Под чужими взглядами

      А она красивая.       Первое, о чём я подумала, когда впервые увидела её. Её улыбка была необычной, тёплой. И я даже не задумывалась над тем, что в ней может быть что-то особенное. Не хотелось думать ни о чём, да и вообще отводить глаза.        — Здесь не занято?       Первые слова, которые я услышала в свой адрес. Произошло это через несколько дней после нашей встречи. Я помню, что этот вопрос застал меня врасплох. Ответить или просто кивнуть? По ночам, перед сном, я всё ещё представляю, что было, если бы я поздоровалась с ней. Мы могли начать общение ещё тогда, и избежали бы столько проблем.        — Приятно познакомиться. Я — Ася.       В тот раз я первая подошла к ней. Вроде, я попросила у неё ручку, но так переволновалась, что сразу представилась. Сказала я это невпопад, даже не расслышала, что она ответила. Но всё обошлось. Те слова она впервые сказала мне, когда у нас состоялся полноценный разговор. Если, конечно, попросить канцелярию в туалете у незнакомого человека это разговор. Конечно же, от этого момента я тоже краснела, когда лежала дома в одеяле.       Её смех, словно зажигает во мне огонёк где-то глубоко внутри, и в это же время тепло растекается до самых кончиков пальцев. Иногда она смеётся так, что тяжело остановиться. Этот заразительный звонкий смех. Вокруг тебя, будто сразу никого ни остаётся, кроме неё.       Она любит клубничный коктейль. Мы частенько сидели в кафе после уроков и смотрели в окно на прохожих. Я дико нервничала и не могла придумать тем для разговора. Для чего я это делала тогда? Не знаю. Может, хотела, чтобы она снова сделала первый шаг, в то время как я не могла выдавить из себя ни слова. Я хотела находиться ближе, но всё, что пришло в голову это «Посидим в кафе?». Проблемой были лишь предлоги, чтобы туда сходить. С каждым разом их становилось всё меньше, и зачастую Ася, устав молча смотреть в окно, извинялась и уходила. Похоже, ей не составляло труда придумывать причины уйти. Это меня беспокоило.        — Какой твой любимый фрукт?       Её речь была немного надрывной, будто она разозлилась на что-то. Этим «чем-то» вполне могла оказаться я. Иногда тишину, в которой мы сидели в кафе, прерывали такие вопросы, которыми у нормальных людей обычно начинается разговор. Я отвечала кратко, спрашивала у неё то же самое. Мне хотелось с ней поговорить, но внутренний голос твердил, что я непременно скажу какую-то глупость.       Ася всё чаще стала отказываться от моих предложений. И ежу было понятно, что такое времяпрепровождение ей неинтересно. Мне становилось грустно, ведь я ничего не могла поделать с собой. Я насмотрелась разных видео в интернете и поняла, что как ты себя поведёшь, так, скорее всего, и ответит человек. На следующее утро я специально встала пораньше и зашла в пекарню до первого занятия. И что же было дальше? Конечно же, ничего хорошего. В то злополучное утро я, стоя с коробочкой, в которую бережно было упаковано ароматное клубничное пирожное, молча наблюдала, как она расхваливала свои туфли, подаренные парнем на день рождения. Её парнем. Как я могла упустить этот момент? Парень! Вот этот важный человек, к которому она постоянно сбегает от меня из кафе. Этот факт, словно удар по голове, был неожиданным и неприятным.       В итоге пирожные полетели в урну, а я просидела за первой партой весь день, стараясь заглушить мрачные мысли учёбой. Мне стало очень неловко, что я отбирала у неё свободное время. После этого я ещё несколько дней поглядывала на неё исподтишка. Утром оставалось только наблюдать за ней, а вечером представлять, как мы общаемся, воображая интересные диалоги. Как она смеётся с моих шуток, как мы без труда находим общие темы для разговоров. Несбыточные мечты, а как же иначе?       Иногда я, в перерыве между занятиями, когда проскакивала за школу покурить, видела её. Она садилась на облезлую скамейку и разговаривала по телефону. Мне удавалось лишь мельком взглянуть на неё, чтобы не вызвать подозрения. Временами она улыбалась, а иногда — серьёзно смотрела на щебёнку под ногами, стиснув телефон в руке. Я догадывалась, с кем она разговаривала, и тихо ненавидела этого человека, который заставлял её грустить. Это же нормально, проявлять эмпатию к человеку, с которым хочешь подружиться?       В следующий раз мы заговорили через месяц. Я нарочно искала все возможное и невозможные пути привлечения её внимания, иногда даже надевала блузки вместо обыденных больших рубашек. Чем чёрт не шутит? Мы столкнулись в коридоре, у неё упали солнцезащитные очки. Я подняла их и протянула руку, чтобы подать, но она лишь закрылась руками и ускорила шаг. Я сразу забеспокоилась. Что могло её так расстроить?       Так делать не следовало, но я проследила за ней и зашла в тот же туалет. Ася не заметила меня. Наверное, она подумала, что никого нет, и сползла прямо на пол по стенке. Часть меня говорила, что нужно бежать обратно в кабинет, и что это не моя проблема. Другая же громко кричала и без того очевидную причину, и то, что обычным телефонным разговором это не кончилось.       Я была в растерянности. Из-за громких всхлипов Ася не услышала, как я достала из рюкзака салфетки, потому что, когда я дотронулась до её плеча, она испуганно вздрогнула.        — Ты что, следишь за мной?       Мне стало неприятно, что она прокричала мне это в лицо. Я мотнула головой и протянула девушке салфетки. Хорошо, что она их взяла. Пока она пыталась привести дыхание в норму, я увидела нечто ужасное. На всём левом виске у неё багровел синяк. Как такое могло произойти? Упала с лестницы? Да ничего подобного! Это её парень постарался? Скорее всего, нет. Я снова много думаю и мало делаю.       Я намочила салфетку и подала Асе. Попыталась пошутить, чтобы поднять настроение. Вроде, я сказала что-то похожее на: «Прости, но это лучше, чем ничего». Глупая идея. В ответ она хмыкнула и отвернулась. Я хотела извиниться, но внутренний голос бушевал, и перед глазами плясали слова «Ты знала, что так и будет». Но тактика не открывать рот мне уже порядком надоела. Я с самого начала хотела с ней подружиться. Надеюсь, она это понимает.       — Тебе нужна помощь? — спросила я тогда. Сейчас я думаю, что глупее вопроса я придумать бы не смогла. Будто она могла ответить «да».        — Тебе-то что?        — Я хочу помочь.        — Что, опять пригласишь меня поиграть в молчанку?       В её голосе отчётливо слышалась неприязнь, и я непроизвольно отшатнулась. Тогда меня это очень сильно задело. Я хотела сказать ей что-то грубое, плюнуть на рану, но не смогла. Оно и к лучшему, правда? Я просто встала и ушла на урок. Внутри всё разрывалось. «Вот, что она обо мне думает», — в тот момент это перекрыло все другие мысли. Оказывается, шла я совсем не на занятие. Я остановилась уже на выходе, у турникета.       Тогда я вернулась домой поздно. Много ходила, но думать не хотелось. Какое-то время я просидела на скамейке в парке, поджав ноги от холода. Мысли проносились перед глазами бесконечной чередой, а слушать их не было ни сил, ни желания. Оказывается, Ася смогла ранить меня сильнее, чем я могла подумать. Мы же с ней даже не подруги, как такое возможно? Хотя, ничего нового она не сказала, просто констатировала факт. И развеяла мои иллюзии о том, что наши посиделки имели какие-то перспективы.       Наследующий день она не пришла в школу. И всю следующую неделю её тоже не было. Наконец, когда она появилась, у меня не осталось никаких сомнений, что с ней что-то не так. Она пришла с коротко стриженными волосами. Не обычное каре, а прямо-таки под мальчика. Это стало главной темой для обсуждения в тот день. Я подошла к ней на обеде, но она нарочно отвернулась от меня. Одна из её подруг даже фыркнула мне в лицо. Какая несправедливость. Но я абсолютно точно хотела узнать, в чём же всё-таки дело.       Через несколько дней я решилась к ней подойти и позвать в парк. Пообещала, что в этот раз мы поговорим. И, чёрт меня потянул за язык, сделать это именно в тот день. Кто же знал, что ни у одной из нас не окажется зонтика, и мы окажемся в том надоевшем кафе.        — Ирисковый латте, — Ася заказала что-то новое.       Я вопросительно на неё посмотрела, а она, не заметив подтекста, просто смерила меня недвусмысленным взглядом. Начать разговор было по-прежнему непросто, но теперь, ко всему прочему, прибавилось желание узнать о случившемся. Похоже, я слишком долго на неё смотрела.        — У тебя, наверняка, есть вопросы. Давай уже, задавай.        — У тебя всё хорошо? — я не подумала, когда сказала это вслух. Внутри всё сжалось от страха. Снова глупость сморозила.       Ася посмотрела на меня непонимающими глазами, а потом мягко улыбнулась. Кажется, ей понравился мой вопрос. Узелок внутри немного ослаб.       — Почему ты задала мне этот вопрос? — она посмотрела мне в глаза. Мне стоило огромных усилий не отвести взгляд.        — Потому что мне не всё равно? Ты не ответила.        — Нет, со мной не всё хорошо. Я не буду врать об этом, но и помощи просить не хочу. Ты об этом хотела поговорить?       Да я и сама не знаю, о чем я хотела поговорить. Сначала ляпнула, а теперь сижу и выкручиваюсь.        — Я хотела извиниться за то, что отнимала у тебя время. Ну,. когда мы тут просто сидели.       Я испугалась её внезапного смеха, и из того разговора этот момент мне запомнился больше всего. Он изменился. Не то, что бы сильно, но эту незначительную разницу я даже, скорее, почувствовала, нежели услышала. По спине пробежал холодок. Будто в её мягком заливистом смехе добавилось надрывности. Она снова посмотрела на меня и уже серьёзно ответила:       — Ничего страшного. Мне даже нравилось сидеть так. В какой-то степени. Странные у нас встречи, не находишь?       Ага, прямо с языка сняла. Что она имела ввиду? Может, до этого она тоже думала подружиться со мной? Теперь, кажется, что словами, сказанными тогда, в туалете, она хотела сказать что-то другое.        — Может станем подругами? Ну как, согласна?        — Мы же не знаем ничего друг о друге.        — Друзьям необязательно нужно много знать друг о друге. Отношения не начинаются с того, что каждый отдаёт другому своё резюме с надписью «прочитай базовый набор фактов обо мне, и мы можем считаться друзьями». Мы можем узнать больше друг о друге со временем. Конечно, если будем разговаривать.       Она произнесла последнее слово нарочито медленно. Я согласилась. Дальше беседа протекала гладко. Неожиданностью для меня стало то, насколько мне стало легче с ней общаться. Особенно, когда она сама этого хотела. И даже дождь за окном не портил настроение. Когда она говорила, я чувствовала прилив сил.       Ближе к вечеру мы разошлись по домам, предварительно обменявшись телефонными номерами. И в подъезд я заходила, улыбаясь во все тридцать два и по-детски радуясь новой подруге.       Общаться чаще мы не стали, просто так же, раз в неделю, а иногда реже, мы сидели в кафе и болтали о мелочах. Пока однажды она не позвала меня погулять по городу. Это было неожиданно и приятно. Точного направления она не задала, отделавшись простым «куда ноги поведут».       В этот раз разговор не клеился. Мы шли по проспекту, я рассматривала прохожих на другой части улицы.       — Ты же знаешь, что у меня был парень?       Я остановилась, как вкопанная. Этот вопрос я точно не ожидала услышать. Я тупо посмотрела на Асю, не понимая, к чему она ведет.       — Да, что-то слышала… — я покраснела и, чтобы это скрыть, ещё сильнее закуталась в шарф. Благо, что день был ветреный, и это действие не вызвало подозрений. Она словно дала мне часть себя, открыть для себя которую я ещё не была готова.        — Это он поставил мне синяк. Не знаю, заметила ли ты, но я после этого не ходила на занятия еще неделю или около того.       Конечно, я заметила, дурочка! Для меня это было, словно сирена, вопящая, что что-то не так. По её лицу было видно, что ей также неловко об этом говорить, как и мне. Она натянула шапку на уши. Да и волосы у неё после той встречи стали значительно короче. Тут только слепой не заметит.        — В общем, я поняла, что с ним у меня ничего не выйдет, — она остановилась и указала на вход во двор. -Присядем?       Мы завернули за угол и сели на скамейку. Молчание резало уши не хуже врачебного скальпеля. Пока она рассматривала голубей, собираясь с мыслями, я не находила себе места. Хотелось узнать, что же в итоге с этим недо-Ромео.       — Я угрожала ему, — еле слышно налача Ася, — что напишу на него в полицию, а он только рассмеялся и начал собирать вещи. Пока он бегал по моей квартире в поисках своих шмоток, я стояла и ревела.       Её пальцы сжали деревянную рейку скамейки так, что у Аси побелели костяшки пальцев.       Я не давила. Понимала, что сейчас мы переходим от стадии «подружек поболтать» до кого-то больше. Я хотела поддержать её, но не знала как. В голову пришло только накрыть своей ладонью её. На секунду она удивлённо посмотрела на меня, но, увидев что-то в моих глазах, продолжила говорить. Возможно, поддержку, которую я всем сердцем желала оказать ей.       — На прощание он замахнулся на меня. Я перепугалась и увернулась. Не надо было уворачиваться. Он разозлился, взял кухонные ножницы и отрезал мне прядь волос. Сказал, что такая, как я, может понравиться парням только с длинными волосами.       — Козёл, — прошептала я. На самом деле, в голове крутились слова и похуже, но оскорбление человека, навредившего тебе, вряд ли поможет. Мне вот никогда не помогало.       — Спасибо, — Ася посмотрела на меня. Её глаза блестели от выступивших слёз.       — Ты красивая,. и на это не влияет длина твоих волос. И если он думал, что таким образом лишил тебя красоты, то очень сильно ошибся. Таких уродов масса, не стоит лить по нему слёзы. Я знаю, что у тебя в жизни обязательно будет тот, кто полюбит тебя за то, какая ты внутри.       Ася улыбалась, а мне было приятно, что я смогла её утешить. У меня не было сомнений, что она и сама прекрасно знала об этом, но услышать это от кого-то другого может быть гораздо приятнее, чем тысячу раз проговорить это про себя. Она обняла меня. Не так, как обычно обнимают подруг при встрече, а крепко, прижимаясь всем телом. Мне хотелось думать, что я действительно помогла ей. Эта утешительная речь далась мне с трудом. Дальше мы еще немного прошлись, а затем стало вечереть. Но это молчание не было неловким, как обычно. Мне было хорошо находиться в её компании. Я чувствовала себя полезной, нужной Асе.       — Спасибо за чудесный вечер, — она ещё раз обняла меня и пошла к остановке.       В ту ночь я не спала. Я размышляла над поведением Аси. Я считала, что она сильная, что она может с лёгкостью не обращать внимания на гнусные вещи в её адрес. Что даст отпор, что не позволит обижать себя. Но лишь одно незапланированное изменение во внешности породило слухи, что так сильно задели её. Тогда я поставила перед собой новую цель — заставить её принимать себя такой, какая она есть.