повернувшуюся на её зов подругу вопросами, — что такое? Что случилось? С Митькой что-то? — Женя прекрасно помнила, как Оля переживала за мальчишку, когда они не смогли спасти его мать, когда Шмелёва в спешке собирала документы для усыновления, когда ругалась с Антоном, не в силах разреветься и показать собственную слабость. — Жень, я беременна, — со счастливой улыбкой на лице призналась анестезиолог. — Что? — только и смогла вымолвить хирург, продемонстрировав за секунду тысячи эмоций на лице — её счастье за подругу было просто безграничным. — Я только что была на УЗИ, и я его увидела, — Шмелёва сейчас находилась в таком состоянии, словно сама боялась поверить в своё хрупкое счастье. — Маленькая моя! У меня слов нет, я тебя поздравляю, — через объятия с подругой Женя не просто порадовалась за Олю, но и скрыла поступившие слёзы от разыгравшихся гормонов. — Слушай, Антон в курсе? — Нет, я хочу ему лично сказать, не хочу звонить. — Как я рада! — улыбалась Женя. — У тебя-то с Ильёй что? Когда в ЗАГС? — Ольга, не желая зацикливаться только на ней, перевела тему. — Сегодня утром там были, — опустив взгляд, призналась Соколова, демонстрируя подруге кольцо. — Вот так номер! И почему я ничего не знала? — Оля наигранно возмутилась, всплеснув руками. — Ты сейчас узнаёшь самая первая. — Как ты там его сначала называла? Придурок? — хохотнула блондинка, — а сейчас что? Замуж за него вышла и ребёнка от него ждёшь. — Сама не понимаю, как так получилось, — улыбнулась Женя, осознавая, что от ненависти до любви тогда действительно был всего лишь шаг, а между этим попытки стать счастливыми. Что ж. Пожалуй последняя их попытка оказалась счастливейшей из них…

***

— Примите мои соболезнования, — проговорил кому-то в телефонную трубку Илья, извиняюще смотря на только что проснувшуюся Женю, словно был в чём-то виноват. — Что случилось? — испуганно пробормотала хирург, опускаясь на стул. — Михаил звонил, сын Гиппократа, — тяжело вздохнул Соколов, прижимая Женю к себе, заранее стараясь забрать все переживания супруги себе. Ей волноваться сейчас было совершенно нельзя, — Гиппократ Моисеевич умер… Не удерживая слёзы в себе, Женя разрыдалась. Хотелось, чтобы это было просто сном, потому что терять человека, заменившего хирургу по её приходу в больницу отца, который погиб за несколько лет до этого, было больно, страшно и невыносимо. Она знала, что к этому всё шло, но надеялась, что всё будет иначе, что его онкология будет побеждена, но почему-то всё сложилось так, как сложилось. В некоторых вопросах даже врачи, увы, бессильны…

***

Работа в приёмном не клеилась с самого утра, когда Илья, обнимая Женю за плечи, сообщил коллегам о смерти бывшего главврача. Соколов был обеспокоен состоянием жены, когда она взялась за операцию прибывшего пациента, предлагал прооперировать вместо неё или ассистировать, но получал в ответ лишь категорический отказ. Хирурга же с утра не беспокоили ни токсикоз, ни головокружения, словно ребёнок понимал, что маме для уменьшения стресса нужно погрузиться в работу с головой. Всё-таки известие о смерти Гиппократа сложнее всех приняли именно в их отделении.

***

Летели дни, недели. Женя не успела понять, когда токсикоз, сопровождающий её на первом триместре беременности, прошёл, а на смену ему пришло вечное желание покушать. Она сменила уже несколько рабочих костюмов, потому что предыдущие на постоянно растущем животе уже не застегивались. На очередное УЗИ, на котором она узнает пол своего пузожителя, Соколова шла в прекрасном настроении, несмотря на то, что Илья не шёл вместе с ней, а собирал парнишке ногу в операционной. Вспомнив, как они вместе с Олей огорошили коллег, что скоро уйдут в декрет, Женя улыбнулась ещё сильнее, подходя к кабинету УЗИ. — Женечка, не зачастила ли ты с разговорами с Лерой? — хитро прищурившись, улыбнулась Мария Васильевна. — Ну, я тоже зачастила, и что с того? — перешла в наступление Оля, спасая подругу от пристального внимания. — Мы с Олюшкой скоро в декрет уйдём, — выдохнув, раскрыла карты Соколова. — Месяца через три, — добавила Шмелёва, увлекая подругу в её кабинет, чтобы попить чай. — Я не могу поверить! В моей практике такое впервые! — хирург услышала за дверью восторженный голос Леры. — Что такое? — забеспокоилась Ольга. Евгения вдруг вспомнила, что у подруги сегодня тоже плановое УЗИ. Однако ответить Лера не успела: прервал стук в дверь. «Зачем стоять под дверью, если Оля точно не будет против моего присутствия…» — решила Соколова, постучав в дверь кабинета. — Да-да. — Не занята? — в дверной проем проснулась голова Жени. — Ты не против, если Женя зайдёт? — улыбнулась Валерия Ольге. — Нет, конечно, — улыбнулась блондинка. — Так что там? — Я удивлена, что женщина, у которой была куча попыток забеременеть, после усыновления ребёнка забеременела двойней. Смотри, — продолжала улыбаться Валерия, кладя руку на чуть округлившийся животик Фомичевой, — вот здесь мальчишка, а тут, — она переместила руку, — девочка. — Серьёзно? — глаза блондинки наполнились слезами счастья. — Про двойню серьёзно, а вот кто где не могу быть уверена: уж слишком они у тебя непоседливые, озорники. — В мать, — заключила Женя, вызывая у присутствующих смех. — Не сомневаюсь, — улыбнулась Лера, отдавая распечатанный снимок УЗИ Ольге, и перевела взгляд на хирурга, — иди сюда, будем узнавать, племянник у меня будет или племянница. Проводя датчиком по животу Жени, Лера с неподдельно счастливой улыбкой смотрела на экран. — Можешь передать будущему отцу, что девчонка будет, — Валерия украдкой стёрла набежавшую слезинку, распечатывая два снимка, один из которых вручила Жене, а другой, подписав на нём с обратной стороны «У меня будет племяшка)))», убрала в карман рабочей рубашки.