Особенная самка

Мы сразу заметили, что в этой самке есть что-то особенное. Только поняли не сразу. У её снов был вкусный след. Стойкий и такой насыщенный, что уже один только он дарил нам возбуждение. Тогда мы думали, что это свойственно всем самкам её вида. Мы нашли её. Не сразу. Искать по запаху сложно и долго — следы всех живых путались здесь, в межмирье. Обычно, мы брали самку, только если в сезон спаривания она оказывалась рядом. А эта была далеко. Одно время мы даже боялись, что не успеем до конца сезона. Но её след был слишком... желанным. Пришлось рискнуть. Пришлось терпеть. Желание передать семя было непреодолимым. Но теперь нам была нужна только она. Мы пришли к ней во сне. В образе, который смог бы побудить её прийти к нам. Вернее — облик придала нам она, её фантазия. А мы... мы даже не знали, как именно выглядели. Разве что — мы точно были выше самки. Заметно выше — её глаза были на уровне нашей груди. Похоже, она считала это привлекательным. — Я буду ждать тебя, — сказали мы. Самка выглядела заинтересованной. — Начерти этот круг. — Символы возникли на земле перед нами. Узор был сложен, но мы знали, что самка его запомнит. Мы поместили его ей в разум. — Начерти и вступи внутрь. Сначала я предстану в другом обличии. Но меня не нужно бояться. Со мной тебе будет хорошо. Так хорошо, что ты и представить не можешь. Мы не понимали слов, которые произносили. Мы научились им гораздо позже. Сейчас мы брали их из разума самки. Но мы знали, что самка поймёт, как открыть дверь в межмирье. И самка придёт. Они ведь всегда приходили.

***

Аня села на кровати. Надо же... так резко проснуться. Была ещё глубокая ночь. В любом случае, в комнате было темно. Она перегнулась через край кровати и нашарила мобильник. Половина третьего... Да уж, самое время. Она спустилась с кровати и сходила в туалет. Затем — выпила стакан воды. Набрала ещё один, полный. И тоже опустошила. После сна во рту всегда было сухо. Наверное потому, что во сне Аня почти всегда дышала через рот. Её бывший жаловался, что девушка храпит. Когда они расстались? Уже года три назад?.. Сон Аня помнила плохо. Он точно был эротическим. Девушка проснулась возбуждённой и немного напуганной. Кто-то звал её. Кто-то желанный. Аня нахмурилась. Она слишком хорошо помнила узор, который видела во сне. Что-то вроде алхимического круга, как его в аниме рисуют. Большой круг, а в нём круг поменьше... Всё разделено на сектора и заполнено мелкими символами. Странно как. Сам сон ускользал, а этот узор... Почему он так хорошо засел в памяти? Может, она где-то видела его раньше? Аня вернулась в спальню и включила свет. Порылась в столе. Ей нужна была бумага и карандаш... Хотелось зарисовать узор. Не верилось, что она действительно представляет его вот так, до мелочей. Нашелся только блокнот — с листами чуть меньше тетрадных. И маркер, оставивший на бумаге толстенный след. Не стоило даже пытаться изобразить им столько мелких деталей на такой маленькой странице. Аня посмотрела на пол. Поморщилась. Ламинат был светлым, а маркер — чёрным. Только пачкать пол очень не хотелось... Но, почему-то рисунок казался слишком важным. Она вздохнула и опустилась на колени. Отбросила колпачок маркера. Через полчаса упорного труда узор был готов. — Начерти и вступи внутрь... — пробормотала Аня, стоя перед рисунком и разглядывая его сверху. Она сделала шаг. Ещё один. И вдруг стало очень темно.

***

Мы смотрели на самку из темноты. Она стояла в круге света. Высокая и худая. Она была прямоходящей. Четыре конечности. Ни хвоста, ни крыльев. — Так. Это я где теперь? — сказала она. Мы ещё не понимали её слов, но почувствовали интонацию вопроса. И показались. Не все, не целиком. Из темноты выскользнуло несколько щупалец, змеями заскользили по земле. — Ого. Прямо хентай. Походу точно сплю... — Самка отступила на короткий шаг. Но мы были и позади неё. Коснулись щупальцем, подперев спину самки. — Мистер тентаклевый монстр, а знаете, у меня ещё ни разу не было осознанных снов. — Самка издала звук, похожий на ускоренный прерывистый стон. Так она показывала, что ей весело. На груди самки было два мягких нароста, округлых и упругих. Мы уловили, что размер этих наростов важен. Кажется, обычно, у самок её вида они были крупнее, что расстраивало нашу гостью. Размер был как-то связан с тем, сколько пищи самка могла дать потомству. А может — и не связан. Разум самки содержал противоречивую информацию на этот счёт. На каждом наросте было ещё по одному, совсем маленькому. Эти маленькие наросты напряглись при нашем появлении, немного увеличились. Из них можно было кормить детёнышей. Но, кажется, смысл был не только в этом. Мы коснулись одного — кончиком того щупальца, который упирался самке в спину. Мы обогнули её грудную клетку. Мы знали, что самке будет приятно это лёгкое прикосновение. Кончик щупальца раскрылся, обхватив отросток. Дыхание самки стало более тяжелым. — Ну... ладно. — Сказала она. Её руки легли на полоску ткани, прикрывавшей два отверстия на её теле. Она стянула ткань ниже, после чего эта... штука соскользнула по её ногам на пол. Теперь на теле самки не осталось ничего лишнего. Обычно, самки испытывали страх при виде нас. И только после, через какое-то время нам удавалось вызвать желание спариться. Эта самка испытывала любопытство и желание. Она немного боялась нас, но, как будто, уже знала, что её ждёт. Мы чувствовали, что самка считала три отверстия своего тела пригодными для спаривания. Хотя для оплодотворения подходило только одно. Мы обвили ноги самки двумя щупальцами. Подняли её в воздух, задрав ножки повыше и делая два отверстия легко доступными для наших отростков. Одним щупальцем мы всё так же поддерживали спину особи, так что её тело располагалось вертикально. Самка протянула руку к одному из щупалец. Мы чувствовали, что она не пыталась вырваться, а потому подставили ей отросток. Пальцы самки были такими нежными... В них чувствовалось напряжение, но это был не страх — теперь мы улавливали любопытство и возбуждение. Не переставая ласкать щупальце пальцами, самка потянула его себе в рот. Странно, что рот она считала одним из отверстий для спаривания. Для секса... Мы не сразу уловили разницу в этих понятиях. Их вид особенно выделял спаривание, в котором главным мотивом было получение удовольствия. Вот почему у неё был такой вкусный запах. Похотливый запах... Ещё одно новое понятие. Какие же они интересные... Губы самки были мягкими и влажными. Её язык тёрся о кончик щупальца... Он двигался очень быстро и уверенно, стараясь сделать нам приятно. Нам захотелось сделать что-то похожее в ответ. Сначала, мы накрыли щупальцем второй отросток на груди самки. — Да... мои соски... — Она выгнулась, сведя лопатки, словно желая сделать доступ к груди ещё легче. — Но... самое интересное ведь снизу. Ты... полижешь мне, мистер монстер? — Знакомый звук радости, после которого самка снова обхватила нас губами. Большое влажное щупальце приблизилось к самке снизу. Прижалось к ней, накрыв сразу оба отверстия. Мы тёрлись о её кожу, чувствуя, что наружная стимуляция тоже будет самке приятна. Та ответила довольным стоном. Она попробовала развести колени ещё сильнее. — Ох... ты мне всё больше нравишься, монстр... — она держала щупальце у своего рта, сжатые в кольцо пальцы быстро гладили щупальце вверх-вниз. Затем самка выпустила язык и стала тереться его кончиком о щупальце, выписывая на чувствительной слизистой замысловатые узоры. Казалось, самку абсолютно не смущало то, что её ноги не касались земли, ей было очень комфортно в наших щупальцах. В её мыслях мы чувствовали что-то похожее на благодарность за то, что делаем ей хорошо. Мы соскользнули с кожи её промежности, оставив след смазки. Направили щупальце в отверстие для оплодотворения. Отверстие было довольно узким... но оно легко приняло щупальце, растянулось под него, плотно обхватило. Обычно, мы не делали всё настолько быстро, но сейчас мы чувствовали желание самки. А может — нас торопило то, что сезон уже заканчивался... раньше мы никогда не искали самку так долго. Мы расслабили щупальца, поддерживающие бёдра самки. Так что, под весом собственного тела она насадилась на щупальце глубже. Её тесное тело плотно сжимала щупальце. Самка вскрикнула. — Ого... — Свободной рукой она провела по животу, словно желая почувствовать щупальце через кожу. — Какой здоровенный... Но... мне всё равно так хорошо... — Она опустилась ниже. Мы почувствовали, что самке мало... её пальцы нетерпеливо ласкали чувствительное место над отверстием. Мы обвили её запястье щупальцем, подняли её руку. Самка дёрнулась, бросила в темноту обиженный и похотливый взгляд. Раз самка так нетерпелива... Щупальце, немного тоньше первого, прижалось к другому нижнему отверстию. Плавным, но сильным движением проникло внутрь. Оно тоже было в густой прозрачной слизи. Самка сладко застонала... Мускульные кольца напрягались под кожей щупалец. Мы двигали отростками в самке, в то время, как внутри самих щупалец перекатывались твёрдые бугры мускул. Щупальца извивались. Мы двигались сразу во всех направлениях — вибрируя, расширясь и сжимаясь. Да и сами отростки двигались не синхронно, тёрлись друг о друга через тонкую стенку, разделяющую отверстия самки. — Чёрт... монстр... это как вообще?.. — стон прервал слова. Щупальце в её руке скользнуло вперёд, проникая в раскрытый рот. Мы решили использовать и это отверстие, раз самка считала его пригодным. Мы скользнули глубже, заливая всё слизью. Дальше отверстие было таким влажным и тесным... Кажется, самке было трудно принимать щупальце горлом. Кажется, она не любила, когда проникают так глубоко. Но при этом — обожала. Странное сочетание эмоций. Самке было тяжело, слёзы наворачивались на глаза, а к горлу подступали рвотные позывы. Но ей нравилось. Она хотела больше. И щупальце стало извиваться, волнами проталкивая через себя более толстый сегмент. Слизь смешивалась со слюной, хлюпая у самки в горле. Самка болезненно мычала, принимая щупальце. Её пальцы сжались в кулак. А потом она выпрямила большой палец. Почти сразу мы нашли в её разуме, что это значит. Самке было важно дать нам понять, что ей... хорошо. О... мы знали это и так. Мы не испытывали сексуального удовольствия сами по себе. На наших щупальцах просто не было нужных нервных окончаний. Мы брали ощущения у самок. И никогда раньше мы не получали настолько... объёмного наслаждения. Мы чувствовали, как самка распаляется всё сильнее... и мы всё лучше видели области, чувствительные к стимуляции. Мы сжали её грудь щупальцами. Маленькие присоски прилипли к коже, быстро сокращаясь, они мяли её. Кончиками щупалец мы сильнее сжали соски самки. Несколько щупалец, влажных от слизи, скользили по её бёдрам. Мы чувствовали, что самке это приятно... Ещё несколько касались её лица. Шея, щёки, уши... у этой удивительной самки было так много чувствительных мест. Мы окутывали её щупальцами, тёрлись об обнаженное тело. Мы касались влажным отростком чувствительной области над её репродуктивным отверстиям. Мы тёрлись об это крохотное место, быстрее приближая самку к оргазму. Мы выскользнули из её горла, давая самке застонать. Громко и чисто. Она выгнулась, напрягаясь всем телом и делая какое-то судорожное движение коленками, словно пыталась ещё сильнее насадиться на пронзающие её щупальца. Самка кончала... Нас обожгло силой и яркостью её эмоций. Самка так глубоко ощущала наслаждение от спаривания... А ведь это было только начало. Мы не дали её оргазму оборваться.