Особенная самка

— Тебя увидят соседи, — сказала Аня, не поднимаясь с кровати. — Не увидят. Спят все. — Ответил я, не оборачиваясь. Была глубокая ночь. Темно даже — это летом, когда тьма скрывала город всего на час или два. Высоко в небе застыла полная луна. Я сидел, свесив ноги через карниз. Окно было раскрыто и свежий воздух проникал в нашу спальню, тревожа шторы. — Умный какой… — пробурчала Аня. И завозилась, утыкаясь в подушку. Я подумал, что теперь она снова заснёт. Но, поворочавшись какое-то время, девушка села. Откинула одеяло. — Ночью тоже не все спят. Увидят тебя в окошко, сфоткают, выложат в сеть. Я промолчал. Босые ноги шлёпнули по полу. Аня подошла ко мне со спины. — Тяжело тебе не спать, когда я ну… дрыхну часами? Я пожал плечами. Сейчас в этом мире, в этой его части, был сезон очень переменчивой погоды. Несколько часов назад прошла гроза. Сильная. Она гнула деревья и завывала за закрытыми окнами. В воздухе всё ещё был запах недавнего ливня, умытой и свежей листвы. Хотя сейчас вот — совсем прояснилось. Были видны даже звёзды, приглушенные электрическим заревом города. — Не беда. Я учусь отключать внутренний диалог и впадать в оцепенение. — О… — сказала она. И забралась на подоконник. Пристроилась рядом, прижалась. Я обнял её за плечи. Такая крохотная, всё-таки. — Увидят… — вздохнула она. — Полицию вызовут? — Угу. Эту… антидемоническую, с кадилами и крестами. — Аня потёрлась щекой о моё плечо. Ойкнула. — Ты чего? — Совсем даже ничего. — Сказал я. Кончик щупальца перестал щекотать проступающие под кожей рёбра и убрался под чешуйки, уже где-то меж моих рёбер. — Прогуляемся? — Это на тебя луна так действует? — Спросила Аня. — Ты… это брось. Но она не сопротивлялась, когда я затаскивал её к себе на колени. Только опасливо косилась через плечо, когда я, подняв её на руках, разворачивал к себе лицом. Обхватила мой торс ногами. Я чувствовал, как колотится её сердце. И обвил щупальцами, прижимая к себе. Так ей стало спокойнее. Я не мог расправить крылья сразу — задел бы проём окна. Значит, нужно было выброситься вперёд. Этаж, вроде, высокий… Есть куда падать. Только я плохо понимал, сколько вешу и как быстро буду нестись вниз. В конце концов, я даже не знал, выдержат ли меня крылья. Хорошо, что Аня не в курсе моих сомнений. Я оттолкнулся когтями от стены и швырнул нас вперёд. И вниз! Аня прижалась ко мне. Завизжала. Как же громко… Звонкий, нестерпимо высокий голос. Вот теперь точно полдома перебудит. Я расправил крылья. Ударил ими и воздух и взмыл вверх. Выше. Выше! Летняя духота спала, оставшись где-то внизу. Здесь было ветрено — так, что шумело в ушах. Ещё не холодно, только свежо. Крыши домов далеко. Город раскинулся искрящимся морем во все стороны. Крохотные огоньки ночной иллюминации. Всё такое подвижное, живое. Он бормотал — сквозь гул ветра доносили перезвоны авто. Я замер, завис в воздухе — мерные удары крыльев не давали нам упасть, но и только. Мир с высоты птичьего полёта. Красивый, в общем-то. Не похоже на паутины чужих эмоций, тянущиеся сквозь пустоту родного межмирья. Но тоже хорошо, по своему. — Я высоты боюсь, — сообщила Аня. — А чего тогда визжать перестала? — Не знаю… Красиво слишком. Смотрю вот. — Прошептала она. Так тихо, что из-за сильного небесного ветра её не было бы слышно. Если бы слушал не я. Потревоженные волосы раскрылись полупрозрачным веером. — Теперь точно вызовут… — Кого? — Ну… этих самых. Экзорцистов на вертолётиках. — Представляю, какую красоту они увидят. — Сказал я. Щупальце плотнее обвило талию девушки, заставляя прогнуться сильнее, прижаться ко мне животом. Ещё одна тугая петля надавила снизу, заставляя Аню выставить попку и свои аппетитные дырочки. — Ты чего? Ты… — Она вздрогнула, чувствуя, как кончик моего хвоста надавил на так бесстыдно демонстрируемый всему городу анус. — Кажется… это больше не романтичное свидание. — Она фыркнула. Но я чувствовал, что дыхание девушки стало тяжелее… Завелась мгновенно. Надавил сильнее, проникая в неё, даря сладкие ощущения. — Для меня — романтичное, — сказал я. — И для тебя тоже. Хвост выгнулся волной. И распрямился — сразу протолкнув в попку девушки пару десятков сантиметров скользкой от моей слизи плоти. Аня выгнулась в довольном стоне, но щупальца легко удержали её на вису. — Злодей какой… — пробормотала она. И посмотрела через плечо. На город под нашими ногами. — Всё-то он знает… Мерные фрикции — хвост выгибался снова и снова, вталкивая кончик влажными волнами. — Мне остановиться? — спросил я. Два щупальца, обвивавших её тонкий стан, зазмеились выше, терзая кожу крохотными ртами присосок. Её соски… напряженные, твёрдые. Теперь, когда я ощущал тепло её тело, чуть солоноватый вкус человеческой кожи, прикасаться было ещё лучше. — Я тебе остановлюсь… — пробормотала Аня. Её пальцы на моих рогах. Она потянулась вверх, к губам. Затуманенный похотью взгляд. Уже перестала бояться? Поцелуй. За пеленой нежности угадывалось пламя страсти. Я коснулся её губ языком. Затем — обвил её язычок в несколько колец. Аня сильнее сжала меня бёдрами. Изогнулась — резко, так, чтобы мои чешуйки царапнули нежную кожу. Застонала мне в губы. Нехотя оторвалась. — Где он у тебя?.. — Аня разжала пальцы, рухнув в упряжь, сплетённую из щупалец. Одной рукой нащупала под собой мой член. Направила в себя. Кольца щупалец, сжимавших её талию, стянулись плотнее. И я начал опускать её на член. Аня прикусила губу, борясь с лёгкой тянущей болью. Упругое натяжение… Её дырочка словно сопротивлялась мне, хотя с каждым разом этот бой был всё короче. Я почувствовал, как головку сжимает с боков. Тихо зарычал. Ещё немного… — Да! — Аня подняла взгляд и я успел заметить, как расширились её зрачки в момент, когда головка «вскрыла» вход во влагалище. Тихий стон. Непроизвольно Аня попыталась чуть свести колени. И внутри стало разом теснее. Раз прошла головка, то… Я дёрнул щупальцами — резко и вниз. Натянул влагалище на член до упора. — Да… — теперь уже довольный и протяжный стон. Повинуясь мимолётному желанию, я рванул вперёд. Лёг на крыло и понёсся над городом. Планируя, медленно снижаясь. Шквальный ветер в лицо. Аня завизжала снова. Теперь уже точно восторженно. — Прямо в полёте будешь? — Её талия изогнулась и Аня попыталась сама натолкнуться на член. Я помог ей щупальцами. Девичьи пальцы коснулись моих губ. Проникли в рот — Аня зацепилась за передние зубы и потянулась ко мне. — Ты безумец… — сообщила она. И, держа мой рот приоткрытым, скользнула в него языком. Я встретил её. Переплетение языков, один из которых больше всего походил на тентакль, утыканный мелкими ворсинками. Быстро движущимися мягкими ворсинками. Хвост… о, им я двигал очень активно, растрахивая попку своей девочки. Работая щупальцами, насаживал её на член — но куда медленнее, каждый раз с боем прорываясь ко входу в матку. Лететь было… охрененно. Чувствовать тугой воздух под крыльями. Это чем-то походило на секс — череда нестерпимо ярких переживаний. У меня было с чем сравнивать — ведь трахаться мы не переставали. Я словно рассыпался на осколки, чувствуя щупальцами тело своей девочки, ощущая, как колотится её сердце, наслаждаясь дырочками и стонами, наслаждаясь полётом. Как мог один мир вместить в себя столько безумно сильных ощущений? Мне захотелось спикировать вниз, пронестись над самыми головами тех, кто не спит. Но так я не сделал. Рванул вверх, молотя крыльями и набирая высоту. Выстрелил нами в сторону луны. А затем — рухнул на спину. Аня вдруг оказалась сверху. Она выкрикнула что-то неразборчивое — набор восторженных и испуганных звуков. Прижалась ко мне. Стенки её дырочек сжались нестерпимо сильно. Она попыталась расслабить их и тут же сжала — чуть ли не сильнее. Я обнял её нагое тело крыльями. И сердце чуть не взорвалось от мгновений свободного падения спиной вперёд. Расправил крылья — кожистые перепонки затрещали, борясь с воздухом. Замер. И снова вверх. Нестерпимо быстро. Аня хохотала, то и дело срываясь на стон. Двигала бёдрами, насаживаясь на член и кончик хвоста — резко, требовательно. Её тело требовало разрядки. Я прижал её к себе. Поцеловал, заполняя языком горло. Мерные взмахи крыльев поднимали нас выше. Сначала совсем медленно… но вскоре я уже не мог контролировать крылья — хотелось двигаться быстрее. И хвостом, и щупальцами, и мышцами крыльев, словно они тоже могли усилить этот нарастающий предоргазменный кайф. Я выскользнул из Аниного рта, хрипло застонав. И она прижалась ко мне щекой. Тягучее напряжение разлилось искристым шаром в основании члена. И медленно поднималось вверх, делая ствол всё чувствительней. К головке. Ещё немного вверх, ещё чуточку… — Ещё… ещё, милый… — Шептала она, постанывая. Всё слаще и громче. Ещё… Я рванул вверх, напрягая грудные мышцы. Закрыл глаза, сжимаясь до крохотного космоса телесных ощущений. И вселенная вспыхнула, излилась в Анино влагалище горячим семенем. Заполнило всё и потекло наружу, по стволу. Холодный ветер обдувал лицо. Рядом, уткнувшись в чешую носом, восстанавливало дыхание моё маленькое чудо. Мгновение тишины — она вдруг перестала дышать. Её ладошка ткнулась в моё плечо. — Пиздец высоко! Вниз! Господи, Монстр, нахер, а!? А! Вниз! И всё-таки у неё удивительно громкий и звонкий голос. Я улыбался. Слушал, не перебивая. Мерно работая крыльями, я нёс нас домой.

***

На экране телевизора мельтешили цвета и вспышки света. Я ещё не очень привык к сменяющимся плоским картинкам, символизировавшим объёмную реальность. А потому, проигрывал Ане бой за боем. Но девушке нравилось, так что почему бы и нет. Аня сидела у меня на коленях. И кончик моего хвоста упирался ей в промежность. Ей так нравилось — чтобы плоская «стрелка» лежала, покрывая всё пространство между дырочками и время от времени слегка извивалась, напоминая о себе. Одежды на Ане не было. Я несколько раз видел её в «выходном», но она всегда избавлялась от шмоток ещё в прихожей. Ну, а я квартиру не покидал. С того раза. Слишком нетипичную внешность придумала мне моя девочка - даже не показаться ни кому. Девочка, кстати, упорно шла к победе. Мой человечек отбивался, но то и дело пропускал здоровенные огненные шары и кулаки Аниного аватара. Но у меня как раз созрел план, как не проиграть в этот раз. Кончик моего хвоста протиснулся дальше, коснулся ануса девушки и, надавив, начал проникать в неё. Влажный и мягкий, он сделал это легко. — Ты чего это? — Планирую выиграть. — сообщил я. Мой член поднялся, прижался к промежности и лобку Ани. Кончик хвоста, извиваясь мягкими волнами, разминал стенки ануса. Он задвигался, не проникая ещё глубоко. — Ах ты злодей! — она засмеялась. Попытался сосредоточиться на игре, но мой хвост трахал её всё активней, Аня быстро сдалась. Она прикусила губу, закрыла глаза. Джойстик выпал из её пальцев. Но… и я остановился, как только победил в матче. Аня захихикала и попробовала сама подвигаться на моём хвосте. — Злодей… — повторила она. — Читер. Ещё и не дотрахал! — Я всё равно играю гораздо хуже тебя. Так что мне можно. — Пожалуй. — Аня пожала плечами. Она положила руки на член, прижав напряженный ствол к своей промежности. И посмотрела на меня снизу вверх. — Слушай, а что теперь будет? — В смысле? — Я напряг мышцы таза, сильнее прижимаясь к лобку девушки стволом. — Ну… ты пришел в наш мир. Зачем? Это типа конца света? — Ань… Да нет, конечно. — Я рассмеялся. — Зачем?.. Зачем — это сложный вопрос. Я, вроде как, живу циклами. Сначала в межмирье, потом — в двух воплощениях, там и в одном из миров. Я проживу эту фазу у вас и вернусь к себе. — А зачем тебе у нас? — Я же говорю — сложно сказать. Мне нужно почувствовать оргазм… Не знаю… почувствовать спектр сексуальных эмоций. Думаю, есть существа приходят в разделённые миры, чтобы напитаться страхами разумных существ, или там — болью. В межмирье много всего есть. — Тебе достался крутой голод, — Аня кивнула. — Получается, ты покушаешь и свалишь? — Вроде того. Наверное, без этих циклов я бы давно зачах и умер. Понимаешь… тентаклем я вообще ничего не чувствую. Занимаясь этим с тобой, я ощущал только твои эмоции. Можно сказать — заново выстраивал любовь к сексу. По твоим образцам. — Странный механизм. — Согласилась Аня. Она испуганно ойкнула. — Подожди… а когда ты уйдёшь? Я… я не хочу. — Ань… — я улыбнулся. — Я, вроде, говорил. У меня будет нормальная земная жизнь, плюс-минус пара десятилетий. — Я наклонился к Ане и поцеловал. — К сожалению, забрать тебя с собой я не смогу. Ты смертна и фокусов, чтобы обойти это я не знаю. Но планирую трахать тебя, пока у нас будет получаться. А потом — просто быть рядом. А ещё позже — помнить о тебе. Наверное, вечно. Девушка прижалась ко мне спиной. — Звучит очень романтично. — Даже часть про «трахать»? — Она — особенно. Подожди… а вечно — это прямо вечно? — Да кто знает? Но я не меняюсь, сколько себя помню. Не старею уже… сотни и сотни тысячелетий. И если ты хочешь спросить, как я появился — да хуй его знает. Всегда был. Аня тихо рассмеялась. — У меня отец был старше мамы почти на 20 лет. И я всегда думала, что мой парень никогда не будет старше меня. В любом случае — сильно. Сотня тысяч, значит… Погоди, и чем ты занимался всё это время? — В цикле размножения — сама знаешь чем. А потом, пару веков в межмирье… Я созерцаю. Вселенная — удивительное место. Чёрт… это как-то сложно сформулировать без подготовки. Да и с подготовкой тоже. В межмирье всё слишком другое и мне не хватает ваших слов. Это состояние… что-то вроде медитации — я просто познаю то, что вокруг. И… как бы… — Я сделал неопределённый жест лапами. — Миры, они в неспокойном равновесии, ещё время и поля вероятностей. И переливы чужих эмоций. И как бы… — Ладно-ладно. — Аня обхватила мой хвост рукой, чтобы не выскользнул из неё. Приподнялась и осторожно поцеловала меня в подбородок, запрокинув голову. — Верю, что это сложно. Значит… у тебя было уже много партнёрш? — Давай мы не будем их считать. Но да — очень много. А у тебя… большой опыт? — Реальный — нет. А вот в смысле сольных занятий… Ух, как я только не дрочила и чего в себя не запихивала. — Она засмеялась. Потом посмотрела мне в глаза. — Слушай… это очень мило. Правда. Ну, про встретить вместе старость. Но… если у тебя было много партнёрш и я просто одна из. Ну… я хочу сказать, что ты вполне можешь уйти, когда я тебе надоем. — Не надоешь. — Это почему? — Я люблю тебя, Ань. Аня замерла, глядя на меня. Но уже через секунду поморщилась и тряхнула головой, словно отгоняя от себя мои слова. — Да ну брось. Это может прозвучать грубовато, но, типа, ты откуда вообще в курсе, что там у человеков за романтические переживания? — По крайней мере, я испытываю именно то, что ты понимаешь под этим чувством. Я считаю тебя очень особенной. Ощущения с тобой — лучшие, что были у меня за всё время. И я не приукрашиваю. Ты действительно дала мне… уникальный опыт. И мне хочется, чтобы тебе было хорошо. Я хочу тоже… дать тебе какой-то очень особенный опыт. И, когда ты рядом — я всё время возбуждён. — Считать особенной, желать добра и трахнуть… Какие-то у меня очень так себе представления о любви. — Какие уж есть. — Я смотрел Ане в лицо. Думаю, я так и не начал разбираться в красоте их вида. И не смог бы сказать, привлекательна ли девушка для других. Но в её взгляде было что-то такое… в её глаза хотелось смотреть и смотреть. И ещё этот огонёк сексуального безумия, разгоравшийся в них время от времени. — И вообще. Ты говорила, что любишь меня. — Это когда? Её щёки тут же покрыл румянец. Вспомнила. Но я, всё-таки, сказал. — В конце первой нашей встречи. — Ну я… Это… Там же столько всего было! — Конечно. Это ты на эмоциях… — Протянул я. — Не подумав. А так-то, конечно, не любишь… — Да иди ты! — Она ткнула меня локтем. — Вообще, ты меня так бесцеремонно выкидывал домой каждый раз. — Нужно было оставить на ночь? Моя межмирная хата, к сожалению, не оборудована удобным ложем. Она не ответила. Взгляд девушки сделался задумчивым. — Наверное… я понимаю, что ты пытаешься сказать. И… — она вздохнула. Смутилась. Опустила взгляд и осторожно, боязливо подняла его снова. Вздрогнула, увидев, что я всё ещё смотрю. — И… Я тоже люблю тебя, Мистер Монстр. Потом мы поцеловались. И снова… Я целовал её очень неправильно — растягивая её горло языком. Так, как больше всего нравилось нам обоим. А потом к языку и хвосту присоединился член, заполнив последнюю пустующую дырочку моей совершенно особенной самки.